Ключ провернулся три раза

      Телефон замолчал.       Джейс нелепо потер нос. Виктор фыркнул, все еще пытаясь избавиться от румянца на щеках.       — Ну. Он будет у Сары. Но Саре звонить бесполезно.       — Ты упомянул некую Фортуну.       — Это ее кличка, — Джейсу будто стало неловко, что он знает нечто, что не знает Виктор. — Не лучшая, но и не худшая репутация. Эз ее упоминал, как один из источников своей информации. Разной.       — Ага.       Виктор сложил карты в аккуратную стопку. И облизал пересохшие губы.       — Ты как-то неожиданно.       — Не рад? Извини, я могу...       — Рад, рад вполне, просто...       — Я писал, но если вы играли...       Запнувшись о быстрый ритм, Виктор отложил карты и требовательно протянул к Джейсу руки, прося объятий. Джейс ждать не заставил, сразу нырнул, целуя в лоб.       — Знаешь, кто я, оказывается? — Виктор чуть вздохнул.       — Кто?       — Капризуля. Ревнивый дракон. И маньяк.       — Бывает.       — И тебе нормально? И что я хромаю — тоже?       — Это откуда такие вопросы? Что Эз сказал?       — Это не он. Это я себя накручиваю. Так... как ты тут оказался?       — Мимо проходил.       — Лжец, — Виктор довольно уткнулся в плечо, расслабляясь. — Чего в рубашке? Погоди, это шелк?       — Попалась в шкафу. Я правильно услышал, что ты возвращаешься в Академию?       — А. Это. Это еще... под вопросом. Но есть шанс.       — Хорошо.       — Ты рад?.. Но мы же опять вернемся к вопросу. Этики.       — Если тебе так будет легче, то рад. Определенно. Может, мне одобрят заявку. Вы хоть повеселились?       — Тебе, наверное, обидно стало, да?       — О, а говоришь, что не пьян, — Джейс, несмотря на легкое сопротивление, подхватил Виктора на руки. — Я прослежу за Эзом и буду на телефоне. А тебе лечь надо.       — Лечь, — Виктор прищурился. — Когда ты здесь. И нет больше никаких гостей.       Джейс кратко засмеялся и, легко расцеловывая лицо, уложил Виктора на подушки. И включил лампочки.       — Ты выпил.       — И?       — И я бесконечно рад твоим намекам, мне тепло. Но — нет. Хочу услышать и почувствовать всю нежность, когда ты будешь трезв.       — Да я немного выпил, — Виктор скрестил руки на груди. — Ты серьезно?       — Да. Успеем еще. Если не передумаешь. А если передумаешь, то тем более не надо.       — То есть вот так, да? А ты не думал, что мне так легче? Говорить. Заигрывать. Намекать, ты так сказал?       — Конечно, легче, — Джейс безмятежно пожал плечами и снял рубашку. — Всем легче. Но на самом деле, это кошмар. Ты себя не контролируешь или партнер себя не контролирует. А потом мучения. Не так сказал, не те ощущения, это все иллюзия, виноват был алкоголь. Даже ошибки на него свалишь. И ладно ошибки, но и в хорошем потом не уверен. Ну его. Или ты думаешь, что это последний раз, когда я рядом?       — Нет, — стушевался Виктор. — То есть, я же не решаю за тебя. Столько всего было.       — Было и было. Утро вечера мудренее — так говорят? Лучше расскажи, чем тебя так Эз разозлил. Он может.       Джейс улегся рядом и притянул к себе Виктора, запирая в руках и одеяле. Виктор еле сумел стянуть с себя одежду, бормоча, что неудобно спать будет.       — Какая разница, — будет он об этом говорить, о собственном поражении. — С ним просто тяжело. Не понимаю, как ты его терпишь.       — Он хороший друг.       — А тот рассказ? Это не он виноват, что ты пошел зарабатывать таким образом?       — Это я виноват, что выбрал такой способ. И вообще во всем. Чего дергаешься?       — Я все еще недоволен.       — Почему?       — Отказом! Мне претит. Ясно? Выпил. И что? Нельзя, если люди незнакомые, а когда в каких-то взаимоотношениях, чего-то достигли, то вполне приемлемо. Мог бы и сам выпить, сравнять градус.       — Капризуля, значит.       Джейс тихо улыбнулся.       — Нет, точно нет, — добавил он. — Тебе утром может быть плохо.       — Я не ты. Нет, правда, серьезно? Признайся, что ты не хочешь. И все.       Виктора молча поцеловали в губы. Он презрительно сморщил лицо, но, когда поймал взгляд, потерял эмоциональный накал. Джейс смотрел без издевки, которую Виктор сам себе придумал. Скорее, обеспокоенно и уютно, и весь раскрученный задор внутри стих. Ощущение безопасности. Точно.       — Не хочу тебя? Дурак, — сообщил Джейс, потёршись носом о нос. — Я очень соскучился. Но я эгоистично решил, что хочу услышать намеки от трезвого Виктора. Мой любимый типаж.       — Да?.. А как же все книги, истории, правда под алкоголем, огонь в крови?       — А еще травмы, сожаления, боль, страх. Непонимание. Потеря памяти. И все без тебя, без контроля. Ну нет. Сейчас мы будем спать. И, честно, мне этого так достаточно. Ладно? Ты рядом, я рядом. Утром могу к тебе паршиво приставать. А у тебя будет болеть голова. И тебе будет нужен кофе, а не что-то еще.       — Не факт, что будет, — Виктор отвел взгляд. — Это я про голову. И кофе. И утром завалится Эзреаль.       — А потом наступит конец света. Проходили. Чего у тебя глаза грустные снова?       — Точно дело только в алкоголе? — жалобно спросил Виктор. — Я просто все думаю про Маскарад. То есть, ты же там будешь в этом, и такой... уверенно-красивый, понимаешь? Мне неудобно быть рядом. Это даже смешно. Я как будто снова студент.       — Ты все напутал, — серьезно сообщил Джейс. — Это я неуверенный студент буду. Рядом с человеком, которым так долго восхищался. Если он придет. Надеюсь, я тебя не опозорю.       — Приду. Если хочешь.       — Очень, — Джейс счастливо выдохнул. — Не думай о себе плохо. Попробуй посмотреть моими глазами.       — Не могу. Ты мне определенно льстишь.       — Дурак, — повторил Джейс, вкладывая всю нежность. — Давай дождемся утра? Я тебе еще раз расскажу, какой ты красивый.       — Подожди. А ты сейчас сказал?..       — Говорю же — пьян, — Джейс улегся на подушки. — Красивый.       Виктор успел подумать про проигранное желание, про Джейса, про его реакцию, да или нет, про не разыгранный сценарий, про дурацкое утро, про некую Фортуну, про кофе и ликер, про теплый живот и плотное одеяло, про стук сердца и теплые лампочки, про собственные наряд и осанку, про трость и погоду в день Маскарада, и если будет дождь, и вот Джейс что-то шепчет на ухо, и ужасно хочется с ним поспорить, но вроде не хочется, хочется остаться — и случайно не потерять, — и проснуться утром также; Виктор успел подумать обо всем и ни о чем, прежде чем спокойно уснуть.

***

      Он очнулся лежа на мерно вздымающейся груди, держась за одеяло, не в силах вспомнить ни единой ноты из сна. Похмелья, кажется, нет. Чуть сушит губы и язык. Джейс сопит так, будто ему совсем не тяжело.       Виктор осмотрелся — утро. Эзреаля тоже нет, одежда валяется на полу. Смутное ощущение стыда. Он что-то вчера наговорил, натворил? Тревога — здесь понятно. Согласился сыграть на желания. Кружева (да и нет у него такого) не столь пугают, на фоне ультиматума о возвращении в Академию. Он только смирился.       Надо будет объяснить и отказаться. Это всего лишь игра. Эзреаль слишком серьезно все воспринимает.       Джейс, почувствовав смещение веса, свистнув носом, сонно заморгал. Убедившись, что все хорошо, только кто-то пытается уползти, он зевнул, взял Виктора в захват и погреб под себя. Попытки вырваться не увенчались успехом. Джейс решил, что можно спать дальше.       Не угадал.       — Доброе утро, — Виктор ущипнул за бок, беззаботно, но ощутимо.       Недовольное мычание.       — Рано ещё.       — День на дворе, — двигаться стало легче, так что Виктор смог дотянуться губами до уха и чуть прикусить мочку. — Тебе к какой паре? Джейс?       — Я никуда не пойду.       — Не заболел? — Виктор поцеловал лоб. — Ладно, кого я обманываю, ты все время горячий.       — Устал. Не хочу. Один день можно пропустить.       Джейс слабо улыбнулся, но когда Виктор потянулся к губам, беспокойно отстранился:       — Погоди, я зубы не чистил.       — Я тоже. И?       — Мне все равно ещё в душ надо, — Джейс потянулся, как будто демонстрировал гибкость собственного тела, и Виктор вспомнил про вчерашний ласковый отказ.       — Раз ты остаёшься, то оставайся. Спать необязательно, но зачем сразу сбегать-то?       — А я для дела. Подготовиться к лежанию.       — Меня все устраивает, — Виктор ненавязчиво выводил пальцем узоры вокруг пирсинга.       — Как голова? Не болит?       Не говори это Джейс, Виктор воспринял бы вопрос как язвительную издевку.       — Нет. У меня нет похмелья. Зато есть ты. Утром. В постели. И в квартире только мы вдвоем. В этот раз, ты не свалишь все на алкоголь.       — Свалю? Я же серьезно говорил. А ты дуешься.       Не всегда с Джейсом легко. Он умеет сходить с сути разговора на боковую тропу.       — Дуюсь, значит? — Виктор снова прикусил ухо, и сразу же поцеловал нежную кожу, и перешёл к шее, исследуя реакции. Джейс несколько раз крупно вздрогнул и чаще задышал, но упрямо объяснял:       — Я долго не был в душе. И мало ли. И надо же как-то...       — Нет, — Виктор прищурился. — Не после недавнего.       — Чего?       — Показа мод. Ты себя видел? Особенно сзади. Хотя и спереди вполне, даже пирсинг cчитывается. Вплоть до формы.       — А, ты про костюм. Ну, я...       Ладонь сама скользнула по груди, и украшение оказалось меж пальцев. Джейс сглотнул.       — Мне не идёт? Настолько плохая идея?       — Талис, — Виктор чуть потянул за пирсинг, сжав. — Я не верю, что этот вопрос реален. Тебе слишком идёт.       — Слишком?       — Удивительно, — протянул Виктор, возвращаясь к шее. — То ты ночью при свидетелях пристаешь, то при всех условиях резко недотрога. Мне достать камеру?       Виктор практически услышал, как Джейс прикусывает губу.       — Я, вообще-то, сразу предложил, но в начале душ. Уборная, зубы почистить...       — Я сейчас обижусь. Серьезно. Кофе тоже попьем, или у меня есть шанс, знаешь, на настоящее доброе утро?       Джейс было растерялся, но тут чуть присел и посмотрел Виктору в глаза, удивлённо моргая. Так, что потерялся уже Виктор. Что, что не так-то?       — Погоди, — Джейс замотал головой. — Я понял.       — Намеки дошли? Что?       — Так ты это считаешь романтикой?.. Грязный секс с утра, пьяный секс, вот это все. Почему?       — А это не... Не нормально? Я думал, так оно и есть. Аксиома?.. Я общался с людьми, Талис, это общепринятая практика!       Джейс смущённо опустил взгляд, щеки окрасились тонким юным румянцем       — Для меня наоборот. Что такие вещи для не серьезных отношений, а если серьезно, то надо и обстоятельно. Стараться хотя бы.       — А как же порывы и желания? У тебя же... Да есть они. Были.       — Ну. Да. Но я хотел с тобой научиться быть лучше. То есть, я и сейчас хочу. Если ты уверен, что так надо, и тебя возбуждает, то...       — Стой, стой. Погоди. Я был уверен, что это для всех так. Я даже не думал, что бывает иначе. Все в мои студенческие годы, все знакомые пары, вели себя так. И подобным всегда полагалось хвастаться. Особенно царапинами на спине и засосами.       Джейс как будто совсем расстроился. Виктор все всматривался в серьезный наклон головы и складку на лбу.       — Джейс, помоги мне разобраться. Ты этого все не любишь или не хочешь?       — Всего?       — Или лучше по конкретному, да? — Виктор погладил Джейса по щеке и тот доверчиво прильнул к ладони, настолько уютно и светло, что Виктору стало стыдно за всю свою жизнь и за жизни всего бывшего окружения. Как за грешников, которые топчут изумруд травы в благословенном саду.       — Я тебя не разочаровал? — спросил Виктор.       — Это мой вопрос. Ты мной явно недоволен, уже второй день. Но я был уверен, что так лучше.       — Лучше. Но я не привык. М, Джейс. Поцелуи по утрам тебя смущают?       — Мне кажется, тебе неприятно может быть. Из-за запаха.       — Даже в голову не пришло, — смотреть в столь ясные глаза, это уже выше его сил, Виктор спрятался, устраиваясь на плече, обнимая.       — В общем, я за. Мне приятно, вроде как, если меня решают поцеловать, когда я с утра похож на взмыленный ёршик. А тебя в принципе приятно целовать. Ты и с утра красивый.       — Точно, я же обещал, — начал Джейс, но Виктор его перебил.       — С утра ты в душ решил сбежать тоже потому, что мне может быть неприятно? Или?..       — Так... Гигиена? И проснуться. И ты до конца проснешься.       Виктор тяжело вздохнул:       — То есть, рассказы про то, что полусонный секс — это романтично и показатель высоких чувств, это мне тоже врали?       — Не знаю. Может не врали, — осторожно заметил Джейс, утыкаясь носом в кудри. — А я просто не уверен.       — Хм. И ты не фанат грубости и грязи?       — Это... Это тебе нравится?       — Я тебя спросил.       Джейс надолго замолчал, но Виктор терпеливо ждал. До поры до времени.       — Нужно ещё конкретизировать? Сузить круг?       — Извини, я опять не знаю. Я раньше не задумывался. Меня никогда об этом не спрашивали.       Теперь оглушенно замолчал Виктор.       Он не может понять Джейса потому, что Джейс подстраивается под него. Он его зеркалит. А нет ничего хуже, чем увидеть и осознать себя через другого человека. А другой человек-то где? Где Джейс?       — Не спрашивали. И у тебя есть опыт взаимоотношений, — Виктор прикрыл глаза, вслушиваясь в сердечный стук. — Значит, я буду спрашивать. Что тебе нравится?       — С тобой или вообще?       — О, так это разное. Тогда и то, и то. Давай разбираться. Поцелуи с утра. Не оглядывайся на мое мнение и мой комфорт.       — Тогда, — Джейс явно старался, развязывая старый, забитый узел, — скажу, что нравятся.       — Видишь, совпали. И нет ничего страшного, если не совпадем. Можно прийти к компромиссу, — торжествующе добавил Виктор, учуяв новую задачу. — Засосы на видном месте?       Кажется, что Джейс смутился. Многогранный вопрос. Комплексный ответ.       — Сами собой — нет. Но... но если это показатель? То есть, это же может быть показатель?       — Взаимоотношений?       — Да, — выдохнул Джейс. — Как сигнальный светофор.       — И это для тебя важно?       — Да.       — Быть во взаимоотношениях — или быть чьим-то? — Виктор сам почувствовал тонкую ледяную корку в формулировке, но не мог не спросить.       Они уже шутливо играли с этим обоюдоострым мечом, перекидываясь, не глядя на острие, только прощупывая почву. Вы садист, а вы — мазохист? Недалеко стоят опоры. Джейс начал запинаться:       — Это болезненный вопрос.       Ранен. Оба.       — Прости. Но я хочу понять.       — Я хочу быть с тобой в отношениях, — осторожно начал Джейс. — Не уверен, что для этого важны видимые отметины. Только вот не знаю, что может еще.       — Да. Вот тут понимаю, — Виктор задумчиво постучал пальцами по загорелой коже, а потом достал телефон. — Ты же есть в социальных сетях? Хотя бы страничка.       — Да, конечно?       — Хорошо. У меня тоже есть, но заброшенная. Где твой телефон?       Джейс залез по подушку, не понимая плана.       — Прими запрос. И подтверди статус, — Виктор привычно заворчал, пряча смущение.       — Погоди. Статус в социальных сетях?       — Что за недоверие в голосе? — теперь даже есть повод позлиться. — Ты же не будешь все время ходить в синяках? Это непрактичный способ, вне личных предпочтений.       Джейс ткнул в экран. И завис, всматриваясь в строчку.       — То есть, мы встречаемся?       — Дальше, здесь решили, — Виктор торопливо убрал телефон, молясь на отсутствие уведомлений. — А если не показатель?       — Да все равно, если просто есть, то хорошо, там же процесс...       Немного шокирован.       — Ты тоже можешь задавать вопросы, — заметил Виктор.       — Мы правда встречаемся?       — Не эти, у нас тут разговор.       — Нет, правда? — Джейс наклонился так, чтобы всмотреться Виктору в лицо. Виктор фыркнул на слишком счастливую улыбку и открытый взгляд.       — Предположим.       — Это все увидят. Увидели.       — Да и пожалуйста, — Виктор показательно нахмурился.       — Нет, ты скажи. Тебе же тяжело работать с отношениями. И быть в них.       — Тяжелее от тебя убежать.       — Я не гнался.       — Отстань! Да, хорошо! У нас тут серьезные темы! Мы тут разбираемся, — Виктор пытался продолжать говорить, но захлебнулся в точечных мелких поцелуях. Джейса снесло в нежность, от которой хотелось отбиваться исключительно из вредности. Правда, получалось плохо: у Джейса крепкие руки и теплые губы, и держит он исключительно крепко.       — Талис!..       — Нужно купить цветы, — Джейс оторвался, покрасневший и весь сияющий солнечным светом, и попытался встать, но тут уже вцепился Виктор. Он ведет, нечего тут смущать.       — Лежать! — тон на Джейса не подействовал, он только больше воодушевился.       — Такой ты милый, — заявил Джейс.       — Да что это за реакция такая? Талис.       — Да, дорогой?       — Даже не думай. Мы остановились на синяках. И болезненных историях. Как же ты любишь съезжать, удивительно!       — А какие цветы ты любишь?       — Белые. Талис! — Виктор сжал лицо Джейса меж ладоней. — Ты сейчас никуда не пойдешь. И ответь уже.       — А какой вопрос?..       — Хорошо, ладно, — Виктор вдохнул, стараясь задержаться и упустить ощущение строгости. — Начнем с начала. Что тебе нравится? Конкретика. Действия. Ощущения. Или что не нравится, если пришло в голову!       — Мне не нравится, когда больно, — он даже сумел сосредоточиться, какой молодец.       — Хорошо, уже лучше. А если уточнить? Шлепки?       — Нормально.       — Укусы?       — Тебе — пожалуйста.       — А что нет-то?       — Не люблю ножи и посторонние предметы, — добродушно пожал плечами Джейс. все еще сияя после недавнего всплеска счастья. — Еще бамбуковые палки, воск, зажигалки, подвешивания, вот это все. Может, на сегодня торт купить? Или ты те пирожные будешь?       Виктор серо улыбнулся, на автомате, высматривая оттенки шутки или неудачного преувеличения, или ввернутых ненужных цитат, но Джейс ответил на вопрос и продолжал жить.       — А это ты, — голос подвел, как будто в горло попало забытое похмелье, — это ты сейчас перечислил примеры?.. Предположения?       — Мне не очень нравится, когда больно. Так, если мы сегодня...       — Нет. Нет, Джейс. Подожди минуту. Ты ведь почти всегда, когда я о чем-то упоминал, вскользь, задавал вопрос: «Кто?». Это ведь связано, — протянул Виктор. — Для тебя существуют имена. У тебя самого есть имена.       — Давай сегодня просто отметим? — у Джейса дрогнули ресницы. — Я не хочу.       — Да. Там слишком глубоко, это точно. Тогда как тебе идея: мы будем потихоньку узнавать друг у друга, что нравится, а что не нравится? Пробовать? — Виктор мягко провел ладонью по волосам. — Спрашивать? Потихоньку. И чего это мне сразу цветы, а тебе что? Что ты хочешь? Только не говори, что меня.       — Какао. Или кофе.       — Сделаю. Спокойно, я как раз хотел размять ноги, — Виктор быстро поцеловал Джейса в губы, улыбнулся и направился на кухню, стараясь слишком сильно не опираться на трость.       Только один человек, кроме Джейса, сможет помочь ему разобраться в том, что он только что услышал. Нужно только выяснить, куда он так торопливо смылся на ночь глядя. У него есть выигранное желание, а карточный долг — дело чести. Даже если Эзреаль поклялся ничего не рассказывать, где в ставках возвращение в Академию, там и информация.       А информация — это ключ. К прошлому и будущему.       Надо же, видимо, врали ему в студенческие годы — не все так просто в этих самых отношениях. Отношениях. Он только что расписался не глядя.       В моменте ему показалось, что это прекрасная, логичная идея — сменить статус в сети. Джейс же упомянул, что засосы, это показатель. Значит, чтобы выявить другие параметры, надо создать новое звено. Теперь засосы не единственный способ указать на существование кого-то (Виктора) в жизни Джейса. То есть, с точки зрения логики, формальной, Виктор все сделал правильно. Создал новую цепочку.       Но. О последствиях он вообще не подумал. Ни секунды.       А теперь как-то и не комильфо менять расклад, и зачем, и тепло, и Джейс такой счастливый: выглянул из спальни на запах какао и бодро подбежал за поцелуями и чашкой, и полез в объятия, как будто Виктор до этого к нему звенящими намеками не приставал. Интересно, Джейсу уже кто-то написал? Люди любят сплетни. И смену статуса в сети воспринимают как грандиозное событие.       Хотя, положа руку на сердце, несколько лет назад Виктор и сам мечтал, что у него появится новая строчка в профиле.       Она у всех была. Серьезная, шутливая, просто так; кто-то менял статус каждый месяц, с размахом, заодно посыпая всех новостями из унылых песен, кто-то упрямо вписывал знакомых в семьи, кто-то полузнакомых, кто-то один раз списал твердое «женат». И Виктор думал, что сделает также, вот как только, так сразу. И все увидят, что он тоже может быть с кем-то.       А к сегодняшнему дню сам аватар в сети потерял смысл: Виктор научился носить маску наживую, без наркоза.       И вот случился Джейс.       И Джейсу, кажется, этот шаг видится не сетевой несуразицей, а важным фактом.       Уткнулся в ухо и все шепчет про цветы.       То есть, существует вероятность, что с точки зрения социума, Виктор сделал серьезный шаг. И даже не оглянулся.       — Давай я белые возьму?       — А ты упрямый, да? — вздохнул Виктор, невольно улыбаясь.       Ну-с. Получается, сделал.       Джейс быстро оделся и выскочил за дверь, оставалось только что-то самому накинуть. А то как-то неприлично. Правда, через пятнадцать минут ввалился не Джейс. А Эзреаль, держа в руках неприличное количество цветастых пакетов. Подарочных и подозрительных. Выдав пару ругательств, Эз устало их поставил на пол и повел носом, разминая пальцы.       — Фу. Какао. Там же молоко, да?       — Сам ты «фу», — Виктор поправил рукава. — Погулял?       — А чего дверь открыта?       — А ты, — Виктор отвел взгляд, — ты в телефоне разве не сидишь все время?       — А мы так и будем вопросами? Давай хоть в «Слова» сыграем, — Эз полез за соком. — Я был занят.       — У тебя на щеках блестки. И на шее.       — Такова плата. Но я особо не жалуюсь, — крякнув от удовольствия, Эзреаль помахал телефоном. — А зачем мне надо было сидеть в нем?       — Да так. Мало ли, — пробурчал Виктор.       — Ага. Я что-то пропустил. Но ничего, ничего. Ты уже связался с Хеймерсракером?       — Что?       — Ты же возвращаешься в Академию. Такое событие. Погоди, мне леди звонит, — Эз сделал важное лицо, Виктор закатил глаза. — Здравствуйте, Сара. Нет, не видел. Странно, что ты не первая мне на это намекаешь. Виктор. Ну, я у него (тебе привет от Фортуны). И? А? Да ладно!       Виктор уткнулся всем лицом в какое, чтобы не видеть Эзреаля, у которого резко сменилась высота голоса.       — А кто первый? Авангард! Да в смысле я должен был об этом рассказать, я только доехал! Не ори на меня. Конечно, будут подробности, но это было ожидаемо, да. Да, да, напишу. Хоть прямой эфир проведу, с места событий.       — Я тебе дам прямой эфир, — Виктор даже покраснел.       Щебечет как птичка, как есть девочка-сплетница — Эзу не хватает только круги по комнате наматывать да провод накручивать.       — До связи, Сара.       Эз положил трубку. И набрал воздуха в грудь:       — Ты сменил статус!       — Надо же, заметил, — Виктор старался говорить как можно меланхоличнее.       — А Джейс подтвердил! Ну, все, мы доехали, мой мальчик вырос, кстати, где он?       — В магазин пошел.       — Отлично! Успеешь примерять, мы как могли подбирали. Могли не угадать с размерами, хотя я поставил дам перед фактом — речь идет о злой палке с кудряшками. Выбор как в лучших витринах Пилтовера, — Эз засуетился и стал рыться в пакетах. — Обуви вот немного. Тебе же нельзя каблуки, да? Если уж и ковры ходить мешают. Но! Раздевайся.       — Это я палка, что ли? — Виктор забыл возмутиться, слишком быстро Эзреаль тараторил. — Куда раздеваться? Зачем?       — Забыл про кружева? А я вот всю ночь работал. И не я один.       — Да что тут...       Эзреаль вытянул на свет вешалку, и рот закрылся. И открылся.       — Первый вариант. Специально для плоскогрудых. Если ты ничего не скрываешь, конечно.       — Это... женское белье?       — Унисекс, — Эз снял тонкое кружево с пластиковых крючков. — Цветы объемные, романтичные. В таком явно не вспотеешь. Много ленточек для любителей развязывать узелки. Ну, как?       — Но я...       — Да, может пробиваться сквозь одежду, это не удобно. Еще вариант, — Эз влез в пакет. — Здесь больше сеточек. И вообще нет лифчика, только легкий корсет для худощавых. Так что, даже если ты что-то скрываешь...       — Ты же не...       — К нему идут чулки. К комплекту. Вариант номер три. Здесь Сара чуть с ума не сошла, попробуй найди в ночи, но старые запасы, связи, и вуаля!       — А это платье, — Виктор чувствовал, как теряет способность рационально мыслить.       — Дорогое. Ты бы знал. Давай, влезай. Оно только внешне похоже на ночнушку, по делу сплошная эротика.       — Сейчас?       — А когда? И чулки. Сразу говорю, эта дыра — это спина, я вообще в начале запутался в этих переплетениях, куда тут и что сувать.       — Эзреаль, — кажется, у него кружится голова. — Это розыгрыш, да?       — Ты проиграл в карты. Знаешь, как сложно найти белье, которое бы нигде не щекоталось, не жало и не лезло бы в жопу? Вот и я не знал. Давай, хромай уже. Еще пять вариантов. И среди них только один костюм. С открытой спиной и рукавами, в которых можно грабить банки. И использовать их вместо парусов. Я даже знаю, кто моряк, и это не я. Ненавижу эти дурацкие воротнички...       — Я протестую, — Виктор пытался отползти подальше, но Эзреаль уже раскладывал все на сумках, и это все выглядело как гигантская паутина из узоров, цветов, сеточек, ленточек, подвязочек, шелковых ниток и полосок.       — А меня не ебет. Я почти не спал. Время идет, его почти нет, вариантов у тебя нет, Джейс скоро вернется. Веди себя как мужчина и надень платье! Так и быть, трусы без трусов мне можешь не демонстрировать.       — Какие?       — Я просто не понял, как это надевать, — признался Эз, растягивая в пальцах собрание из ниток. — Но меня заверили, что это носят. Возможно, это рогатка для члена.       — Прекрати махать бельем в моей квартире. Пожалуйста.       — Выбирай.       Виктор жалобно и растерянно посмотрел на разложенные вещи. Эз смилостивился:       — Давай ты начнешь с костюма. И возьми к нему что нравится.       — И ты думаешь, что мне это пойдет?       Эз подошел к Виктору, похлопал его по плечу и подвел поближе:       — Конечно, Виктор, это же все премиум-класса шмотки. Ты хоть примерь.       — А... а кудри?       — На голове которые? Ну, ты причеши. Все равно на Маскараде все будет иначе. Там будут толпы странных людей. На их фоне, тебе главное не затеряться, а то Джейс с высоты своего роста тебя не заметит. Помочь влезть?       Виктор тяжело вздохнул, расправляя шелковый костюм. И тут понял:       — А с чего ты взял, что это все подходит парням?       — У меня хорошая интуиция.       — Нет, погоди. Это нечестно. Давай тоже что-нибудь надень.       — Тут все под твои размеры, — сообщил Эз, но Виктор ткнул ему пальцем в лоб.       — Чего? Груди?       — Плеч!       — В платье влезешь!       — Ты первый надень хоть что-то! Хотя бы костюм!       — Я-то надену, — Виктор язвительно улыбнулся. — А ты слабак. Что, стесняешься?       — Тоже мне, — Эз поднял платье и показательно его оттряхнул. — Да я в любом наряде неотразим. А ты признайся, что тебе все это нравится.       — Да откуда мне знать?       — Ну вот и договорились. Иди, одевайся.       — Ты тоже.       — Я-то без проблем! Но потом не завидуй, что мне пойдет больше.       Эзреаль показал язык. Виктор хлопнул дверью. Паршивец, мог бы и смутиться для порядку. Или, хотя бы, подыграть, это же явно более действенная стратегия.       Виктор расправил костюм. Рукава действительно заметные. Фонарики, так это называется? Или форма не та? Штаны хоть длинные, на том спасибо.       Пойдет ему больше, конечно. Если это на Виктора подбирали (а каким образом?), то Эзреаль должен выглядеть нелепо.       Шелк. Дорогой шелк. Коже даже приятно, вот только вырез на спине слишком глубокий. Осторожно заглянув в зеркало, Виктор поправил кудри и завертелся. Как будто трость не вписывается.       И шея выглядит голой. И босиком глупо, Эз для этого настаивал на чулках? Безразмерные шерстяные чулки к ниспадающему бледно-кремовому водопаду никак нельзя. Верх объемный, но не вызывающе. У этого стиля ведь есть название?       Виктор немного потерялся в рукавах, но потом нашел жемчужные пуговицы на манжетах. Придав лицу серьезный вид, не обращая внимания на пугливый румянец, Виктор, сжав трость, вышел из спальни.       Эзреаль встретил его недовольным пыхтением — он сражался с молнией на боку.       — Погодь, у меня просто... есть... мускулатура. И ребра. Сука, в подмышках жмет.       — Потерпишь, — возвестил Виктор.       Доведя язычок до конца, Эз выдохнул, поправил юбку и кружевные узоры на груди. И сделал легкий, шутливый реверанс. И посмотрел на Виктора.       И бессовестно присвистнул:       — Так вот как ты выглядишь не в форме заучки!       — Отстань, — он все еще краснеет. — Но наощупь действительно приятная ткань. Я ожидал худшего.       — Сара может, — Эз замотал юбкой, пытаясь покружиться на месте, но чуть не потерял равновесие. — Мне маловато. Как раз в плечах, кстати. Зато стройнит. Ну, все. Теперь я принцесса.       — Выпрямись.       — Началось! Уроки для благородных девиц! — Эз подтянул подол. — А я особая принцесса, так что не думай...       И только в момент, когда из коридора раздалось бодрое «я взял гортензии», Виктор понял, что Эзреаль не запер дверь. И замер.       Голову он решил не поворачивать.