Про стихи, спрута и глупость двух влюбленных

Часть 1.

«Как будто вчера, как будто и не было этих долгих месяцев, наполненных лишь твоим образом.»

«Увидеть тебя — значит снова ощутить вкус этой сладкой, но невыносимой боли.»

***

      Уже к середине следующего дня эти пошлые слухи добрались до дворца. Что ж, он сделал хорошую ставку. Эти простые "я тут недавно услышала" или "а Вы знали?" сыграли потрясающую роль в его интриге. Да так, что теперь все служанки, проходя рядом с ним, тихонько шептались об услышанном.       Никто понятия не имел правда ли это или нет, но это мало кого волновало, ведь самое главное - нашлась тема для бурных обсуждений.       Дикон был уверен, что к концу недели эта история обретёт такие подробности, о каких он сам не задумывался, когда придумывал ее.       Вспоминая вечер у Мари у него на лице появилась улыбка - женщина чуть ли не прыгала до потолка от его просьбы про роспуск слуха, а когда она услышала тему, о которой будет ближайший месяц - а то и дольше - судачить Ракана... Блеск в её глазах описать будет крайне сложно - она вся светилась от счастья.       Усмехнувшись себе под нос, капитан Личной королевской охраны открыл свой кабинет, проходя вглубь и оставляя документы на столе. После он вызвал слугу и попросил о шадди. Как забавно, а ведь когда-то он был свято уверен в том, что никогда не будет пить этой гадости, а теперь бодрствует только благодаря ней. Чем-то он себе напоминал Дорака. Право слово, когда-нибудь он сляжет с сердечным приступом, как ему и говорил Валентин.       С тяжелым вздохом Ричард опустился в свое кресло и погрузился в работу. Он, возможно, и правда слишком много брал на себя, но сейчас, когда у него была возможность – надо действовать. А еще надо под каким-нибудь предлогом отправить Айрис домой, потому что ей будет опасно оставаться в столице. Если его план с восстанием пойдет по плану, то девушка может оказаться не в том месте и не в то время, а ему этого не хотелось, ведь он любил свою сестру и старался давать ей самое лучшее.       Но сейчас стоит позаботиться о Надоре. Что ж, Альдо и правда был, по сравнению с ним, мальчишкой, играющимся в короля. Дурак выписывал такие суммы своим людям, что на них можно было спокойно жить месяца два и ни в чем себе не отказывать.       Будь Окделл чуть моложе, он бы делал то же самое, но побывав на войне, восстании и предав своего монсеньора…Он незаметно для себя повзрослел. Смотрел на все с двух разных точек зрения, понимал то, что видели не все и теперь к нему пришло озарение: если он правда хочет свергнуть Альдо, то придется потратить не мало денег, а учитывая то, как вел себя король… К концу его правления казна будет пуста.       Именно поэтому Дикон сейчас сидел и старался разобраться в счетах своей родной провинции, чтобы понять что с этим ему делать. Конечно, в первую очередь следовало отправиться туда лично и посмотреть все, что его волновало, но времени на путь туда и обратно у него не было. Это раздражало и вызывало головные боли.       Откинувшись на спинку кресла, Окделл прикрыл глаза и постарался вдохнуть глубже. Будь он хоть немного непохожим на самого себя, то отправился в бордель, чтобы расслабиться или попросил у кого-нибудь помощи, но он был самим собой, поэтому старался решить все сам. Все самостоятельно и вовремя, потому что допустить повторения предыдущей ошибки он не собирался. Ему и так хватает проблем.       Сделав глоток шадди, Ричард вернулся к бумагам, разбираясь в том, куда уходила бОльшая часть получаемых денег. Он и прежде догадывался о том, что золото его драгоценная матушка отправляла куда-то, но, как оказалось, она отправляла пожертвования в Агарис. Леворукий ее побери! Люди голодали, а она, жертвенная душа, тратила деньги в церковь. – Лит, помоги мне не сорваться на кого-нибудь… – устало произнес он, хмурясь и продолжая разбор трат.       Что ж, учитывая то, что теперь налоги в Надоре были снижены, – Альдо, слепой котенок, решил помочь Дикону и спасти голодавших от смерти, посчитав, что после этого его полюбят, как справедливого и умного правителя - у него была возможность спасти свою родину.       Нужно отправить домой Айрис. Ричард был уверен в своей сестре. Она был умной и с сильным характером, если она не справиться с Надором, то не сможет и он. Осталось только придумать причину ее отъезда. Альдо просто так не отпустит свою невесту в дальнюю провинцию.       Конечно, мальчишка не любил герцогиню, но даже он понимал, что если все-таки сделает ее своей женой, то укрепит свою позицию в Талигойи и Ричард станет его самым близким верноподданным. Этого ни одному из Окделлов не было нужно, поэтому надо что-то решать и как можно скорее – мало ли что взбредет в светлую головушку короля.       Еще раз тяжело вздохнув, Ричард возвращается с небес на грешную землю и берется вновь за работу. Оказывается, в обязанности капитана Личной королевской охраны входит не только пить с Первым маршалом вино, а еще куча всяких других дел. Усмехнувшись себе под нос от воспоминаний про старшего-старшего Савиньяка, Окделл все-таки становится серьезнее. Нельзя же кроме всего прослыть еще и лентяем. Ему с головой хватает быть бывшим любовником Ворона и нынешним любовником Альдо.

***

      В продолжении день оказался не таким благоприятным, как хотел надеяться на то Дикон. Его вытащили из кабинета и заставили пойти на никому не нужный – по его скромному суждению – совет.       Если говорить по-честному, то Окделл там откровенно скучал. Слушать хвалебные речи Штанцлера и прочих ызаргов было противно, но со временем все эти слова превратились в белый шум, на который он просто не обращал внимания, предпочитая отвлечься на разглядывание сидящих вокруг вельмож.       Кто-то из них Ричарду уже был знаком – во время службы у Алвы виделся. Кого-то знал из-за того, что он служил Альдо. Тех, кого он видел впервые почти не было. Но самое интересное заключалось в том, что те, кто не был занят придумкой комплиментов для молодого короля, бесстыдно разглядывали то его, – Окделлла – то этого самого недо-короля. Забавно, значит слухи дошли и до многоуважаемых аристократов.       Дикон и дальше бы разглядывал лица дворян, как вдруг слышит тот голос, который предпочел бы не слышать больше никогда. Этот слегка надменный, высокомерный тон, будто все, кто его слушают посланника Создателя, а не простого человека, который только благодаря чуду оказался в этом зале, на этом троне: – Мои дорогие эры, – любые разговоры в зале Совета тут же прекращаются, а все взгляды устремляются к мальчишке, восседающем на троне, который когда-то занимал Фердинанд. Альдо на нем выглядел также несуразно, как Оллар. Последний из потомков марагонского бастарда сидя на это месте был похож не на короля, а дурака, которого посадили туда потехи ради. Ракану же трон не подходил по характеру – Альдо был весь в шелках и дорогих украшениях. Трон же на его фоне был блеклым и лишним. Естественно, это же зал для Совета, а не тронная зала, где каждый предмет блестит тебе в лицо золотом. – Я собрал вас здесь не просто так, – продолжение речи вывело Дикона из его размышлений про трон. Что ж, отвлекаться на что-то другое он может, особенно когда работа уж очень скучная, надоедливая, самовлюбленная и чересчур яркая. Стоп, он снова отвлекся. – всем вам известно, что сейчас лже-король заперт в Багерлее, в одиночной камере, под строгим надзором. Но все мы знаем, что этот король не имеет права на жизнь, ведь является самозванцем и жестоким диктатором, который долгие годы не давал Великой Талигойи свободно вздохнуть. – Окделл еле сдержал себя от того, чтобы не засмеяться. Ага, самозванцем. Ага, жестоким диктатором. Самозванец из вас двоих точно не Фердинанд. И жестокий диктатор – тоже. Оллар, по сравнению с Альдо, вообще невинное облачко. А ведь если подумать, то он и правда похож на облачко… Облачко сахарной ваты. Да, точно. – Именно поэтому я решил казнить Фердинанда Оллара завтра утром. – Что ж, хотелось похлопать мальчишке – он смог отвлечь его от раздумий на счет кудрявых волос предыдущего короля, но какой ценой… В зале Совета стояла настолько звонкая тишина, что хотелось прикрыть уши. Конечно, никто не сомневался в том, что когда-нибудь это произойдет, но чтобы так рано? Ведь не прошло и двух недель с завоевания Олларии, нет, простите, *Раканы*, но в любом случае… Хотя, поспешность подобного решения объяснялась очень просто – Штанцлер хотел лишить народ символа, в честь которого можно поднять восстание. Хоть на ошибках начали учиться, и на том спасибо. – На казни присутствовать могут все, но мои Повелители должны быть там обязательно, чтобы народ видел, что вы на моей стороне. – Альдо посмотрел на Скалы, Волны и Молнии таким самодовольным взглядом, что Дикону стало противно от самого себя. Похоже, не один он испытывал такие эмоции. По тому, как скривилось на мгновение безупречное лицо Валентина, стало ясно, что ему не показался этот взгляд.       Выходя из зала Совета, Дикон снова был погружен в свои мысли. Он точно не ожидал, что Альдо так скоро решится на казнь, ведь это может вызвать не самую приятную реакцию у народа. Все-таки их бывший король, которому подчинялся Ворон и который решал их проблемы с голодом, а не приносил их! Возможно, эта игра обернется против молодого короля и жители столице прямо на площади попытаются перерезать горло Альдо? Было бы хорошо – меньше мороки с приготовлениями. Но, к сожалению, Дик был уверен в том, что удача будет не на его стороне, поэтому придется все-таки думать, эх.       Вернувшись в свой кабинет, Ричард полностью забыл обо всем на свете, включая ужин и сон, но это мелочи.       Итогом он просидел за работой и проверкой счетов до самого утра. И только когда к нему в кабинет постучал один из подчиненных, Ричард заметил, что небо стало светлеть. «А ведь совсем недавно оно было черным…» – подумал он, растирая лицо и потягивая спину с громким хрустом. Стоит хоть иногда менять позу во время работы за документами, иначе так и согнешься пополам скоро.       После того, как он объяснил подчиненному метод построения во время казни, Окделл отправился в конюшню, чтобы провести хоть немного времени подальше от дворца в компании Соны – единственного существа, которое его понимало и не осуждало ни за что.       Сона фыркнула и ткнулась мордой ему в ладонь. Дикон давно не ездил на кобыле, а сейчас как раз нужно появиться на людях. Самое лучшее время для выезда любимой лошади.       Заседлав Сону, Окделл одним слитным движением поднялся ей на спину и тронул повод, направляя умное животное на площадь, которая находилась не так уж и далеко от дворца.       Он даже приехал чуть раньше, чем следовало, народ только собирался, а солдаты помогали людям встать так, чтобы не устраивать столпотворения.       Завидев герцога Севера, все расступились, пропуская того к эшафоту, который стоял почти в середине площади, а ближе к домам возвышалась деревянная постройка с балдахином, где сидел Альдо и Валентин – Робер опаздывал, потому что руководил вывозов Фердинанда из Багерлее.       Спешившись с Соны, Ричард отдал поводья конюху, который привязал их к специально приготовленной коновязи. Вздохнув напряженный воздух, он отправился к ступенькам и, поднявшись, опустился на одно колено пред Альдо. Тот протянул ему руку и Окделл поцеловал перстни чуть дольше, чем того требовал этикет – он все еще играл глупого мальчика, который восхищается своим королем.       Поднявшись, он спустился на площадку, которая была на уровень ниже, и опустился в кресло, специально приготовленное для него. Рядом сидел Валентин, разглядывающий шумную площадь, которая ни как не успокаивалась, в предвкушении выступления. Ведь когда еще увидишь собственными глазами казнь предыдущего короля? – Знаешь… – в задумчивости протянул Придд, посмотрев на Ричарда немного поворачивая в его сторону голову. – Я тут заметил. Когда ехал ты, без какой-либо охраны и особого официоза, люди добровольно расступились, а когда заезжал Альдо народ пришлось расталкивать твоим солдатам… – И к чему ты это? – Дикон искренне не понимал смысл слов друга – еще не проснулся и в голове от этого был густой туман из зачатков мыслей. – Да так… – махнул рукой спрут, отворачиваясь обратно к толпе, которая притихла и собралась в две группки, чтобы между ними прошел конвой, охранявший повозку для перевозки заключенных. За частыми, железными прутьями Дикон рассмотрел осунувшегося короля и его похудевшее лицо. Стало резко жаль Оллара. Тот не был тем, кого можно было бы за что-то казнить – добродушный человек, с мягким характером. Он не был ни в чем виноват, ведь не он выбирал в какой семье родиться.       Но, как бы сильно не хотел Ричард спасти ни в чем не повинного человека, он не мог, поэтому пришлось откинуться на спинку кресла и вздохнуть от усталости. Хотелось закончить этот цирк как можно быстрее, чтобы вернуться к работе, которая для него была куда более важна, чем казнь предыдущего государя.       Взгляд Повелителя Скал скользил по присутствующим, иногда он видел знакомые лица из зала Совета, но не зацикливался на них слишком сильно, предпочитая смотреть дальше.       Когда же Оллара вытащили из тесной повозки, Дикон посмотрел на своего бывшего сюзерена. Что ж, такой судьбы ни кому не пожелаешь. Такой смерти. А ведь все могло быть по-другому, если бы не он сам и не Альдо.       Внезапно Ричард заметил, что Фердинанд смотрит на него в ответ устало, но почему-то тепло, будто смотрел на собственного сына, а не на врага и предателя. Но он не отвел взгляда, напротив – слегка наклонил голову, проявляя свое полное уважение к предыдущему королю. Фердинанд ответил ему благосклонной улыбкой.       Робер, который уже успел подняться к ним и сесть в соседнее кресло, удивленно посмотрел на Окделла, обменивающегося любезностями с потомком марагонского бастарда.       «Неженка Эпине,» – фыркнул про себя Дик, а после прикрыл глаза, – «Ладно, Робер хороший, клеветать на него я не собираюсь». Снова посмотрев на площадь, он выдохнул через нос и вдохнул, силясь понять причину своего резкого напряжения. А ведь утром все было хорошо. Не было ничего особенного, но почему-то именно сейчас, за пять минут до казни Оллара, его сердце места не находило. Что-то должно случиться, что-то случится обязательно и все планы Альдо пойдут прахом.       Пока Ричард был в своих мыслях, Альдо объявлял приговор, уготованный Фердинанду. Ничего нового там не было произнесено. Для каждого было ясно, что предыдущему королю не жить.       И вот, петля была уже накинута на шею невинного человека. Толпа замерла в ожидании начала конца, ведь каждый, хоть немного думающий, человек осознавал, что после смерти Оллара Альдо ничто не помешает сделать то, что он захочет. И начнется хаос.       Но хаос не начался. Раздался выстрел. Громкий, звонкий. Было ощущение, будто пуля просвистела прямо около его уха, но стало сразу ясно – стрелок целился отнюдь не в него, а в Альдо, который сейчас замер от страха, а в листке с приговором, который он держал чуть правее от лица, зияла дырка от пули. Стрелявший промахнулся. – О, неужели в наше время казнят за чужие грехи? – знакомый, ужасно знакомый голос прошелся ножом по ушам, да так больно и сладко, что не повернуться на звук было выше сил Ричарда.       И он утонул в синиве чужих глаз. С головой, безвозвратно, как и писал в своих стихах.       Было ощущение, будто его уже ни что не спасет, что он потерян полностью, но в мысли вернулась ясность, когда раздался писклявый от нервов голос Альдо: – Арестовать! В Багерлее его, Фердинанда тоже! Казнить их обоих будем позже.       И только сейчас Дик заметил, что Ворон спешился со своего жеребца и игрался со своим пистолетом, а когда к нему подошли с дюжину солдат, спокойно отдал им свое оружие и сдался без сопротивления.       Но вот Моро так легко не дался солдатам: тот взвился на дыбы, поднимая шум и пыль. – Убийца. – прошептал Робер, с опаской поглядывая на мориска, который был готов вот-вот задавить непутевого парня, который попытался взять его за повод.       Окделл же прекрасно знал темперамент коня. И знал, что силой его никуда не сможешь повести. Сначала – заработай уважение, а потом уже трогай. Больше похоже на игру с женщиной, но сейчас это было не важно. Сейчас, когда он спускался по деревянной лестнице, спокойно и уверено подходя к напряженному животному, а после протягивая ему раскрытую, расслабленную руку, было важно только то, что сделает конь.       Моро обнюхал ладонь надорского герцога, узнавая в повзрослевшем молодом человеке юношу своего хозяина, а после тыкаясь мокрым носом в руку.       Дик усмехнулся, проводя по лошадиной морде, наслаждаясь приятной, черной шерстью мориска. Он осторожно провел выше – к месту между ушей, а дальше по гриве, подходя к коню уже с боку, гладя сильную шею.       За игрой в ласку с конем-убийцей, Ричард не заметил как солдаты, оба Повелителя и Единый замерли. Первые – с мушкетами наготове. Мда, а на что он рассчитывал? Легче пристрелить сложное животное, чем попытаться его приручить.       Вздохнув в последний раз, северянин дал простую команду «стой» и вставил ногу в стремя, а после слитным и легким движением забрался в седло Моро, беря повод одной рукой, а второй – гладя коня между ушей: – Хороший мальчик, – усмехнулся Окделл. Ему всегда нравился скакун монсеньора. И всегда ему хотелось попробовать на нем прокатиться, именно поэтому, пока Алва был занят, «дор Рикардо» пробирался в конюшню и пытался подружиться с лошадью. Как оказалось, это было куда проще, чем он думал.       И именно благодаря своей любознательности и настырности, он сейчас мог сидеть в седле жеребца и чувствовать себя выше всех, минимум, наголову.       Видеть расширившиеся от шока глаза Альдо было лучшей наградой за все те синяки и прокушенные плечи.       Своим людям Ричард раздавал приказы, не спешиваясь. Те послушно подвели лошадей оставшимся дворянам, среди которых были Робер и Валентин.       Оба, как только оказались в седлах, подошли к Дику, желая получить хоть немного объяснений, ведь, черт возьми, тот сидел на коне Ворона!       Но вместо ответов на вопросы друзей, Ричард взял поводья Соны из рук своего подчиненного и повел Моро в сторону дворца. Был почти день, а значит дел будет много.

Часть 2.

«В этом мире есть только два способа разбогатеть: удача или упорный труд.

И лишь глупцы верят, что труд всегда оплачивается.»

«Фишки летят, колесо крутится, а будущее пишется в один миг.»

***

      Объяснений оба Повелителя так и не получили.       Ричард предпочёл игнорировать их многозначительные взгляды до самого дворца.       Спешившись с Моро, Окделл самостоятельно повёл обоих морисков в дворцовые конюшны, не доверяя взбалношного жеребца Ворона простому конюху, который привык хватать скакунов с такой силой, что те бы быстренько взбрыкнулись.       Мужчина недовольно посмотрел на герцога - героя нынешних слухов - и повёл лошадей Придда и Эпинэ.       Выйдя спустя некоторое время на свежий воздух, Окделл отряхнул руки и поймал на себе недовольные взгляды герцогов. Что ж, если они сейчас же не получат ответов, то чуяло сердце Дикона - он останется один на восстании, поэтому, вздохнув, пошел в сторону своего кабинета. Обсуждать такие вопросы на улице Повелитель Скал не был намерен.       Наконец-то дойдя до нужного помещения, Дикон открыл запертую дверь и впустил друзей внутрь, а после прошёл сам.       Каждый из троих опустился в свободное кресло и первым голос подал Робер: – Я вот понять не могу – к чему такая скрытность? Обязательно было прятаться в твоем кабинете, Ричард? – Окделл на это лишь усмехнулся – герцог Молний еще не знает насколько опасна игра, в которую его хотят втянуть. Ну, это и к лучшему, ведь пока что он никуда не сбежит, а потом… а потом его просто никто не отпустит живым, ведь теперь он будет знать слишком много. – Может, вы мне все-таки объясните что здесь происходит?       Ричард поймал вопросительный взгляд Валентина и кивнул ему, мол, можешь говорить. Тот принял немногословное разрешение и, вздохнув так, будто собирался прямо сейчас нырнуть в ужасно глубокое озеро, начал: – Вы – Робер Эпинэ, герцог Эпинэ и Повелитель Молний по прозвищу Иноходец, являетесь Человеком Чести по праву рождения, а также сторонником Раканов, я прав?       Теперь Первый маршал Талигойи совершенно ничего не понимал. Что это значило? Почему вдруг Придд вернулся к своей занудности, когда до этого они вполне неплохо общались? Что в этом кошкином кабинете вообще происходит? – Ричард… – было обратился Робер к Дикону, но его взгляд был очень красноречивым, поэтому Иноходец все-таки повернулся к Спруту и, вздохнув, ответил: – Да, я Робер Эпинэ, герцог Эпинэ и Повелитель Молний по прозвищу Иноходец, являюсь Человеком Чести по праву рождения, а также сторонником Раканов. – Вы клянетесь в том, что все сказанное здесь будет сохранено в тайне и отправится вместе с Вами в могилу? – Клянусь. – Не задумываясь о том, чтобы отказать, кивнул Эпинэ. – Так и будет, – произнеся ритуальную фразу Людей Чести, кивнул Валентин, посмотрев на Робера теперь менее серьезно. Повелители Молний также свято чтили свои клятвы, как Окделлы, так что отныне Эпинэ скорее удушиться, чем кому-то что-то расскажет. – А теперь к делу. – Вздохнул Придд, посмотрев на Ричарда, который все это время молча наблюдал за ритуалом. – Мы готовим восстание против Альдо. ***       То, что он услышал в том кабинете, осталось в том кабинете. Навсегда. Но при этом думать об этом он не мог перестать, постоянно возвращаясь к спокойному – слишком спокойному и уверенному лицу для двадцатилетнего парня – лицу Ричарда, который в тот момент ужасно напоминал ему Эгмонта в молодости. И, закатные твари (!), Дикон правда был похож на своего отца. Раньше, до этого разговора, Робер этого не замечал, или игнорировал, но это не так важно. Важнее было то, что ему сказали. Восстание против Альдо? Они? Втроем? Да, он уже мысленно приписывал себя к этой идее, ведь должен кто-то контролировать незрелых мальчиков, которые решили сыграть в тонто, не зная правил.       Как оказалось, правила они знали. Знали и употребляли.       Робер еще не знал чем кончится этот вечер, садясь за игорный стол в борделе у Марианны, но был уверен, что сможет отвлечься от того, что происходило у него в мыслях сейчас.

***

      Возможно, повторно вести Валентина к баронессе было опасно, но Ричард рискнул, предпочитая все-таки появиться на публике после того, как слух уже обрел какие-то подробности. Ведь если время от времени не подкармливать народ, то он станет грызть своих господ, а ему это пока что не было нужно.       Взяв с собой не только Спрута, но и Иноходца, Окделл сделал то, что произвело полный фурор – люди не ожидали увидеть в столь сомнительном заведении аж трех Повелителей, захотевших поиграть в карты.       Окделл сел за свободный игорный стол, трое друзей повторили за ним. Из всех них только Дикон знал какова цель их визита к Мари – нужно снабдить аристократию еще большим количеством пошлых подробностей, чтобы они даже не сомневались в правдивости связи между Ричардом и Альдо.       Только-только заходя в дом он уже слышал шепот от девочек баронессы на счет «того самого», которое происходит между сильным и уверенным Повелителем Скал и неустойчивы в своем положении в королевстве Королем. И только сейчас, когда им раздавали карты для тонто и наливали вина, Окделл услышал смех кого-то из дворян, которого он ни разу не видел во дворце при Альдо: – Создатель тебя упаси! Да кто такой наш герцог Окделл, чтобы ложится под этого малолетнего придурка, приехавшего из какого-то там Агариса! Капитан знает себе цену и за «спасибо» точно не встал бы на сторону Ракана! – Разрубленный Змей! Ты чертовски прав! Теперь все ясно: наш многоуважаемый король прогибается под Повелителем Скал ради поддержки в политике! Как неблагоразумно, ведь Ричарду может и наскучить Альдо!       После этого раздался пьяный смех компании, играющей за столом в карты.       Ричард спрятал свою победную усмешку в бокале с «Кровью». Что ж, такого исхода он точно не ожидал, но останавливать фантазеров не собирался – пусть придумают еще что-то более пошлое и правдоподобное, чтобы ни у кого не возникло сомнений на счет правдивости этих слухов.       Хах, он даже был готов подыграть, но в моменте поймал взгляд Валентина, который дал понять, что если он поднимется из-за стола, то ему не жить.       Опечалено вздохнув, Ричард все-таки отворачивается от шумной компании, возвращая свое внимание картам. Тонто было первой игрой, в которую он научился играть – спасибо бабуле Альдо, без нее он бы сейчас ничего не смог бы выиграть, а вот проиграть – запросто.       Но, как оказалось, даже в пьяном состоянии он способен усваивать материал, так что проигрывал кто угодно, кроме него. – Ричард, вот скажи мне – ты шулер? – бросая карты на стол, спросил Робер, переводя взгляд на Окделла, который с самым невозмутимым лицом потягивал вино из бокала. – Ты кошачье слово знаешь или что? Почему всегда ты? – Не беспокойся, этому он у Алвы научился. – Фыркнул Валентин, который тоже не был рад постоянным победам Повелителя Скал. – Такими темпами ты обанкротишь два Великих Дома, прекращай.       Дикона явно забавляла ситуация, которая происходила за столом. На руках у него все еще были карты, но их было всего две и ходил под него Валентин, который успел схватить себе на руки пол колоды.       Придд выложил на стол две карты – рыцарь волн и рыцарь ветров.       Подобный выбор не удивил Окделла нисколько – он помнил какие карты брал к себе супрем Талигойи. Улыбнувшись, он отбился дамами ветров и скал, выходя из игры победителем. – Да ты издеваешься! – возмутился Робер, глядя на то, как карты благоволят Повелителю Скал. Это очень даже раздражало. Ведь ладно бы перед ним сидел Алва – для него подобные выигрыши совершенно логичны, но Дикон?! Это было почти неприлично – вот так выигрывать половину от общей ставки себе на лицо. – Я больше с тобой за стол не сяду, ясно? – Придд бросил карты на стол, переводя сердитый взгляд на капитана Личной королевской охраны, который совершенно не был оскорблен словами своих друзей. Тот просто задумчиво пил вино, глядя куда-то вникуда. Чертов романтик. Чтоб еще хоть раз…