Ключ провернулся три раза

***

      Сейчас утро. И тоже тихо, но по-новому.       Виктор прислушался к окружению, к себе, но не почувствовал искомого раздражения: ни от сопения Джейса, ни от сонного бормотания Эзреаля (точно, он спит на полу, где-то рядом с кроватью), ни от пения птиц за окном, громкого, но все равно причастного к общей тихости.       Голова не болит. Паники тоже нет. Виктор осмотрел собственные руки. Руки как руки, ничего необычного. Стена. Повернуться — Джейс, Виктор уснул у него на бицепсе, на плече, груди; он любезно поделился собственным телом.       Мозг услужливо подсказал, что Виктор выспался. И у него хорошее настроение.       Снаружи — теплый ветер и зеленые листья.       Почему-то пахнет деревом. Судя по свету, еще совсем рано.       Зевнув, Виктор уверенно переполз через Джейса и осторожно поставил ногу на пол — Эзреаль умудрился занять собой все свободное пространство, распластавшись звездой. Трость легла в ладонь, и, поморщившись по привычке, Виктор отправился делать кофе.       Стол завален бумагами неизвестного Виктору происхождения, но по почерку, это рукописи Эзреаля. Чертежи, будто детские рисунки, прыгающие по листам буквы.       Когда вообще встанут остальные?       Кофе заворчал в турке. Вчерашний, так и не тронутый, ужин в холодильнике. Погреть, что ли?       Он разве убирал сковороду? Кажется, нет. Кажется, он пытался зарыдать, но сознание решило отключиться. И уйти в перезагрузку.       Прошлый день действительно был? Неделя? Месяцы?       Виктор придирчиво всмотрелся в коридор, ведущий ко входной двери.       Он оказался коротким, светлым, на стене висят полки, на полках — барахло, ключи, пара книг.       На коврике несколько пар ботинок. Носки валяются.       Виктор снял турку с огня, налил себе полную чашку, добавил три куска сахара и с удовольствием вдохнул аромат, прежде чем сделать глоток. Идеально.       Даже не горчит.       В спальне показательно ойкнуло, и через минуту показался заспанный Эз.       Почесывая футболку, он пробормотал что-то вроде «бобр утры», и прямой наводкой отправился в ванну.       Виктор ожидал, что он будет спать еще полдня минимум. Он же всегда опаздывает на первую пару, на нулевую прийти даже не пытается.       Из ванны Эз вылез уже больше похожим на себя. Отфыркиваясь от воды, он полез в холодильник. Виктор молча наблюдал.       Осмотрев все, Эз осуждающе спросил:       — И где сок?       — Есть кофе.       — Нет, должен быть сок, — он закрыл холодильник.       И снова открыл:       — Серьезно? Даже яблочного нет? И эти люди меня чему-то учат. Ладно. Кофе так кофе. И сигарету к нему, и попробуйте потом зайти после меня в туалет, я на вас посмотрю.       — Не выспался?       — Чуть-чуть, — сколько ехидства, даже непривычно, забавно даже. — Ковры придумали не просто так. Поверьте на слово.       — Что это? — Виктор жестом указал на бумаги, и Эзреаль, капая водой с волос, начал их собирать в стопку.       — Мои планы по захвату Вселенной. Ну, и по мелочам там.       — Ты спал?       — Немного, — он широко зевнул. — Хотя бы молоко есть?       — Да.       — Ура. А то кофе на цвет как смерть.       — Что-то я не помню в Вас склонности к черному юмору.       — Ха! "Черному". Да я только встал. И я спал не в своей пижаме. Дайте проснуться хоть.       Эзреаль вылил часть кофе из кружки, налил молока, хлопнул дверцей и направился к окну. Виктор заволновался:       — Стула недостаточно? Тут высоко.       Эз выглянул, пожал плечами и залез на подоконник, из-за чего Виктор нервно сжал трость.       — Всего лишь второй, — резюмировал Эзреаль.       — Этого достаточно, чтобы свернуть шею.       — А, ты же высоты боишься. Могу высунуть ноги.       — Не смей.       — А все, а ты больше не мой учитель. Но, так и быть, не буду.       Эз похлопал себя по карманам шорт и недовольно зашипел.       — Точно, я же выложил. Кинь в меня сигареты с зажигалкой. На столе должны быть.       — Я не собираюсь ничего кидать.       — Хорошо. Милостивый сэр, подайте, а то мне лень вставать.       — Джейс не пробовал тебя отучить курить?       — Максимально тупая мысль. Не советую повторять за Джейсом, он хорош только в точных науках.       — Определенно нет, — вскинулся Виктор.       — А вот про личную жизнь знать ничего не хочу. Сигареты, пожалуйста.       — Сам возьмешь. Не собираюсь травить своих студентов. Даже бывших.       — И целуется Джейс так себе.       — Прошу прощения?       Виктор резко развернулся, а Эзреаль подло захихикал. И показал язык:       — Невероятная история в обмен на отраву.       — Знаешь, кто ты?       — Красавчик? Непризнанный гений? Лучший друг Джейса?       — Это подло, — Виктор особенно зло стучал тростью, подходя к Эзу.       Но остался на некотором расстоянии, стараясь не подходить к окну. Дотянувшись до искомого, не забыв про зажигалку, Эз медленно закурил. Виктор подумал, что не так и высоко тут, да действительно, может, даже выживет, если его пихнуть.       — Да ничего особенного, — Эзреаль пожал плечами. — Нажрались на первом курсе. Джейс до сих пор думает, что я все забыл на утро, но — нет. Особенно забавно было, как он ныл, что не понимает, хорошо он целуется или нет. И бедолага Эзреаль должен был поставить оценку. Долг дружбы превыше всего! Короче, четыре из семи.       — Что это за шкала такая?..       — Отличная шкала. Рабочая. Он слюнявый. Меня однажды собака на улице облизала, вот что-то похожее.       — Прекрати.       — Но я попробовал дать ему пару советов, если что, — Эз уже неприлично громко смеялся, забыв о сигарете. — Например, не спрашивать во время поцелуя, все ли хорошо. Просто... просто он пытался одновременно. Он еще просил по критериям выставить!.. Я пытался узнать, что за критерии, но он в такое дерьмо ушел, но блокнот отрыл. О, а еще я… еще ему в рот дунул и сказал, что так надо делать, а он поверил!       — Слезь, чтобы я тебя ударил!       — За что? — Эз фырчал в чашку. — Ревнуешь? Или он попробовал? Скажи, что попробовал!       — Не было такого! — Виктор стоял уже весь красный. — Он... я не собираюсь это обсуждать!       — Что, мы дошли до пятерки? То есть, он никуда не дул?       — Знаете что? — раздалось со стороны, и Эз всхрюкнул в кофе. — Вы очень. Громко. Смеетесь.       Как Виктор не пытался выдать ответ сходу, в голове мыслей не было. А вот у Эзреаля реакция оказалась мгновенной: вручив Виктору чашку и выбросив (он ему выскажет) окурок в окно, Эз соскочил с подоконника внутрь и быстро спрятался от встрепанного и чем-то недовольного Джейса за столом. Как выяснилось, не зря.       Виктор растерянно наблюдал за бессильной погоней по кругу. В разные стороны. Стол Джейсу мешал.       — Ты сказал, что забыл! — Джейс кричал.       — Упс, вспомнил! Да чего ты кипятишься? С утра вредно бегать!       — Иди сюда!       — Нет, спасибо, вдруг дуть начнешь.       — Предатель!       — С какого это? — Эз все вилял, подстраиваясь под выпады, и не переставая хихикал. — Я помочь хотел! Предупрежден, значит, вооружен! Подарить вам на свадьбу слюнявчик?       — Скотина мелкая, — раскрасневшийся, взмыленный, Джейс все пытался дотянуться до Эза и ничего не свалить.       — Неправда, не такой я мелкий! Я жертва ситуации, у меня травма!       — Виктор, скажи ему!       — Я? — Виктор убрал от себя подальше чашку и взялся на трость, обычно у него в квартире беготни не наблюдалось. — Могу подвергнуть критике предложенную шкалу. Ужасный вариант для ведения статистики...       Эз не выдержал и остановился, чтобы отдышаться и забулькать от смеха, так что Джейс рванул вперед и взял его в клинч. Эзреаль, краснея и все еще фыркая, затрепыхался. Виктор искренне испугался за кухню.       — Язык без костей! — Джейс тяжело дышал. — Кто тебя просил?       — Это флирт или драка? — успел пошутить Эз, прежде чем Джейс извернулся и зажал ему нос. Раздался звук отчаянного сморкания.       — Может, вы прекратите? — попросил Виктор, в самом деле, что за детский сад. — Сейчас стулья сломаете.       — Прости. Я только его манерам... да хватит! Фу!       — Все, стоп, успокойтесь оба! Джейс, отпусти Эзреаля, Эзреаль, вон раковина. Умойся. Воды выпей. Ничего страшного не произошло.       — Да он меня сходу... так нельзя! — сказал Джейс, ослабляя хватку, и Эз выскользнул на пол, показательно отплевываясь. — То фотографии, теперь это!       — Ничего, Виктор тебя еще не бросил, вроде как. Значит, в рот ты не дул. А вообще вдул, нет? Пинаться зачем! — Эзреаль ойкнул.       — Джейс! — Виктор стукнул тростью.       — Он первый начал! — Джейс взвыл.       — Ты все пропустил, первый начал Виктор! — Эзреаль фыркнул.       — Не верю. Чего ты лежишь?       — Отдыхаю.       — Все, ладно. Вставай, — Джейс протянул руку. — Засранец.       — Еще обзывается, — Эз примирительно протянул ладонь, и Виктор выдохнул.       Весело, конечно, но он к такому не привык.       Потом припомнит душераздирающий рассказ Джейсу. Не сейчас. Сейчас он выглядит слишком несчастно-взъерошенным, как воробей.       — Успокоились? Замечательно. Эзреаль?       — Да, сэр?       — Ты сейчас спускаешься и ищешь выброшенный окурок. Показываешь мне, а потом выкидываешь его в ведро.       — Серьезно?..       — Абсолютно.       — Да это же глупо, — Эз даже потерялся немного. — В смысле?       — В прямом. Вперед.       Джейс широко улыбнулся. Выбора у Эзреаля не было. Тяжелый змеиный взгляд заставил его несколько раз что-то пробурчать, влезть в кеды и, шаркая, направиться к выходу. Когда громкое мычание стихло, Виктор устало сел за стол и поправил взбитую стопку бумаг.       — Кофе в турке. У тебя две минуты.       — На что? — Джейс пригладил волосы. — На кофе?       — Возможно, пять. Зависит от количества курящих соседей.       — Не совсем понимаю.       Виктор сам себя потянул за ухо. Хорошая фраза, он тоже не совсем понимает, но аргументы перед глазами: ограненные плечи, поджарые бедра, тикающие часы и рассказ Эзреаля. Он тоже отпечатался на веках.       — Время идет, — у Виктора горели щеки. — А ты все еще не опроверг слова Эзреаля. И у меня есть вопросы.       — Это было на первом курсе.       — Минута на поцелуй.       — Поцелуй? Ох, Виктор, что же ты сразу...       Джейс успел подойти и прикусить губу Виктору, прежде чем тот выдохнул тираду вслух. Часы зашагали отвратительно громко, и Виктор с плохо скрываемым удовольствием, вцепился пальцами в короткие волосы на макушке, заставляя Джейса углубить поцелуй. Он считал. Двадцать секунд исследований и отсутствия дыхания. У Джейса сладкие губы. Теплый язык. Нежные движения.       Если бы Виктор не оторвался, определенно вынужденно, они бы вместе упали. Джейс почти навалился на стул и Виктора, Виктор почти сполз на пол. Равновесие.       — Все, минута прошла, — губы колет иголками. — Вердикт: данные Эзреаля устарели. Но обновлять ему я их не позволю. Ясно?       — Ты мне угрожаешь?       — А ты мне предлагаешь посмотреть?       — А вдруг тебе понравится?       Внутри все задохнулось: он над ним издевается, шутит?       Эзреаль скоро вернется. Какая дурная привычка. Курение.       — Скажи спасибо, — елейно протянул Виктор, — что мы с тобой не торопимся, что мы разумные люди, что все должно идти своим чередом. И ты так и не сходил в аптеку.       Последнее Виктор выдал с торжественным видом, но Джейс только невинно покраснел и моргнул:       — Я сходил.       — То есть?       — У меня все в сумке. Ну, вдруг ты передумаешь. Или надумаешь.       — Насчёт чего? Не в этом смысле, то есть. Передумаю?       — Насчёт отношений. Что ты не готов. И ты меня не звал.       — Я так сказал?       — Было дело, — Джейс отвёл взгляд. — Я переборщил. Так что постараюсь тебя не тревожить лишний раз. Но вот... Вдруг.       Они обсуждали отношения? Настоящие?       — Ты меня запутал, — Виктор даже не врал, но Джейс только лучезарно улыбнулся и поцеловал его в лоб.       — Не готов так не готов. Я подожду. Только не дразни меня зря. Поддразнивать можно. А ты, кажется, нашел.       Джейс направился к Эзу навстречу, чтобы тот выдал все возмущение сходу.       — Ваш окурок, — Эз помахал бычком перед носом Виктора. — И вот он летит в ведро. Чтоб я ещё раз!..       — Техника безопасности, — буркнул Виктор отрешённо.       — Так какие планы? — спросил Джейс у Эза. — Выходной ведь. Останешься смотреть фильм про муравьев?       — Кого?       — Или жуков. Змей?       — Вы дураки? — уточнил Эзреаль. — Добровольно смотреть на насекомых? Летом?       — Ты недооцениваешь...       Виктор спор не слушал. Губы жгло как от соли, а виски горели жаром от прошедшей короткой партии в пинг-понг. Ему будто стерло память. Не звал, отношения; это реакция на поцелуй?       Эз засобирался, даже торопливо. Что Джейс ему сказал?       — А ты уверен, что дома нормально будет? — Джейс явно заканчивал диалог.       — В муравьев ты веришь, а в меня нет? Подумаешь, старый извращенец. Тут кто кого переиграет. Это квартира моих родителей. Мой дом. И моя территория. И всегда есть план «Х».       — Не успокоил.       — Между лекцией про микроскопических тварей и охотой на чудовище, я выберу второе. Так что веселитесь, а я пойду наслаждаться жизнью как надо. А не как зануда.       — Да ну тебя, — Джейс быстро обнял Эза. Он же на прощание подбежал и хлопнул Виктора по плечу.       Стало тихо. Виктор забыл ответить. Ушел в свои мысли и ощущения.       Джейс вот тоже не стремится подсказать и уловить начало, нитку.       Это обязательно?       — Теперь больше двух минут, — сообщил Виктор. — Это вписывается в рамки?       — Когда у тебя на лице растерянность, хочется тебя в щеку лизнуть. Получается, Эз тебя принял. Хорошо. Я допью кофе?       — Пей, конечно, — Виктор огляделся. — Почему он ушел? Даже не позавтракав.       — Ты стал вспоминать про еду. Это тоже хорошо, — Джейс довольно прищурился. — Я так понимаю, у него легкая форма инсектофобии. Или что-то вроде. Не любит он насекомых. А у нас даже первый фильм не досмотрен. Не говоря уж про цикл.       — Я не буду сейчас ничего смотреть, — это практически раздражает. — Ты поднял определенную тему.       — Возможно. А потом передумал.       — Почему?       — Утро. Кофе. И я опять давлю. Надо с этим что-то делать. И при этом, я не хочу что-то делать. Так как будто легче, если сразу. Страшно, конечно.       — Если ты сформулируешь конкретнее, то я смогу разобраться. Про «больше минут» ты специально проигнорировал?       — Нет, совсем нет, — весело ответил Джейс. — И ты ревнуешь. Я почти счастлив. Но почти.       — Что, ты из тех, кому нужны все и сразу? Ограничиваю твое право на облизывание лучшего друга?       Джейс честно засмеялся.       — Не думаю, что даже если я сейчас ринусь ему доказывать, что с первого курса многое изменилось, это что-то испортит. С тобой. К тебе. И нет, не из тех. Просто так ревнуют, когда уже что-то решилось. А ты сказал, что ты не готов.       — Не помню такого.       — То есть, готов?       — Вопросы он, значит, задает, а при этом в аптеку зайти не забыл. Ничего не смущает?       — Вот я говорю, подожду. Сколько надо. Но, — Джейс подошел вплотную, встал (сел) перед Виктором на колени, и в свою очереди положил голову на бедра ему, обнимая ноги. — Но поддразнивай меня беззлобно, пожалуйста. И скажи сразу, если тебе нужен только секс. И если ты сможешь сейчас обрубить, сказать вслух, что как только все случится, тебе дальше станет неинтересно, я буду благодарен. Так легче.       Виктор трепетно погладил Джейса по волосам, провел пальцами за ухом, прислушиваясь к чужой улыбке.       — Джейс?       — Руби.       Ладонь легла на открытую шею.       — Тебя так кто-то бросал? — спросил Виктор.       — Похожим образом.       — Я боюсь, что для меня это дорога в другую сторону. Хотя, по ощущениям, точка невозврата пройдена. Даже не знаю, когда именно.       Джейс чуть приподнял голову, слушая, и Виктор продолжил, прочесывая короткие волосы на загривке.       — Банально боюсь отношений. Я понятия не имею, что там надо делать. С людьми я не жил. Даже спать рядом тяжело, про просыпаться вообще молчу. И как же личное пространство? Я люблю свое одиночество. Я к нему привык. Что там вообще происходит? Ты покупаешь еду, готовишь, а она исчезает. Ванна вдруг занята, верно? Чье-то полотенце. Кроме твоего. Шум. Необходимость разговаривать и уделять внимание. Вещи сами собой меняются местами. Мир делится сразу напополам.       — Это теоретическая модель, верно?       — Верно. Сужу по остальным.       — У этих остальных все не очень хорошо. Но Виктор, ты же понимаешь, что рассуждаешь про позднюю стадию? Когда люди съезжаются?       — А это разве не обязательное условие?       Джейс добродушно зафырчал и поцеловал бедро.       — Это буквально «не сразу». Это должно стать комфортным. И необходимым. Сейчас-то конечно такие вещи пугают. Но хуже, когда они приходят в голову, когда люди уже женаты. И тут кто-то понимает, что второй человек ему мешает жить. Быть собой.       — Звучит как кошмар. Но тогда я даже теорию плохо знаю. Извини.       — Все просто. Тут надо с чего-то начать. Попробовать. И дальше наблюдать.       — Предположим. И какая отправная точка?       — Не знаю, — беспечно сообщил Джейс. — Вроде как, все проходит естественно.       — Нет, погоди. Там же есть статусы. Люди же как-то друг друга называют. Выполняют ритуалы. Заботятся.       — Ты уже это делаешь.       — Что-то не замечал, — Виктор зашипел. — По мне так, я просто тебя эксплуатирую.       — Моя мама мне объясняла, что надо смотреть не на то, что тебе с человеком хорошо. А замечать, если тебе без человека плохо.       Виктор оглянулся на дверь. Она молчала. Коридор больше похож на мелкую пристройку, дурацкую и совсем не страшную.       — С тобой безопасно. Я говорил.       — Виктор, — Джейс поднял голову и встретился с Виктором взглядом, так что тот сумел рассмотреть смешинки в уголках. — Я Вам, что — нравлюсь?       — Начинаю подозревать, — голос сам упал до шепота. — Но что это вообще за слово такое?       — Подлое, да? — Джейс прикусил ткань штанов, сразу же целуя точку. — Не знаешь, что с ним делать.       Чтобы придвинуться ближе, Джейсу пришлось раздвинуть Виктору ноги.       — До сих пор его перевариваю.       — Мы все еще говорим об отношениях? — Виктор заволновался. Всем естеством сразу. Джейс слишком легко оказался на полу, рядом, в моменте.       — Может, я в начале в душ схожу? — уточнил Виктор.       — Это ровно та ситуация, когда говорят «и без меня?», потому, что я тебя одного сейчас не пущу. А еще мне все равно.       — Отмоешь языком? — Виктор настолько не ожидал сам от себя такой фразы, что сам себе рот закрыл.       Джейс тоже завис.       — Надо Эза чаще звать, он тебя явно...       — Не смей.       — Ревнуешь, — Джейс уткнулся носом в промежность, и внизу стало тепло.       — Потом поговорим.       Ответа не последовало. Вместо него — влажное прикосновение через ткань. Оно чувствовалось, длинное, долгое движение, снизу-вверх.       — Мне нравится запах, — сказал Джейс.       — Как пошло, — Виктор чуть завалился назад, на спинку стула. — Хочу закинуть тебе ноги на плечи.       — В Вашем распоряжении.       — Да не соглашайся ты так просто!       Взгляд замутился от окутывающей ребра нежности. Джейсу, наверное, неудобно. Но Талис признаков недовольства не подавал. Сам уложил себе ноги Виктора на плечи и вернулся к встопорщенной ткани. Нажим. Горячее дыхание. Немного щекотно, Джейс оттянул зубами ткань, и Виктор намекающе приподнял бедра, но вслух ничего не сказал, и слюна капнула на штаны.       — У меня есть стиральная машина, спасибо, Джейс.       На язвительность, Джейс только поцеловал внутреннюю сторону, Виктор видел, как он проводит кончиком носа по складке.       В паху свело, и Виктор мстительно сжал бедра, прижимаясь:       — Нельзя настолько не понимать.       — Неправда. Я понимаю.       — Ты все еще болтаешь. Хорошо. Тогда по-другому. Я иду в душ. А ты идешь вместе со мной. И возьми с собой сумку. Или что там у тебя.       Джейс потерся щекой о ногу:       — Ты уверен?       — Я никогда ни с кем не ходил в душ, — выдал Виктор, и дыхание почему-то свело. — Но я читал, что люди так делают. Еще вместе купаются. Но ванной у меня нет, так что...       — Я люблю тебя.       — Пожалуйста, — Виктор расцепил захват, чтобы сползти и упасть к Джейсу в руки, на пол, и крепко обнять. — Но что с этим делать, не знаю. Как начинают отношения? Есть идеи?       — Совместный душ — это хорошее начало. Шаг второй — совместный завтрак. А потом, не знаю. Хочешь, побьем посуду?       — Чего? — Виктор невольно засмеялся. — Зачем?       — Успокаивает нервы, помогает избавиться от излишней привязанности к материальному, вдруг какие-то тарелки заслужили, и.… там еще был пункт.       — По логике, что-то про избавление от прошлого.       — Да пусть будет, — Джейс потянулся за поцелуем, и несколько долгих секунд стало торжествующе тихо. — Все будет хорошо.       — К чему ты это?       — Кстати, — Джейс помог Виктору подняться и стал искать взглядом трость. — Чувствую себя не отомщенным. Могу выдать историй про Эза.       — Точно, а я все думал, что делать с тобой в душе. Буду сидеть на табуретке и слушать про Эзреаля.       — Там есть табуретка?       — Ты не заметил? У меня часто сводит ногу. Падать в таком виде не имею никакого желания.       — Понимаю. Тогда сейчас подойду. Ты пока...       — Да, точно. У меня нет на тебя запасной одежды.       — Зачем?       — Не знаю. Пытаюсь быть гостеприимным.       — Не встречал никого милее, — выдохнул Джейс, и Виктор протестующе наморщился.       — Передай трость.       — Прошу.       Хмыканье и краткий поцелуй. Он, вообще-то, говорил серьезно.       Он сделал вид, что не торопится, но сделал все, чтобы достучать до душа быстрее Джейса, скинуть одежду и натянуть на себя вид, что стоит он тут давно и просто моется.       Вода ошпарила льдом, прежде чем настроиться. Виктор еле сдержался, чтобы не опереться о стену. Ноги стремились к предательству, голова к отсутствию мыслей. Виктор старался сквозь шум воды расслышать шаги, голос, цвет.       Внезапно щелкнул выключатель. Свет остался солнечным фоном там, снаружи.       Виктор обернулся — Джейс стоял в проходе силуэтом, у открытой двери.       — Так ты меньше будешь смущаться.       — С чего мне смущаться? — вода попала в рот, и Виктор гордо отвернулся обратно. — Как будто я тебя не видел.       — Хорошо, тогда меньше буду смущаться я. Все равно светло. А еще пар будет выходить.       — Как сложно, — сказал Виктор почти полной бутылке геля. — Тебе же не нужна мочалка?       — Что?       — Мочалка!       — А, нет, я руками справлюсь, — Джейс обо что-то стукнулся.       И сунул голову в душевую, так что сбил всю показательность постановки:       — До тебя можно дотрагиваться?       — Нет, правда?       — Но ты спиной стоишь.       Водой Виктор плеснул в сторону не глядя. И придирчиво стал намыливать плечи, пока на талию не легла широкая ладонь.       — Ты свариться решил? — теперь Виктор слышал Джейса даже слишком хорошо. — А какой гель?       — Обычный.       Джейс все не решался прижаться, хотя места было мало. Виктор не торопил. Он пока сам привыкал к прикосновениям, которые в интимной полутьме казались горячее и острее, чем раньше. Раньше они, правда, до подобного не доходили — чтобы одежда осталась вне тел, снаружи.       Вся.       Ноги решили поддаться привычке и подогнулись, и за спиной возникла опора. Виктор откинул голову назад, укладываясь и расслабляясь. Скорее по движениям он понял, что Джейс потянулся к полке.       — Это не то, — заметил Виктор.       — Так мы же моемся, забыл?       Какой серьезный тон. Даже не скажешь по нему, что Джейс возбужден. Но тело выдало. Ладонь скользнула по груди. Джейс обстоятельно подошел к делу: проходился по всем участкам кожи, честно их протирал, обмывая. Второй рукой он честно обнимал за талию, и у Виктора появилось искреннее желание сместить эту руку вниз. Пока он лишь поглаживал предплечье, млея от ласки. Сердце билось громко, но без тревоги. Не заходилось, только изредка замирало от мыслей. Он не сможет проигнорировать. Виктор прикрыл глаза.       — А как же живот?       — У тебя кожа мягкая.       — Это как-то влияет?..       Джейс перехватил Виктора под грудь, освобождая себе место. Намыленные пальцы провели полосы от ребер и ниже, обвели живот, играючи, и дошли до темной дорожки. Виктор задержал дыхание, но Джейс, словно в злую шутку, всем ритмом своих движений, обозначал — они просто моются. Он просто взмыливает короткие волосы, просто проводит ладонью между ног, даже чуть грубо, исследовательски-нагло.       Они принимают душ вместе в первый раз, а Виктор уже обозначил для себя небольшую проблему.       В такой ситуации, его совсем не волнует гигиена.       Виктор ущипнул Джейса за руку. Предупреждение.       — Спину тоже намоешь?       — А? — вода Джейсу подыгрывала.       — Ты все забыл, да?       — Нет. На табуретке.       Будь у Виктора больше сил, он бы извернулся. Или ударил. Или укусил бы до крови, но вокруг теплая вода, горячие руки, мягкий гель и множество невидимых прикосновений. Без света Виктор весь потерялся в звуках, голосе, шуме и легкости. Странной, светлой легкости.       Его надо попросить? Ему надо приказать? Он сейчас упадет.       Повинуясь порыву, Виктор наклонился вперед, оперся о стену и сам погладил себя между ног. И сжал. Стон облегчения, на границе с контрастом, он сдержать не смог, и эхо разбилось о комнату.       Струя душа била в затылок. Ладони исчезли. Только чтобы мелькнуть на периферии — Джейс сделал воду потише.       Виктор не знал зачем, но почувствовал, как к нему прижались сзади, и живот свело.       — Мыться ты не хочешь? — ах, так лучше слышно.       — Талис!       — Я хочу услышать еще.       — Тогда войди в меня.       — Рано. Я хотел как-то подвести, — осуждение и легкая обида в голосе. — И сделать легкий массаж.       — Массаж после. Но массаж, это хорошо, — Виктор даже нахмурился, забыв о тянущей пульсации внизу. — Только после. Ты можешь прекратить надо мной издеваться?       Джейс нырнул под душ и стал расцеловывать плечи.       — Я хотел, чтобы сегодня все было нежно, понимаешь?       Тело невольно развернуло, чтобы руки обвили крепкую шею.       — Дурак. Ты зря выключил свет, — шепнул Виктор в губы, зная, что его услышат. — Хочу тебя видеть.       — Уже жалею. Иди сюда.       Джейс убрал ему кудри со лба, прежде чем чутко и тихо поцеловать. Естественно. Он иначе не может.       На самом деле, Виктор понимал. И приветствовал. И ждал.       Джейс, почувствовав, что ему дали разрешение, расслабился и ушел в поцелуй, отпуская руки, позволяя им гулять по телу. Обмывать, осязать, чувствовать.       Виктор закрыл глаза, абстрагируясь от темноты как факта.       Джейс снова потянулся к гелю. Он хотел закончить некий ритуал. Прошёлся по плечам, по спине, прошел ниже, огладил ягодицы. Вся грубость и резкость — наигранные, срезающие интимную подоплеку.       Джейс оторвался от губ и спросил, чуть склонившись в извинении:       — Как насчёт головы? Мытья.       Он не подслушивал их разговор до этого — это Виктор для себя решил и знал. Значит, это нечто другое. Значит, это некая часть личности Джейса: уточнять нечто не предполагаемое, но врываться в личное пространство.       — Шампунь у меня есть, — заметил Виктор. — Ты, конечно, уникум. Со скрытыми нотками садизма.       — Неправда, — сказал Джейс. — Мне так легче.       — Поверю на слово, — Виктор подставлялся под прикосновения, пальцы, точки. — Но ты что-то сказал про не дразнить. И сам? Что ты делаешь?       — Схватываю момент.       — Далеко она?       — Кто?       — Сумка.       — В начале кудри, замечательные кудри. Скажи мне, если что не так.       — У тебя сильные руки.       — Это плохо? — Джейс нанес шампунь на ладони, чтобы растереть.       — Нет, мне нравится. Просто слушаю, — пауза на внутреннее слово. — Как музыку.       — И какая я мелодия?       — Ты разве не слышишь?       — Ничего.       — Тогда почему наушники?       Джейс провел за ушами, распределяя шампунь, прочесывая локоны до макушки.       — Это... успокаивает меня?       — Правда? Цветом?       — Нет. Просто что-то привычное и любимое. А про цвета, ну, я об этом читал.       — Знакомо, — мурлыкнул Виктор, подыгрывая.       — Я подумал, что это может сработать. Сработало, — просто сообщил Джейс.       Сработало. Полутьма перестала беспокоить, острые углы восприятия ушли. Все вдруг стало простым. Вот прикосновения. Вот вода. Шампунь и руки. Даже на секунду ушла эротика, уступая место признательности и успокоению. Привязанности. Доверию. Мягко и чисто. Тяжело и терпко.       Они моются. Его моют.       Виктор ушел в эстетику чистоты и не заметил изменений. Очнулся только от вопросительного нажатия: более скользкого и настойчивого, чем все движения до этого. Посмотреть на Джейса нет возможности, и поймать взгляд тоже.       Он ориентируется на повышенную чувствительность.       Кажется, здесь стоит пойти навстречу. Расслабиться и одновременно напрячься.       — Это же смазка?       — Не гель же, — Джейс явно смутился. — Все пока в порядке? Встань под воду. Смоем шампунь.       — А что ты сейчас делаешь, уточни? Ничего не смоется?       — Она на основе силикона, — ему будто дурно, весь зарылся в движения и конечности, в собственной панике. — Милый мой. Расслабься. Ты девственник?       — Ты сейчас спрашиваешь? — сказал Виктор. — Я не давал повода.       — Имею право. И должен был уточнить. Я вообще готов повторять и проговаривать самые дурацкие, банальные фразы.       — Зачем?       Он хотел сказать «почему», звучит правильнее, но с его волос смыли шампунь, с тела гель, и ладони лежат на ягодицах, и намеки требуют реакции.       — Чтобы не испортить?       — Правда? Мы с тобой уже вместе в душе. Если ты так сомневаешься и задаешь вслух дурацкие вопросы, то неудивительно, что...       Виктор не закончил. Он даже не понял, за что занес над Джейсом, уязвимым и добрым, хлыст. Но сумел вовремя отсечь. Может, не мгновенно. Но до мнимой катастрофы. Не было у него под рукой нужной фразы, на зубах остывало не сформулированное.       Джейс формулировок не запрашивал. Он смирился. Склонил плечо в ожидании финала.       — Прости, — Виктор прижался к телу и провел рукой по груди, накрывая ладонью пирсинг. — Ничего.       — Ничего?       — Ничего не имел ввиду. Просто захотел...       — Укусить. Как ты себя чувствуешь? Физически. Если больно стоять или жарко, скажи.       — Нет. Все на секунду стало слишком хорошо. Вот и дёрнуло. Это не очень нормально, верно?       — Ответ засчитан, — вода стала ещё тише. — А насчёт нормальности не знаю. Видимо, защитная реакция. Можем уйти в дебри рассуждений, если хочешь, обсудить варианты, первопричины, — Джейс чуть покачивался, как будто убаюкивал.       — Уговорил. Теперь я вспомнил, что ты зануда.       Джейс провел пальцем от поясницы вниз, по линии, вторая рука сжала ягодицу. Помогает. Опытный, значит.       — Пусть зануда, — согласился Джейс, и добавил порцию смазки на пальцы.       — Когда ты вообще успел ее достать?       — Нашел на что жаловаться.       — Всегда найду.       Джейс судорожно вдохнул вместо него, когда прикосновение скользнуло внутрь. Все хорошо. Он может позволить.       Чуть тянет — в этом и смысл. Неглубоко и размеренно.       Почти щекотно, особенно внизу живота. Вода будто стала холоднее, и Виктор прижался, прячась от эмоционального смущения банальности движений. Этого Джейс боялся? Технической части прелюдии? Возможной грязности телесного раскрытия?       Как будто ничего особенного. Спокойный ритм. Подёргивания у бедер и в груди, и у груди. Чтобы отвлечься, Виктор несильно прикусил нежную кожу, одновременно слизывая воду. Джейс забавно замычал. Виктор провел ладонями по мокрому телу: не надо видеть, чтобы оценить крепость мышц и долготу спадающих линий, напряжения в некоторых мускулах, расслабление и снова тонкую судорогу. Короткие ногти царапнули ареолы у штанг, опрометчиво их задевая. Вода фыркнула, ладони сжались, и Виктор тихо ойкнул: щекотка перешла в жжение, и захотелось отпрянуть бедрами от пальцев, но получилось только еще плотнее к телу, толчком к возбуждению.       — Не больно? — какой у Джейса участливый тон.       Как будто он не трахает его пальцами в задницу. Скользко и тянет, под желудком скапливается нетерпение, вызывая по коже озноб.       — Почему так неглубоко? — пробормотал Виктор, зарываясь в грудь. Мысль скатывалась в сторону мести, колючей и зубастой.       — А зачем? Мне же нужно шире. Сейчас.       — Ты отвратительно спокоен.       — Сдержан, — поправил Джейс.       Нашел время и место. Он, видимо, решил ненавязчиво перейти к массажу, неверно не вульгарному. На трансляциях, Виктор вспомнил, на них он также умудрялся пошлые действия выполнять с толикой невинной сосредоточенности. За эту черту он зацепился однажды также. За подоплеку, несвойственную порно-актерам.       По позвоночнику пробежал холодок, как будто вместо воды по коже сбегали струйки шампанского, и теперь оно искрило под кожей желтым. Горло выдало тихий стон, но ритм и скорость Джейс не изменил.       Он даже глупого лица не видит, не слышит дыхания за потоком, его закутало теплом и негой, из которой не выпутаться. Только всполохи движений и вдумчивая пытка без боли, лишь растущее желание получить.       Нежный, осторожный Джейс. Актер со стажем, а Виктор теперь — единственный зритель и затянутый в водоворот участник спектакля.       Еще немного, и он растворится. Позвоночник выгнулся навстречу, отвело назад, пальцы ушли глубже, Виктор прочувствовал длину воочию, как будто не думал о них месяцами, и, чуть склонившись, мазнул зубами по груди. Зубы стукнулись о штангу — вкус металла. Рассеянные мысли отпечатались на языке призраком вишни.       Джейс весь дернулся, шагнул назад и врезался спиной в стенку душа. Это было легче, чем казалось. Виктор втянул ртом обожжённый трансляцией сосок, стараясь не думать о чужой боли. Он ухватился за слово «чувствительные», и это слово прокатывалось волнами по телам. Ритм сбился — да и пусть. Ему нравится играть языком со штангой, целовать закрытую рану. Джейс что-то умоляюще забормотал, но в ответ Виктор с силой сжал грудь.       Не такая плохая мысль — выключить свет. Он может полностью погрузиться в прикосновения и движения тела, предложения превратились в вибрацию. Кажется, его царапнули по спине, пока карабкались к кудрям, чтобы попробовать их, мокрых, оттянуть, но Виктор добровольно списал жест на случайность. Нежнее? Он так долго смотрел и надеялся, глупо и безвольно, позорно и стыдно, не позволяя себе фантазировать слишком рьяно, выгрызая пошлые, безвкусные мысли, а теперь он не видит, но чувствует вкус, тупые толчки, мелкие судороги, попытки отпрянуть от; у Джейса звонкие, солнечными бликами от стекла, стоны.       «Обопрись», — Джейс выдохнул безвольный приказ, и, не дожидаясь ответа, почти толкнул Виктора в противоположную стенку, под душ, но развернуть свое тело Виктор не дал. Он еще не напился. И как грубо — указывать. Правда? Виктор дотянулся зубами до шеи, только чтобы после добраться до губ. На них следов железа нет. Вода смыла все привкусы и оттенки, оставляя только мягкость и гибкость изгибов. Это можно исправить. Кровь и железо — родня.       Джейс на вспышку отреагировал мгновенно, почуяв изменения в правилах игры.       Виктор даже не успел поймать на вдохе резкий выдох, как Джейс оторвал его от себя, и все внутри невольно напряглось от ощущения неизведанной, невидимой силы, поймал гуляющие запястья, и, будто в насмешку, легко взял в захват, безнадежно осторожно заламывая руки — теперь Джейс прижимался сзади, а Виктор прижатой к стенке душа щекой чувствовал струйки воды. Прохладные, тягучие.       — Что-то не так? — спросил Виктор нараспев.       — Я все равно надену презерватив, — эхом ответил Джейс, и Виктор попробовал его боднуть, на что получил нервно-восторженный смешок. Джейс не видит в нем угрозы. Джейс сам не представляет угрозы. Ни один человек на планете не усмотрел бы в его скором па жестокости. Но новый оттенок голоса Виктор добыл — мурлыкающе-утробную интонацию, окутанную в мнимый бархат.       Джейс держал его запястья без усилий. Одной рукой.       Виктор не опустится второй раз до просьбы. Джейс тянет время. У Джейса дрожат ноги, они слишком близко друг к другу стоят.       В последнюю секунду, Джейс обрушил композицию: он лично, огладив локти, поставил руки Виктора на стенку, прижав ладони. И густо осыпал поцелуями плечи.       — Шея, — указал Виктор.       Губы на коже.       — Оставь след, — добавил он, зажмуриваясь до пятен перед глазами. Он бы упал, но невозможно, он в сладких силках. Его зажало. Член трется о стенку, из-за плотности и близости, вода не проходит между. Вода омывает вокруг.       Тяжелая челюсть прихватывает кожу у основания шеи, ладонь придерживает живот. Сдержанность утекла в сток. Джейс трется нетерпеливо, но спохватывается в последний момент, и Виктор показательно толкается навстречу. Получается не сразу, соскальзывает, гибко, лучше б без презерватива, без смазки, сразу и резко, и кончил бы внутрь, он хочет, чтобы ему кончили внутрь, но зубы смыкает, когда приходит тянущая, пульсирующая, чудовищно приятная боль. Он не дает времени на ожидание: сам насаживается до основания, охая от дурманящего шока голове, всхлипывая от выталкиваемого всплеска воды, тихо вскрикивая от шепота Джейса — шепота ли? — и замирает. Ноги расслабляет, так что коленки стукаются друг об друга, но вместо воды сильные руки и легкие, словно молящие поцелуи.       Следующую минуту Виктор запрятал в собственное сознание, в темное, укромное место, лелея ее стыдливо и жадно, потому, что Джейс сорвался. Не мгновенно, но кому нужно время, когда безвольное тело крепко обхватывают, и четко, сильно, амплитудно нагло, выбивают из него стоны.       Виктор помнил, что изо рта капала слюна, смешиваясь с водой. Помнил хлюпающие звуки сзади, собственные крики, свободно громкие, как будто ему стало все равно, услышит его кто-то или нет.       Помнил, что Джейс шептал прямо в ухо, рычал прямо в ухо, и шею обжигало укусами. И одновременно больно и жарко, он бездумно царапал стену, предплечья, тыльную сторону ладони, он противоречил сам себе, умоляя Джейса ниже и крепче. Он хотел разбиться о скалы; у Джейса горячее тело. Его ему неподвластно, и он помнил, как отупело улыбался от проходящих импульсов, ударов, пожалуйста, милый, сильнее, да, милый, да, хороший, да, все, что угодно, он сошел с ума — и ему безбожно нравится. Когда мозолистая ладонь сжала член, Виктор закричал от того, как остро и резко внизу стянуло в узел; ему не нужно было ничего делать, он отдал контроль, он ничего не видел, и не хотел видеть.       Освобождение пришло вспышкой, жгучей и обморочной.       Виктор просто знал, что его поймали, и осел в этой колыбели, позволяя, наконец, все.       Он только что прошел через точку. Джейс тяжело дышал. Вода оказалась выключена, а прикосновения обрели осязаемость. Язык не слушался, и Виктор мысленно махнул рукой. Джейс сказал, что они чуть не упали — они? Попросил обнять его покрепче — и откуда силы?       Полотенце мягкое. Сквозь закрытые веки — тепло солнечного света. Виктор очнулся только в кровати, от прикосновения губ ко лбу.       И потянулся за поцелуем, заверяя, что с ним все в порядке.       С ним все хорошо. И заодно уронил Джейса почти на себя, зарываясь и укладываясь.       До сознания дошел вопрос про завтрак, и Виктор засмеялся.       — Лежи уже, — сказал он вслух. — И просто уточнить: душ так всегда принимают? Совместный.       — Нет. Думаю, нет, — сказал Джейс.