Два побега

Генри собрал в себе все свои силы, чтобы разбить косу о камень. Она разлетелась на тысячи осколков, коса скрывает свою хрупкость, под блестящими рубинами, под крепким видом. Как Сэмми. Орудие отличное, но время потрепало его. От осколков исходил яркий кроваво-красный цвет. Прекрасное зрелище… Свет падал Генри на лицо омолаживая его, на свисающую одежду. Штейн взял в руки несколько кусочков разбитого лезвия. Мужчина кинул один из них в реку. Осколок создал приятный глазу градиент: Синяя река, а в ней тонет осколок, создающий красные и пурпурные полосы на воде. Восходящее солнце прибавило красоты реке, где плавал кусочек косы. На поверхности воды нарисовались ярко-желтые и еще больше нежно-красных и розовых полос. Генри как лебедь развернулся, взяв в руки остальные осколки. Он побежал прочь от реки. Мантия развевается на легком ветру как крылья бабочки. Он все бежал и бежал… Что Генри контролирует – неизвестно. Мотивация какая? Аль пробежаться захотелось? Штейн бросил один осколок в лесу.

***

Линда рисовала акварелью себя и незнакомого мужчину. Она почти закончила свой рисунок. Только, кто этот мужчина, стоящий рядом с ней? Почему он лезет к Линде? Полотно выполнено только одним нежно-салатовым цветом. Женщина встала из-за стола, прошлась по комнате потирая виски, вспоминая мужчину на рисунке. Ребенок сказал, что первый раз его видит. И прохожие покручивали пальцами у висков, говоря, что не знают этого мужчину. Они помнили, что Линда разрешила демонам пребывать в аду, но из-за кого? Никто не помнит… Генри еще бежит. Он не знает, куда девать осколки и просто хочет их раскидать по миру, по итогу, растерял в лесу. Только один у него с собой. Штейн положил осколок в карман и спокойно зашагал. Ветер развевал его волосы и колыхал рукава, и подол длинной мантии. Капюшон спал с головы. Свежий воздух приятно бил в лицо. Как в раю, только спокойно можно дышать. Торопиться теперь некуда, раз все растерял. Генри сбавил скорость.

***

В мире, где мы с вами, Генри небольшим осколком бывшей косы забрал душу женщины оперируемой в морге. Он доволен. Да, она хотела бы жить, а врач, чтобы ему заплатили, но Генри доволен. Это «убийство» добровольное. Решать самому – все, что Генри хотел, когда гнался за душами. Мечты сбываются… Нечто в его душе колышет от счастья, даже тело довольно; приятная дрожь по телу, уголки губ тянутся кверху. Кровь побежала быстрее, будто радуясь. Штейн добился своей цели, страдал, но он твердо настаивал: дойти до нее! И наконец, он дошел. Такое убийство для Генри добровольное. Неоплатный долг и старые воспоминания не мучал его ранимую душу, прячущуюся под каменной стеной апатии. Штейн искренне рад. Все его желания утолены, можно зайти на чай к любимой. Поговорить с нею по душам и уснуть вместе Генри пробегал по извилистым тропинкам и прямым дорогам. У того самого дома стояла Линда. Штейн подбежал к ней и захватил в плен своих объятий. Они снова стали одним целым… Руки Линды поднялись к плечам Генри. Мужчина слегка нагнулся, чтобы нежно поцеловать свою ненаглядную. Он медленно отстранился, давая себе и жене вдохнуть воздух, чтобы повторить поцелуй. Они гуляли совершенно без цели. Генри шел чуть впереди держа Линду за руку. Она тоже успела измениться, Штейн помнил ее с каре, а теперь у нее волосы чуть ниже лопаток. Специально для нее, Генри воровал у смертных яркие, с необычным декором шпильки для волос: Среди них были цветы, искусственные драгоценности в виде четырехконечных звезд. Даже череп, Генри его невероятно долго добивался. Череп – символ смерти, никто не хочет дарить любимым украшения, с пожеланием умереть между строк, Штейн тоже никогда не пожелал своей возлюбленной умереть, Генри хотел, чтобы Линда помнила, кто он такой; что противоположности могут испытывать любовь к друг другу. Жить в гармонии и созерцании Бывшие супруги присели на лавочку крепко обнявшись. Как и на первом свидании, они любовались заходящим солнцем. В этот раз красное солнышко закрыли серые тучи. Что случилось? Кого-то из них ожидает нож в спину? Измена? Руки Линды покрылись мурашками, она скрестила руки на груди. Генри накрыл Линду своей мантией. Небо все сильнее скалилось. Они встали с лавочки и поспешили к дому Линды. Парочка прибежала к кофейне. Дом в нескольких шагах от них, но предательски стало еще холоднее. —Добежим? – спросил Генри Линда тоже хотевшая домой кивнула ему, и они побежали дальше. Они наконец дома. Тепло, уют и семья Линды. На их души лег покой. Особенно на душу Генри. В его сердце снова разгорелось счастье, хоть оно и не бьется. Как и у Линды. К Генри подошел приемный сын Линды. Штейн его обнял —Теперь, ты будешь моим сыном – произнес Генри Мальчик молчал. Генри он почти никогда не видел. Не каждый день тебя обнимает незнакомый мужчина и заявляется отцом. —Представься, малыш —Александер… – затих от волнения мальчик Мужчина крепче вцепился в объятия. За всю жизнь с Линдой у них не получилось завести ребенка. Они были слишком молоды, а потом голодная смерть забрала Линду с собой, когда Генри был на войне. Сейчас, бывший аниматор воссоединился с женой и у него будет ребенок, которого они будут воспитывать вместе. Смерть не убила их счастье, спустя тысячелетия, Генри с Линдой счастливы —У тебя скоро будет братик, Алекс Мальчик опять молчит. У него не укладывается в голове, что Генри теперь его отец, и скоро в их семье пополнение. Руки-ноги онемели, слова застряли в горле —Д-да… Штейн вышел из дому, прикуривая последнюю сигарету. Непривычно видеть курящего на главной площади столицы Ливы. Ангелы тоже курят, но стараются отойти в сторонку и не привлекать много внимания. В отличии от Генри, привыкший уже при жизни идти и прикуривать. Окурок полетел в урну. Генри взглянул на свой быстрый набросок —Как обычно, херота… Вместе с окурком бумажка попала в урну. Линда позвала Генри. Он встрепенулся и подошел к ней. На пару бросил косой взгляд слуги высшего ангела.—Чудак какой-то… — подумал Генри —Выколоть ему глаза! – как мантру повторял слуга —Зачем ты ему разрешила приходить!? И другим демонам тоже! Прохожие смотрели на них, как на диковину. Всем интересно, что дальше. —И трогать себя ему позволяешь! Генри не выдержал и ударил слугу по груди. За что получил по челюсти. Прямо на главной площади его потащили к «главному ангелу». Линда бежала за ними отговаривая. Штейн дрался и сопротивлялся. Слуга терпел и вел его по кривым, извилистым тропинкам и прямым дорогам —Хорошо дерешься. – признался слуга Позолоченная дверь отворилась. Перед ними Серафим. Генри на полу поднял взгляд на него. Глаз с двумя вращающимися кольцами вокруг ока. На кольцах тоже глаза. Выглядит устрашающе! Храм, где живет Серафим невероятен! Даже для Генри, выросшего в богатой семье. Стены приятного розово-оранжевого оттенка; оранжевый Генри напомнил свет студии, где он медленно и мучительно умирал морально. И физически тоже, но та смерть почти моментальна. На душе стало еще хуже от травмирующих воспоминаний. Колонны из белоснежного кварца. А верхушки какие! Архитекторы воссоздали реалистичные цветы, листья и все из кварца! Линда стояла в проходе, Генри не мог встать с пола от шока. Губы его дрожали, а глаза наполнялись водой. Из рта вырывалось короткое болезненное «хааа…» «мггхх». Слуга возмущался Серафиму. —Этот мужчина совсем совесть потерял! Он прикоснулся к Жизни своими мерзкими, грязными и морщинистыми ручищами! А она что себе позволила!? Жизнь узаконила нахождение демонов в раю! Она понимала, что тогда будет хаос!? Генри поднял взгляд на главный глаз Серафима. Через секунду из глаз Штейна сочилась кровь. Он чувствовал все, каждое покалывание в ве̒ках, сплошную боль от растягивания глазодвигательного нерва. В добавок истерика с негодованием взяли вверх. Слезы покатились по измазанным кровью щекам быстрее. Кровавые пятна пачкали мантию Генри. Глаза покинули тело Генри. Нерв ведущий к мозгу оборван… Глаза Штейна лежали в его собственной крови, на полу храма Серафима…—А ты, если жить хочешь, иди меняй закон на старый добрый! – повернулся слуга к Линде —Генчик… Я должна – всхлипнула Линда – ради Алекса… —Знай, что я любила… Генри осталось только валяться как пыль в своей же крови, в изящном храме, под взглядом Серафима. Медленно гнить или по магическим вращениям колец раствориться в пыль и улететь. Смирение быстро настигло сломленную душеньку Генри. Слуга буквально выбросил тело Штейна как мусор. Глаза остались у Серафима. Как на зло солнце закрыла туча. Она бы как Генри заплакала, но не может, из-за отсутствия водяного пара. На стратосфере облака – редкость, с дождем еще реже. Как у Генри, ей нечем плакать. Генри потерял глаза, откуда выльются слезы, а облачко – воду Штейн нащупал в кармане осколок косы. Горит желание его разглядывать. Нечем. Мужчина так пролежал на облаке десять минут, поглаживая осколок в руках. Огонь в его душе снова потух, крутились мысли о собственной жалкости и ненужности. «Из-за тебя чуть не умерла Линда! Зачем полез!? Эмоционален, беззащитен стал! Ты ослеп, теперь ты никому не нужен, даже ей! Ты вовсе не старался бежать, защищать свою любимую, отстаивая свое. Вот и поняла она, ты ничто, не способное защитить ее! Что ты можешь сейчас!? Звать Линду и лапать этот жалкий осколок!? Ты – мусор!» Линда бросила Генри умирать морально и физически. Разве этого она хотела?Вовсе нет. Если она окончательно уйдет вместе с Генри, то кто позаботится об Алексе? Никто Линда обернулась и сказала себе под нос: —Прости меня, я буду очень по тебе скучать. Спасибо, что был рядом Разочарование грызло его слабую душу; Генри управляют эмоции. Отчаяние бежало по венам. Почему ему так не везет? Мужчина прошелся рукой по груди, где раньше билось его слабое сердце. В него резко вошел осколок. Кровь потекла из тела бурной рекой… Генри ушел уже из царства мертвых. Его ждет бескрайняя пустая бездна…