Ключ провернулся три раза

***

      Довольно огладив бороду, Грейвз любовно разложил набор на столе. Маленькая расчесочка из дерева, воск в красивой, коричневой баночке, с легкой отдушиной, миниатюрные ножницы. Еще одна расческа, щетка, мягкая. Масло. С экстрактом макадамии.       И счастливо вздохнул. Вот это — жизнь. Тактичный стук заставил Грейвза подпрыгнуть, смести все в ящик одним махом; он судорожно поправил очки и схватился за стопку книг, дескать, он материалы изучает.       Почему сейчас-то?       — Да, заходите, но я занят! Очень занят.       Показался нос Джейса. Грейвз подождал.       — Талис, пройдите. Но давайте быстро. У меня столько дел, тут работы, там работы, везде работы. Ну. Что у нас плохого?       Джейс упал на стул напротив. И судорожно обнял сумку. Смятую бутылку он поставил на стол.       — Не на пять минут это разговор, да? Что ж у вас всегда все неспокойно. Что натворили?       — Расскажите про Ревека и Виктора, — выпалил Джейс на одном дыхании, всхлипнув в конце. — Что тогда произошло в Академии?       — Это с чего это? То есть, почему такая тема? — Грейвз нахмурился.       На дворе солнечный, уютный день. Комната согрета летом, в ящике — подарок, ждет его, милый такой, хороший. Под носом до сих пор пахнет маслом. А у Джейса в складке меж бровей осень, и нырнуть он решил в прошлое, которое вытаскивать на этот стол не хотелось. Это его любимый стол.       — Грейвз, умоляю. Мне нужно понять, что происходит с Виктором. Он упоминал Ревека.       — Он?       — Рассказывал. Мне. Но без подробностей.       — Да нет никаких подробностей. Нечего тут копать. Если в курсе, то в курсе, достаточно.       — Грейвз.       — Вы меня без ножа режете. Это тонкая тема. С чего такой интерес?       Джейс сжал губы так, что они побелели.       — То есть, Талис, Вы всерьез решили, что я выдам подробности чужой жизни? — но учебники уже отодвинул, заинтересовавшись.       — Так нет же подробностей.       — Талис, понимаете. Ничего не произошло.       — Да почему все время — это «ничего». Что оно вообще значит?       Тоскливо посмотрев на закрытый ящик, Грейвз достал из-за пазухи флягу. Огладил рыжую бороду, поправил очки. Оглядел аудиторию — родную, пахнущую пылью и деревом. Он за нее чуть ли не дрался, а за то, чтобы в ней не делали новомодный ремонт, взял личную ответственность. Маленькая старомодная крепость.       — Иногда «ничего» — хуже всего. Вам не предлагаю. У Вас вон, сопельки из носа текут. Платок дать?       — Нет. Спасибо.       — На самом деле, даже не знаю откуда начать. Вы небось трагедии ждете или скандала. Или еще чего надумали. Но с людьми так не всегда. Вот Синджед. Я его даже уважал в начале. Не самый общительный, из Академии не вылезал. Виктор тоже был не самым общительным. И всегда странным. По-доброму.       — На первом курсе тоже?       — Не без этого. Но друзья у него были. И какие-то взаимоотношения. Я бы сказал, он позволял себе самовыражаться, так что и недруги были тоже. Обычная группа. Для меня — дети. Ну, недалеко они от подростков ушли. Помню, как однажды нашел Виктора в шкафу. Он с серьезным лицом сообщил, что все вокруг кричат на красном, поэтому он подождет здесь. Принес ему в шкаф коробку сока. Яблочного. В общем, если ближе к тому, то Ревек и Виктор в какой-то момент сошлись.       — Сошлись?       — Как два гения, но каждый в своем репертуаре. Я даже не заметил переходного момента. Вот Виктор общается с одногруппниками и смеется над глупыми шутками, вот он ходит тенью за Ревеком. Как видите, ничего страшного. У Виктора появился достойный собеседник. И оппонент. Синджед про Виктора говорил. Хвалил. Только не в лицо. С Виктором он был строже всех, и его это задевало. Он из кожи вон лез, брал дополнительные занятия, вписывался в мероприятия, отошел от всей остальной жизни. А Ревек держал на расстоянии.       — На коротком поводке, — Джейс потянулся к воде, а Грейвз отпил из фляги, морщась.       — Хорошее сравнение. Отказываться от самородка он при этом не собирался. Даже я к нему подходил, но толку-то. Талантливый мальчик. Я думаю, Виктор оказался полностью под влиянием Синджеда. Увы.       Да, я его уважал. Но подавляющее большинство Ревека боялось. Ему никогда не нужно было повышать голос, чтобы захватить внимание. И Виктора он лепил по своему образу и подобию. Сейчас болезненно осознавать, что итог плачевен. Однако — ничего. Привязался. Сделал выбор. Бывает.       Грейвзу понадобилась пауза, чтобы продолжить. Джейс не перебивал. Из коридора слышались далекие гомон и смех. Грейвз чуть качнулся на стуле, перебирая диафильмы в голове.       — Все произошло очень быстро, в одну неделю. Вам Виктор рассказывал про скальпель?       — Что? Нет. Синджед?..       — Виктор. Виктор ударил его скальпелем. Сам пришел с повинной. Но мы уже в этот момент рассматривали коллективную жалобу на Ревека. Ученики обвиняли его в... халатности, нарушениях правил безопасности. И переходе границ. Скажем так. Но я до сих пор не уверен. Они были запуганы, а главное задавлены авторитетом. Это хуже всего. Я бы сказал, они им восхищались, но лишние прикосновения и брошенные неуместные фразы, злые, все-таки заставили их поставить подпись. Писал-то один человек. Я был из тех, кто настоял на немедленном увольнении, думал, что без Ревека все вернется на круги своя. Но не учел его влияния.       Грейвз молчал так долго, что Джейс жалобно хмыкнул.       — Простите. В общем, никаких доказательств, никаких показаний напрямую. Ничего.       — И Виктор отрезал кудри?       — А. Вы в курсе. Нет, дальше началось другое «ничего». Вот вроде нет источника зла, а корни уже в почве. Извините за пафос. Событие все равно было громким. Про скальпель никто кроме педагогов не знал. А вот про причину увольнения все, конечно. И тут представьте, что Виктор оказался фактически одним из немногих, кому Ревек как будто бы не причинил вреда. Еще и ходил всегда рядом. И оценки всегда высокие. Даже слишком. Пошли слухи. Всплыли обиды. Любимчик Ревека.       — Виктор сказал, что его не травили, — осторожно заметил Джейс, и Грейвз устало отпил, покачивая флягу.       — Не травили. Иначе было бы легче вмешаться. Они выбрали это самое «ничего».       — Я не понимаю.       — Тотальное игнорирование. Никак не общаться. Никак не дотрагиваться. Не иметь никаких дел. С изгоями обращаются лучше. Их хотя бы бьют. А Виктор превратился в невидимку, даже на «передай, пожалуйста» никто не оборачивался. А если Виктор до кого-то дотрагивался, то человек отдергивал руку. Как от прокаженного. Он долго держался.       Грейвз Джейса не видел. Он смотрел далеко назад.       — Но Виктор был учеником Синджеда. И сам характер имел. И имеет. Так что он решил атаковать. Помню, как он пришел в Академию. Ни очков, ни украшений, форма в идеальном состоянии (а раньше он и галстуки цветами менял). И волосы короткие. Совсем короткие. Спокойно ответил по теме. А дальше — решительно по предметам. Как будто доказывал, что и без Ревека способен взять высшие баллы. Доказал. Он быстро дошел до ассистента декана, оказался в составе, взял на себя преподавание. И теперь его никак нельзя было игнорировать, но было поздно. Виктор мстил за грязные слухи так, что студенты взвыли. Все. Хором. Оценки он ставил справедливо, не придраться, только спуску не давал. Если Ревека боялись и презирали, а кто-то и наоборот, то Виктор превратился в карателя. Но, как Вы понимаете, неприкосновенного. В общем, Джейс. Ничего не случилось. Никто никому не ставил подножки, ничего не было доказано, ничего не произошло. Думаю, Ревек действительно не трогал Виктора.       — У него странная реакция, если... если, — Джейс судорожно отпил воды, задыхаясь, и Грейвз моргнул. — Если подойти со спины.       — Этого он никогда не любил. Чувствительный мальчик. Был. Что ему тоже припомнили, когда вся ситуация всплыла.       — Или все-таки...       — Талис. Если у Вас есть подозрения, то не надо, хорошо? Тонкая материя. Приставал — плохо, не приставал — другие проблемы. Здесь дернете, так порвете. А теперь моя очередь. Правда за правду. Вам это все зачем?       Джейс затих. И уткнулся в сумку:       — Я не готов.       — Так и думал. В общем-то, были у меня подозрения. Слишком часто он стал улыбаться. А Вы — сбегать с моих пар. Я, конечно, журналы не веду как надо. Но очки зачем ношу? Идите домой. На сегодня отмажу. Вы дойдете?       Джейс, с силой сжавший челюсть, сдавленно кивнул. Шатаясь, с трудом, но он поднялся с места, все также обнимая сумку, и донес себя до двери. На столе осталась смятая бутылка с остатками воды.       — Молодость, — буркнул Грейвз и убрал флягу.       Недостаточно они обработали Академию от сорняков. Все-таки проросли зерна Ревека.       Гений. Не иначе как.       Чтоб его.

***

      begin wtiteln ('Вы уверены в своем решении?');       readln (Да);       then begin       wtiteln:       «Я не совсем понимаю». «Мне кажется, здесь нечего обсуждать». Он немного ошибся в постановке условий; трость холодит руку. Сдаваться — не его конек. Конечно, он понимает, как это неудобно. Но такое уже бывало. Не обязательно поднимать шум. Мне тоже жаль, профессор, однако, у нас всех обязательства. И мораль. Если не мы, то кто? Мы здесь, чтобы подавать пример. К сожалению, время не терпит, но он постарается помочь. У него есть рекомендации.       Мое слово еще что-то значит?       Мое слово хоть что-то значило на самом деле?       Я изначально не был в этом уверен. Но сейчас есть шанс. Что? Нет, отпуск был совсем недавно, к сожалению, это не помогло. Естественно. Куда я денусь. Всегда есть выбор и варианты. Я не хочу. Обойдемся.       Сбежать всегда легче, это правда. Но это не побег. Я не бегу. Я вообще не могу бегать. Просто другое условие. Else begin — «если». Если попробовать иначе. Это новый вопрос, на который я еще не знаю ответа, а что может быть лучше нерешенной загадки? Конечно, профессор. Как скажете, профессор. Мне было очень приятно с Вами работать, только давайте не делать вид, что все искренне будут опечалены новостью. Но кому надо я передам. Обязательно. И перевод обсудим. Разве кто-то в силах бросить точные науки, если он уже знает, что они — связка ключей, каждый из которых подходит к своей собственной загадке мироздания?       Вот и я так думаю. Спасибо.       Солнечный свет перебивает струны голосов. Белая вспышка под веками на секунду ослепила, и Виктор, выходя из кабинета, чуть не врезался в Грейвза. Надо же. Как давно он не видел его таким: молодым и строгим. И даже печальным.       — О чем говорили? — от Грейвза пахнет коньяком и орехами, Академия в надежных руках.       — Я ухожу, — Виктор просто пожал плечами. — Пока не решили, будет ли перевод на другую должность при Академии или речь о сторонней работе, или еще посмотрят места по проектам, но. Преподавать я не буду.       — Почему-то, я так и подумал, — Грейвз мягко улыбнулся. — Это будут тяжелые недели. Если не месяцы.       — Возможно. И возможно, мне не стоило вообще браться. Это не Вы мне когда-то сказали, что мне нельзя давать власть в руки?       — Я. Кое-кто исправил табель целой группы за один день. Но я, к слову, достаточно часто допускаю ошибки. Подумайте и об этом тоже. Уходите сегодня?       — Так будет легче. Эгоистично мне, — Виктор протянул руку, и Грейвз, удивленно и трепетно, пожал тонкую ладонь. — Позаботьтесь о моих студентах.       — Естественно. Только не думайте, что так просто уйдете.       — Никаких прощальных распитий. Алкоголь...       — Да нет же. Вот жешь у меня репутация. Хотя, это тоже с ней связано. В моем шкафчике множество конфиската.       — Еще осталось?       — Не стоит недооценивать мое умение прятать что-то от студентов.       Аудитория «117» горела деревом. Кислая нотка миндаля — переплетение с цианидом. От этой ассоциации, к сожалению, не избавиться. Виктор любовно погладил парту кончиками пальцев, пока Грейвз рылся в вещах, ругаясь и ворча. Он обещал небольшой сюрприз, так что было и волнительно. И чуть-чуть пугало.       — Прошу. Ваш первый курс.       — Нет, правда? — Виктор заглянул в пыльную коробку, вещи больше походили на хлам. — Это не мое, вроде как.       — Большая часть. Но вон та шкатулка точно Ваша.       Высокие стенки, стертая темная краска. Внутри — маленькая подушечка для игл.       — Мы же здесь Рио держали, — Виктор сдул пыль. — Пока клетку не купили. Кстати, Вы же его потом забрали. Долго прожил?       — Сколько положено белой мышке, в любви и заботе. То есть чуть больше. Мы постарались. Я ему, кстати, потом друзей понабирал. И теперь по итогу у нас целый мышатник дома. Бегают, пищат. Кота не заведешь.       — Гулять пускаете?       — Выпустил один раз, шваброй потом Пузанчика из-под кровати тащил. Рванул под диван. Но застрял.       Виктор фыркнул.       — Ладно, возьму себе. Хорошая шкатулка. Как-то не хочется собирать вещи, боюсь задержаться.       — И если Эзреаль узнает, то Вы отсюда и не выйдете. Давайте я занесу потом все? Мне несложно.       — Спасибо.       Грейвз неуверенно похлопал Виктора по плечу. И быстро протер очки.       — Мне можно писать по любым вопросам. Я поговорю с профессором, как Ваш бывший преподаватель. Рекомендации.       — Хорошо. Мне пора.       — Удачи, Виктор. Насчет Ваших студентов...       — Еще раз спасибо.       Стук трости затих. Грейвз устало потер лоб, на носу сессия. Этак он пить бросит. Почистить бы шкафчик от лишнего, все равно за вещами никто не вернется. А у него впереди новые студенты — и новый конфискат. На него тоже нужно место.       — Или все годами тихо, и все сразу. Никакого порядка.       Флягу он все-таки открыл. Не сегодня, алкоголизм, что-то же должно быть стабильно в этом мире.