Supernatural

— Почему ты не сказал мне? — А почему т ы не сказала м н е? Ненапряжного свидания за парой пива не вышло — их внезапные и такие романтические отношения превратились в банальную очную ставку между двумя если не врагами, то точно не союзниками. Настороженность, обида, подозрение — вот что разлилось в воздухе между Сэмом и Кензи, и если Сэм в принципе никогда не был громким и склонным к жестикуляции, то сейчас притихла и замерла даже всегда экспрессивная и яркая Кензи. — Значит, ты в этот город приехал, чтобы убить моих друзей? — произносить такое вслух было странно, нелепо, неприятно, но… Кензи знала, что в жизни бывают вот такие чертовы виражи, сносящие тебя с ног и на полном ходу волочащие прямо в пропасть. Жаль, что на одном из виражей снес ее именно Сэм — Винчестер казался ей хорошим парнем, тем самым, ради которого стоит отречься от прошлого и начать все с чистого листа. Она ведь почти отреклась, да только правда ударила больно, отрезвив и вернув все на свои места. — Если твои друзья — не зло, я не собираюсь приходить за ними, — покачал головой Сэм, но его мрачный взгляд свидетельствовал о том, что он чего-то не договаривает. Кензи такие тонкости чувствовала, пусть и не всегда, но в тот самый момент, когда ей вот-вот прижмут хвост, ее шестое чувство чудесным образом просыпалось. — Ты — нет, — проговорила она, — Но есть ведь еще кто-то? Ты приехал не один. Такие, как ты, редко приходят в одиночку. — Я никому не позволю навредить тебе, Кензи, — на лице Сэма отразилась искренняя мука, его терзало изнутри что-то, чего он вслух произносить не желал, но Кензи это было и не нужно. — Твой брат, — чеканя слова, произнесла Кензи. — Ты много говорил о нем. Он тоже здесь, и он тоже охотник. И он тот, кто будет говорит, кого убивать, а кого отставить живым. — Все куда как сложнее, Кензи! — устало взвился Сэм, потер руками лицо, замотал головой, словно все это могло бы остановить то безумие, в центре которого они так некстати оказались. — Но поверь, прошу, я сделаю все, чтобы ты осталась цела. — Если мои друзья окажутся в опасности, я стоять в стороне не стану, Винчестер. Черт, я люблю тебя, но если понадобится, то встану по другую сторону и буду сражаться с тобой до последнего. — Я хотел бы сказать, что отступлю в таком случае, но не могу. Кензи усмехнулась — не разочарованно и не горько, нет. Кажется, это была та самая уважительная усмешка, которой прежде удостаивался только Дайсон, готовый отдать свою жизнь за то, во что верил.