Ключ провернулся три раза

***

      — Между прочим, мы опаздываем-с, — Джейс заглянул в спальню. Виктор недовольно оттянул локон.       — Ненавижу кудри. Они вроде вьются, а по итогу куда-то не туда. У этого должно быть научное объяснение.       — Про поток калибровочных бозонов ты вчера также говорил, а что по итогу? Нет, Джейс, пока нет точного обозначения...       Виктор показательно стряхнул несуществующую пыль с плеча.       — Ты уверен, что мы в них поедем? — Сам в ужасе, — Джейс прятался за косяком, как будто Виктор его ранее в костюме не видел. — Но ни одна раздевалка в мире не выдержит такую толпу.       И то правда. Стоя перед зеркалом, Виктор начал отчаянно жалеть, что согласился пойти на Маскарад. Да, план. Да, готовы. Да, шуточное мероприятие, но люди, шум, бесконечные разговоры. Они вчера провели прекрасный вечер за книгами и спорами, и обсудили лазер, и Виктор рассказывал о тонкостях академического искусства.       Об Академии вспомнили — о другой ее грани. И ночь была уютно-томной. Эзреаль свинтил заранее, Эзреаль готовил шоу (делал из карт веер, небось, фокусы свои он тоже не выучил). Джейс подошел, чтобы поцеловать открытую шею:       — Ты хоть поел?       — Обойдусь. Мне в этом наряде даже страшно к кофе подходить.       — Подумаешь. Отстирается.       — Не все. Не смотри на меня так, не сейчас, — Виктор беззлобно щелкнул Джейса по носу, когда он потянулся уже за полноценным поцелуем. — Такси уже скоро. А где моя?..       Джейс протянул трость. И подал локоть.       — Надоест, уйдем, — заверил Джейс.       — Сразу?       — Мы обещали, — Виктора пришлось тянуть. — Заодно поговорим с профессором о твоем возвращение. О моем назначении. И нужно показать людям, какую красоту ты прятал. Хотя, ты и в водолазке...       — Не успокоил!       Джейс только рассмеялся и подхватил сумку. Виктор запер дверь, задумчиво, на три поворота. На пойманный взгляд заметил, что это на удачу. Число хорошее.       — А если дождь пойдет? — не выдержал Виктор, сжимая трость. — Он уже был с утра. Пойдет еще. Назло.       — Я взял зонт.       — Интересно, что еще.       — Маски. Пару бутербродов. Воды, вдруг тебя перегрузит. Наушники. Платки.       — Не забудь передать привет своей маме, — буркнул Виктор. Не действуют на Джейса намеки. Когда-нибудь, он к этому привыкнет, что не словами, над действовать, только через прикосновения.       Но вот по спине он ему провел, когда они садились в такси. Ладонью, не носом, водитель бы не понял.       Боги, небось, гомон будет стоять страшный. И бывшие коллеги еще будут, и Грейвз начнет задавать вопросы. Виктор занял голову вычислениями, насколько и при какой скорости безопасно выскочить из машины на ходу.       — Я блокнот забыл, — уныло заметил Джейс, и Виктор успокаивающе похлопал его по плечу. Не глядя. На Джейса вообще смотреть опасно. Неужели обязательно туда ехать? Еще можно свернуть домой.       — Нам надо надевать маски до того, как зайдем?       — До, конечно, — Джейс серьезно кивнул. — Мы же будем в образах. Играть не себя. Эзреаль советовал взять себе другое имя, помнишь?       — Нет. Обязательно?       — Нет. Но так интереснее. Я знаю, какое имя я называть не буду. "Sledge Hammer".       Джейс показал пальцами кавычки, и Виктор нервно улыбнулся. Взгляд все равно сбегал к растянутым по бедрам желтым ромбам.       — Давай маску, что ли. Почти приехали.       — А бутерброд?       — Талис, меня сейчас стошнит от волнения. И, если что, в Академии есть прекрасная столовая. Я почти соскучился по местным супам. Почти.       — Понял, супы так супы.       Такси, наконец, затормозило.       Джейс помог Виктору выбраться и надеть маску. И сам закрыл себе лицо. Кружева чуть щекотали кожу и мешали обзору, но в целом тонкая резинка скрылась в кудрях, Джейс подал руку и Виктору оставалось только смириться. К Академии стекались пестрые толпы. Они неспешно направились к главному входу.       — Долго я в ней не вытяну, учти.       — Да и ничего. Если по прошлым годам судить, большинство будет без масок. Зато в каких-нибудь костюмах. Мы же сразу к сцене?       — Эзреаль угрожал беседкой.       — Попробуем пробиться.       Народ группировался знакомыми кучками. У дорожек и стен — стенды и витрины. Как не похвастаться достижениями студентов? Среди шебутных учеников качались растерянные взрослые: чьи-то родители, родственники; наблюдателей же можно было вычленить по строгой форме или черным тонам. Резонно среди ярких красок. У них сегодня будет тяжелый день.       — Маска, маска, я тебя узнала! — проверещало сбоку, и Виктор обернулся. Джейс дружелюбно поздоровался с девушкой, у которой изо лба торчал розовый рог, волосы горели зеленкой, а вместо полновесного костюма она облачилась в уютную пижаму. Кого-то напоминает.       — Джейс, ты… а, простите. Виктор. Я Вас даже сходу не признала.       — Так ведь и надо. Да? — Виктор посмотрел на Джейса, Джейс кивнул. Его выражение лица теперь за алым и не считать.       — Неожиданно немного. Но здорово! — девушка от смущения закрыла лицо волосами. - Джейс, а ты не видел Эза? Я думала, ну, я хотела. Спросить, там. Он же придет?       — Да куда денется. Сами ищем.       — Хорошо. Простите! Не буду мешать.       Она нырнула куда-то в очередь у очередного ларька, и раздался счастливый визг. Нашла очередную жертву. Фоновая музыка не помогала.       — Как будто мы ей не интересны, — заметил Виктор.       — Ходят слухи, что ей нравится Эз, но я этого не говорил.       — Конечно. Не спасает тебя маска, Талис.       — Это все рост, — Джейс вздохнул. — Да вроде как, главное — это игра. И повеселиться. Когда смотришь за порядком, найти себе занятие легче. Идем к сцене. Там и сориентируемся, и стулья есть.       Благодаря Джейсу, им удавалось пройти. На них оглядываются. На него? На его трость? Заглядываются на Джейса? Судя по перешептываниям, обсуждают новость. Хорошо хоть, что не каждый решится задать вопрос в лоб. Не Виктору.       — Не хочешь что-нибудь? — Джейс широким жестом указал на ряды. Они проходили мимо научных стендов, и Виктор попытался скептически наморщить нос.       — Пока не горю желанием.       — Да просто на память безделушку. М?       Едва Джейс попытался сделать шаг вперед, Виктор вцепился ему в локоть.       — Даже не думай. Запомни: мы сейчас в фильме ужасов, и отходить друг от друга опасно для жизни. Никаких «я принесу тебе напитков» или «сейчас уточню».       — Прямо ужасов?       — Здесь люди в масках и гриме, неконтролируемые толпы, и мы даже потом друг друга не найдем. Не заставляй меня волноваться еще сильнее.       — А если в уборную?       — Тем более! — вскинулся Виктор. — Ты себя видел? Уборная — вообще самое опасное место. Там все будут поправлять свои булавки, пудрить носы, и наблюдатели туда заходят редко. Поверь мне. Сплошные неприятности.       Кошки, самураи; длинные парики, уши и хвосты; массивные перчатки, знойные пляжные наряды, нелепые шапки, и маски, маски, маски. Они все-таки угодили в некую очередь у сцены. Напитки и сладости, какая наука, если во время скучного спектакля в руках не будет стакана с газировкой?       — Знаешь, от какой мысли я не могу отделаться? — заметил Виктор, отмечая брошенный в его сторону присвист со стороны. — В Академии сейчас полно пустых аудиторий.       — Не думаю, — не уловил Джейс. — Туда наоборот сбежали те, кто додумался с собой притащить алкоголь.       — Запрещенный.       — Вот именно поэтому.       Виктора кто-то толкнул, случайно, и Джейс резко выпрямился. Пришлось успокаивать. Лучше всего пройти, дойти и сесть. И не попасть под вездесущие камеры телефонов, студенты восторженно позировали в костюмах. Он так не может. Сегодняшние альбомы пусты не просто так.       — Гоните свои кошельки, ребятки.       Тон был настолько серьезный, что Виктор успел насторожиться и даже начал загораживать собой Джейса, но тот лишь весело поклонился.       — Грабеж?       — А то, — рыжеволосая и остроокая, облаченная в пиратский костюм, презревшая маску, с пистолетом наперевес, им преградила путь смутно знакомая Виктору девушка. Выражение лица уж очень говорящее, да и внешность заметная. Девушка смотрела на Виктора оценивающе. Задумчиво хмыкнув, она обошла его со стороны, уделив особенное внимание спине       — Ты смотри-ка. Идеально.       — Тебе ведь говорить спасибо, да? Мисс Фортуна.       — Джейс Талис. И Виктор, — слишком довольная улыбка. — Мне, конечно. Рада, рада, как на модели. Но одна зацепка, и вы трупы.       Она игриво помахала бутафорским пистолетом. Но Виктор, почему-то, поверил.       — Вы моих девочек не видели?       — Сорака ищет Эзреаля, — сказал Джейс, и Сара закатила глаза.       — Наивное дитя. Джейс, а на тебе что?       — А что не так?       — Ничего, ничего. Просто ты тут как ледокол. Если не грудью народ собьешь, то задницей снесешь. Одно из двух.       На шипение Виктора, Сара лишь легко рассмеялась.       — Грубовато звучу для ушей бывшего преподавателя?       — Возможно, Виктор вернется, — у Джейса надломился голос. — Мы решаем вопрос.       — «Мы».       — Вообще-то, он мой парень.       — В курсе, в курсе. Все, если что, в курсе, — Фортуна явно получала удовольствие от разговора. — А когда?       — Нужно поймать Хеймердингера. Поговорить.       — Он у сцены, — Сара зевнула и поправила прическу. — Надо же речь прочитать. Ее, естественно, все ждут. А почему этот костюм, а не остальные?       Виктор неловко пожал плечами и потер трость, но Фортуна на ответе не настаивала. Она высматривала удобный путь, заодно пытаясь найти разбежавшийся «Женский Клуб». Приметив дорогу, она поманила Джейса и Виктора за собой, и если Джейс заставлял расходиться сбившиеся кучки и пары телом, то она харизмой. Ее толкать никто не смел. Кто-то почтительно здоровался, кто-то отводил взгляд.       — Ха! Конкуренты, понимаете?       — А? — Виктор еле увернулся от мимо пробежавшего стакана, пряча рукава.       — Грейвз тоже уловил суть. Пираты правят балом.       Виктор выглянул из-за плеча. Почти весь состав. Большинство педагогов, правда, решили выделиться, остались в форме, но Грейвз, не изменяя традиции, облачился в костюм свободного от суши, законов и устоев человека. Патронаж, плащ, показательный рисунок черепа на куртке, незажжённая сигара во рту. И где-то под плащом должна быть запрятана фляга. С ромом. Фортуна грудью ворвалась в свободное пространство и, мурлыча, прокрутила в пальцах пистолет.       Виктор все лучше понимал, почему они сдружились с Эзреалем: внутри возникло знакомое чувство, что сейчас кто-то да выдаст нечто неподобающее субординации. Хеймердингер торопливо перебирал листки с речью, остальные, шушукаясь, спорили поодаль. Грейвз, пользуясь заминкой, уже полез под плащ, но, завидев студентов, сделал вид, что просто хотел проверить его состояние.       — Мисс Фортуна! Джейс, маска, маска, и… Виктор?       — Здравствуйте, Малкольм, — Виктор невольно стал говорить тише. Нечего тут привлекать лишнее внимание. Он не готов к разговорам.       — Как Вы тут… Вам, знаете ли, идет.       — Еще бы, я ночь на это угробила, — Сара лениво осмотрелась. — Сплошная самодеятельность. А когда все начнется?       — Да с минуты на минуту. Вы хоть сядьте. Места займите.       — Я обойдусь, —  Фортуна подошла к первому ряду, посмотрела на сидящих, долго и пристально, и возникло несколько свободных мест.       — Как людей долги меняют. А вы вот сядьте, — она обращалась к Виктору. Следит за костюмом, видимо. Грейвз как будто не знал, что делать. Они с момента откровений так и не общались должным образом.       — Да я бы постоял, — пробормотал Виктор. Сесть, это же надолго, это же потом незаметно не уйдешь. А уйти хочется. И Хеймердингер уже отдает последние указания.       — А как Эзреаль собирался показывать фокусы на крыше беседки, если все здесь? — шепотом спросил Виктор.       — Понятия не имею. Может, передумал? — Джейс выпрямился. Если Виктор не торопился к месту, то и ему не следует. Фортуна, наконец, кого-то заприметила и грозно уперла руки в бок. Виктор уже видел эти пушистые уши, но имени черноволосой и многохвостой лисицы никак не мог вспомнить.       — Ари, нельзя же так, — точно, Ари, не из его студентов, но видел ее выступление с докладом по истории и географическим особенностям материка. Что-то вроде.       — Извини. Я взяла тебе кофе.       — Прощена, — Фортуна смягчилась, с лица сошло беспокойство. — Так как господа решили лишиться ног, садись. Первый ряд.       — Какая ты заботливая!       И вот вроде голос счастливый, дружелюбный, а тоже хищные ноты проскользнули. Виктор практически слышал, как его кости готовятся перемыть с мылом. Хеймердингер засеменил на сцену. Виктор отвел взгляд, когда несколько бывших коллег обернулись, оценивая обстановку. От их язвительных комментариев Джейс не спасет. Джейс так не считал. Он прижался ближе и положил ладонь на лопатки, чуть задевая и прикрывая шею. Сверху вспыхнули софиты.       — Внимание, внимание!       Зрители неохотно прислушались и притихли. Микрофон несколько раз чихнул. Хеймердингер недовольно потянул его ниже, и рядом захихикали. Рядом промчалась Скай. Наблюдатель. Бедняга, как самую ответственную, ее привязали к организации сцены.       — Дорогие студенты! — неприятный писк, это будет душераздирающее зрелище. — Я рад объявить о начале Маскарада! Сегодня мы не только веселимся сами, но и радуем своими талантами гостей. Уважаемых родителей и приглашенных друзей. Как приятно знать, что…       Надо же, по бумажке читает. Виктор вздохнул. Даже первым рядам не удавалось сделать вид, что происходит нечто интересное. Грейвз отвернулся и незаметно пригубил из фляги. Судя по смеху, не он один такой умный. Хоть тише стало. Даже слова разобрать можно.       — …концерт. Мы гордимся…       — Ничего здесь не поменялось.       Голос со спины. Знакомый. Холодный. Шипящий. Голос.       — Столько лет прошло, — ноты дотягивались до позвонков, но Виктор не шевелился, — а весь потенциал на нелепый спектакль.       Позвоночник обнажен и обожжен. Но. Шею закрывает бронзовая пластина ладони, нагретой Солнцем. Джейсу голос не знаком, Джейс смотрит прямо на сцену, оставаясь константой в мелькающем вокруг месиве.       — Тебе идет костюм.       Из глотки Ревека, это не комплимент. Это угроза для разума. Виктор расправил плечи. Однажды ночью, его разбудил стук мужских каблуков. Он лежал у себя в комнате, закутанный во влажные простыни, и смотрел в стену. И думал: он ведь закрыл дверь, откуда в его доме человек? И куда он идет. Двинуть рукой или ногой не получалось, простынь обратилась в мрамор. Страх сжимал ребра и не давал сердцу стучать, но разум кипел. Это сон, это всего лишь сон, и чтобы убедиться в нелогичности, вырваться, справиться, надо обернуться. Сломать парадигму. Если бы только работало парализованное тело. Достаточно заставить себя. Обернуться.       — Удивлен, что ты пришел. Тебе всегда претил шум. Люди. Массы. Они утомляют.       Возможно, это тоже сон. Сюрреалистичный паралич, безногое воспоминание. Тогда ночью, он рывком выкинул себя из кошмара, разламывая каменный саван одним движением, и квартира оказалась пуста, а дверь — заперта на три поворота. Но если скользкий шепот, скальпелем проходящий по линии спины, лишь иллюзия, то не исчезнет ли с ней и ладонь на шее? Если он снова проснется один.       — Ты вырос.       Если. Если он не проверит, то не узнает. Липкая тень тянется к его новоприобретенным крыльям.       — Здравствуйте, профессор Ревек, — звонко выкрикнул Виктор, настолько, насколько у него хватило воздуха в птичьих легких. Джейс обернулся вместе с ним. И никуда не делся. Но подхватил под руку, крепко вбиваясь ногами в землю. Бронзовый колосс. Два против двух. Ревек не один.       — Виктор, — Синджед смотрел пусто. Стоящий рядом поправил очки и манжет, и оттряхнул обрезанную сигару.       — Профессор Лимер, — сказал Джейс, и Виктор на секунду забыл о собственном страхе, так громогласно прозвучал голос. — Здесь запрещено курить.       — Правда? — мужчина удивился. — А я и не знал.       И он чуть склонил голову набок, белесо улыбаясь. Ревек покачал головой:       — В Академии всегда были странные устои.       Алый жар, исходящий от Джейса, разомкнул кости и вернул слух. Профессор заканчивал речь. Вокруг смеялись живые люди, раздавая стаканы и поклоны.       — Лимер, это Виктор. Мой лучший ученик, — прошелестел Синджед. Виктор прочувствовал не собственную гибель, а как Джейса толкнуло вперед. Пришлось обхватить локоть крепче. Не сейчас. Лимер кивнул.       — Джейс, кстати. Спасибо Вам за моего племянника, но насчет Вашего влияния. Даже не знаю, как начать. Уверен, это все шутки, но, право слово, учитывая, что Эзреаль не здоров, то я должен спросить.       Виктор поймал оценивающий взгляд Лимера, и в следующую секунду Виктора уже тянул к себе Джейс. Неуловимо, со стороны, но ощутимо.       — До меня слух дошел, что Вы занимаетесь не совсем полезной деятельностью. Не мое дело. Но той, которую в пример не ставят.       Ревек хмыкнул. Виктор на него не смотрел. Виктор всматривался в чужую ядовитую пасть.       — Как бы это, — Лимер поморщился. — Стримы, да?       — И кто Вам такое сказал? — у Джейса ослабел тон. Атака была спланирована, а они были не готовы. Главное не подавать виду. Не позволять им улыбаться. Улыбаться самим.       — Да слухи все, слухи. Но для Эзреаля такое общение будет во вред, понимаете?       — Не Ваше дело, значит, не Ваше дело, — Виктор поднял голову. — Эзреаль не ребенок.       Синджед наблюдает за происходящим, как за очередным экспериментом. Над людьми.       — Мышление у него совсем детское. И, если великая надежда Академии, позволяет себе настолько низменный способ заработка, такой, как порно-стримы, то...       Виктор сжал трость, готовясь кричать. Лимер слишком разошелся, Лимера могут услышать, Лимера нужно заставить замолчать. Лимера нужно...       — А чего тут за крики-то? — в замкнутый круг втиснулась девушка, и Виктор чуть не задохнулся. Желтые змеиные линзы оценили конфликт. Костюма на ней не было. Или же это был очень специфичный концертный вариант, где мини-юбка — пояс, куртка — отражатель для ламп, а лифчик — собрание портупей. Она уверенно выбила себе место бедром и тряхнула белыми волосами. И ткнула острым когтем Лимеру в сигару.       — Здесь не курят. Можно кому-то случайно прижечь лицо. Я тут подслушала, взрослые обсуждают порнуху? И без меня? Джейс, солнышко, поясни. Хотя ладно, заткнись. Сигару в рот, дедуля.       — Вы еще кто, позвольте узнать?       — Главная по порно в этой шараге. Какие у вас проблемы со стримами? Расскажите-с тете Эвелинн.       Почему вокруг столько опасных женщин? Почему они все здороваются с Джейсом? Почему Виктор не пересекался с ними в Академии? Они вообще здесь учатся — или это местная банда?       — Послушайте, у нас тут разговор. Важный. Эзреаль — мой родной племянник, и...       — А, он тоже участвует? Какой молодец.       — Я не утверждал, что Джейс Талис участвует, — Лимеру пришлось затушить дорогую сигару о землю, так как железные когти начали постукивать друг у друга. — Но слухи доходили.       — Так в чем проблема? Не пригласили? — Эвелинн ахнула. — Или проблемы с возрастом пришли?       Джейс попытался как-то привлечь к себе внимание, но Эвелинн даже не шелохнулась. Ей нравилось гипнотизировать ранее не известную ей жертву, она даже наклонилась, чтобы Лимеру было лучше видно ее грудь. И глаза.       — Если нет доказательств, так и орать не стоит. Правда? Клевета — это порок. Я люблю пороки. Грехи. Низменные чувства, но ая-яй портить чью-то репутацию. Репутацию каждый должен портить себе сам.       Профессор Хеймердингер закончил речь и зал взорвался аплодисментами. Наконец-то, самая скучная часть позади. Объявили первый номер.       — Так что забудь о слухах, папаша. И если уж занял свой рот большой и черной сигарой, будь добр, продолжай...       Ругательство оборвалось от звона помех. Технический писк прокатился по всей Академии, и Виктор невольно закрыл уши: казалось, что звук шел не от сцены, а отовсюду. Следующий оказался и того хуже — все колонки захрипели разом, прежде чем смолкнуть. Виктор, Джейс, Эвелин, Лимер и даже Ревек огляделись, пытаясь понять, что только что произошло. Над головами взорвалось шипящее эхо:       — Дамы и Господа, я рад приветствовать вас прямо всех, даже специальных гостей! Все, речь окончена, а то вы повеситесь.       — Откуда он?..       Виктор все не мог найти источник. Место.       Джейс слабо похлопал его по плечу. И показал вверх. На крышу одного из зданий Академии.       Это не беседка. Эзреаль постучал по мегафону.       — У нас большая программа! Вы даже не представляете!       У Виктора закружилась голова от высоты, когда он осознал, что алая рубашка на фоне неба, это не флаг. Смотреть на крышу он физически не мог.       — Джейс, там практически четвертый этаж. Он же на краю стоит!..       Джейс не отвечал, его парализовало от ужаса. Вся Академия задрала головы.       — Первый номер — охренительные истории! — Виктор мог ориентироваться только на свист толпы. — Мы начнем с.. простите, помехи. Мы начнем с главного!       — Я же говорил, что он псих! — Лимер быстрым шагом направился к зданию, на ходу расталкивая людей. За ним уже бежал Хеймердингер, охая и причитая.       — Джейс, его нужно оттуда снять, — Виктор вцепился в плечо. — Джейс!       — Но...       Джейс оглянулся на Ревека. Он не паниковал. Он смотрел.       — Я справлюсь, — пообещал Виктор. По людям прошла волна вскриков, когда Эза качнуло. Все подходили ближе, зачарованные сенсацией. Талис снял маску, чтобы быстро поцеловать Виктора. И кинулся ко входу. Виктор, не оборачиваясь, решительно сжав трость, направился к точке, куда Эзреаль мог упасть. Внутри уже горело наитие. Он бы не стал лезть так высоко просто так.       «С третьего не попрыгаешь. Один раз можно».       Он сам вслух ляпнул эту фразу. Синджед тенью шел следом — да и не имеет значения.       Сейчас ничего не имеет значения. Утром прошел дождь.       — Мы начнем с наших специальных гостей, с моего любимого дяди Лимера и его дружка — профессора Ревека!       Виктор успел мельком увидеть батут у стены, абсолютно не внушающий доверия, слишком хлипкий, прежде чем понял, что именно выкрикнул Эз.       — Вы же все знаете профессора Ревека, правда? А? Нет? Никто не ценит историю!       Несколько человек достало телефоны, чтобы снять все на камеру. У Виктора сжалось сердце. Хотелось разбить камеры, накричать, почему никто не понимает, в какой Эзреаль и Джейс опасности?

***

      Джейс бежал так быстро, как только мог. Он сбивал людей, стаканы, разбивал парочки и перепрыгивая ступеньки, на ходу пытаясь понять, как именно Эзреаль попал на крышу. Где прошел, как до него добраться. Виктора нельзя оставлять надолго. Виктора нельзя оставлять. Эзреаль должен понять, насколько это все дурацкая затея. Маленькая лестница к потолку. Люк, конечно, открыт. Джейс высунул голову и на секунду задохнулся от холодного ветра. Придется балансировать несколько длинных метров. Крыша скользкая и мокрая, немного покатая. В принципе, если идти согнувшись, то он без проблем доберется до трубы, которая ждала его впереди. Главное не поскользнуться. От мегафона дрожал воздух.       — ...уважаемый человек! — потоки свистят в ушах. — Для большинства. Жаль, не могу отсюда софиты навести, но я вижу лысую макушку и злой кулачок своего дяди. Он отсюда такой маленький! Как муравей!       Стопу повело вправо, и Джейс почувствовал, как кровь отливает от головы. Он рывком дотянул себя до трубы и отдышался. Не так тут и страшно. Хоть в футбол играй. Джейс проморгался, сгоняя с глаз навернувшиеся слезы. Эзреаль стоял на самом краю, от его талии именно к этой, спасительной трубе, тянулась веревка.       — Эз!       — Я попрошу, нет, я хочу, чтобы человек, который знал правду, сказал ее вслух!       — Эзреаль!       Эз на секунду замер. И удивленно посмотрел за спину, на Джейса. На его лицо отразились недоумение и страх.       — А ты что тут делаешь? — он опустил мегафон.       — Давай ты аккуратно подойдешь ко мне. И мы спустимся вместе.       — Талис. Ты мешаешь выступлению.       — Эзреаль, там Ревек.       — Знаю, я сам их пригласил, — Эзреаля снова качнуло от ветра. — Джейс, не подходи.       Он снова взялся за мегафон.       — Виктор! Скажите вслух, что Ревек сделал! Пусть вся Академия узнает! Ты не один!       — Эз, что ты делаешь? — Джейс в отчаянии смотрел на веревку, не понимая, выдержит она или нет.       — Да как это что? Помогаю, конечно. Он должен сделать это сам.       — Здесь четвертый этаж.       — Третий. Как раз третий, — Эз задумчиво посмотрел вниз. — Понимаешь, Джейс. Если ничего ни с кем не произойдет, то тебя и слушать не станут. А здесь псих на крыше. Это уже скандал.       — Ты не псих!       — Да ладно. Зачем себе-то врать? Ты, кстати, должен был быть с Виктором. И вы вместе указываете на злодеев, не без помощи свыше. Полный улет.       — И оставить тебя? — от ветра у Джейса стучали зубы. — Здесь опасно!       — Точно. Ты меня не оставишь. Помнишь, я говорил про батут?

***

      Они все смотрят на него. Телефоны вместо софитов. Лимер, перебивая крик мегафона, продолжает объяснять, насколько у его племянника плохо с психикой. Богатая фантазия, расстройство на фоне потери родителей, вы должны понять! Ревек что-то шепчет Хеймердингеру.       Ты не один.       В это сложно поверить. Джейс говорил, что это все игра. Здесь каждый исполняет свою роль. Вот и они тоже. Не понимающие, не знающие, шипящие, но замершие. Он не докричится до Эзреаля снизу. Эз даже не узнает, сказал ли Виктор хоть что-то или нет, пока не спустится вниз. А он ведь может ждать. Или прыгнуть. Из упрямства. Из принципа. Из-за того, что шоу должно продолжаться, даже если один из участников не справился. Если есть проблема, надо ее решать. Этот урок он усвоил, верно? Виктор перехватил трость и, под взгляды толпы, направился к сцене.       Где-то должна метаться в ужасе Скай. Он смог поймать ее только у кулис, она отчаянно исследовала колонки.       — Мисс Янг, — Виктор задыхался, но времени не было. — Микрофон работает?       — Да, там нет проблем, но мне нужно...       — Настройте звук.       Эзреаль должен спуститься целым. Чтобы Виктор лично оторвал ему оба уха по очереди. Если Джейс пострадает, то еще и язык вырвет. Энтузиаст паршивый. Микрофон омерзительно скрипнул. Виктор поднял взгляд. Лиц не видно. Лиц у толпы не существует. Только разномастные маски, разной степени нелепости и маслянистых цветов.       У кого-то дешевая, купленная на ближайшем рынке. Кто-то расписывал свою вручную, и каждый своей гордится. А по итогу ни глаз, ни искренних улыбок. Сплошное, безликое пятно, где никто не особенный, так как хотел быть особенным. Даже и выцепить некого. Есть несколько имен, иногда мелькающих над поверхностью воды. Вот Грейвз, взмыленный и прибитый новостями. Мисс Фортуна, так ее зовут? Она раздает указания, суетится у стен. Девушка с белыми волосами ждет, девушка с зелеными волосами плачет. Коллеги. Ревек. Образ последнего неспешно сливается с массой.       Он тоже носит маску.       Трус.       Виктор снял с лица свою, прежде чем постучать по микрофону.       — Эзреаль прав, — собственный голос порезал слух. — Ревек не тот, кем кажется. Где-то на крыше Джейс. Джейс его слышит. На шею, на позвонки, опустилось призрачное бронзовое тепло ладони.       — Я...       Ладони вспотели. Вот ведь забавно, он столько лет проработал в Академии, но никогда не выходил на сцену.       — Я обвиняю Ревека Синджеда в изнасиловании, — микрофон засипел, — студента Академии. Меня. И в насильственных действиях против ряда других учеников.       Волна. Взвизг. В горле проявился кислый привкус желудка. Виктор не мог смотреть на кипящие крики внизу. Он поднял взгляд вверх, выдыхая. Пусть маски делают, что хотят. Ужасно хочется пить. Впереди расспросы, уточнения и допросы, но все потом. Шум превратился в белый. Похоже на морской прибой.

***

      — За него плачешь? — Эзреаль мягко улыбнулся. Джейс быстро вытер лицо:       — Я должен был быть рядом.       — Нельзя быть рядом со всеми одновременно, — Эз покрутил в руках мегафон. — Ну. Он справился.       — Да, — Джейс протянул руку. — А теперь пойдем отсюда. Внизу, наверное, настоящий хаос. Представление закончено.       — Ты, видимо, немного не понял, — Эз покачал головой. — Я же сказал, что слов недостаточно. Должна быть финальная точка. Ты заметил? Хоть в этот раз мне удалось привлечь к себе внимание.       Джейс осторожно потянулся к веревке, но Эзреаль недовольно цокнул языком.       — Ты меня подтянуть хочешь, да? Не советую, — Эз достал нож. — Читал про инерцию, вот это все?       — Эзреаль. Что ты задумал?       — Со вторым этажом я справлялся. А вот третий...       — Эз, никакой батут такое не выдержит.       — Выдержит. Я все рассчитал.       Джейс оторвал руки от трубы и осторожно сделал шаг вперед, продолжая протягивать руку.       — А если ты ошибся? — он говорил, как можно мягче. — Даже великие ученые допускают ошибки.       — Передам привет от тебя родителям.       — Не смей.       — Ты мне не веришь?       Джейсу пришлось пригнуться, чтобы удержать равновесие.       — Верю, конечно, я тебе верю.       — Вот и чудно. Слушай, Джейс, — Эзреаль задумчиво посмотрел вниз. — Я в любом случае в выигрыше. Все в выигрыше. Если я промахнусь, можешь забрать Мистера Тигренка себе.       — Пожалуйста, — у Джейса сводило тело, — не говори так. Что мне сделать?       — Да почему ты думаешь, что ты виноват? Вечно все на себя взваливаешь, тянешь всех, — Эзреаль сделал полшага к Джейсу, и тот было выдохнул, но он лишь подергал ослабевшую веревку, проверяя. — Ты же так долго не выдержишь. А тебе еще малахольного тянуть. Раз уж ты меня слышишь, и раз уж мы говорим серьезно, то послушай мой совет — научись говорить «нет», «не хочу» и «пошли вы нахуй». И не бери острую пиццу.       Эзреаль перерезал веревку.       — Эзреаль, так не решаются проблемы, — Джейс продолжал тянуть руку. — Так ничего не решается. Ты мне нужен. И не только мне, клянусь. Мы же в бар хотели сходить, помнишь?       Джейс практически встал на колени.       — Да. Помню, Джейс, — Эзреаль солнечно улыбнулся. — Будет что обсудить.       — Эзреаль!       — Джарро Перышко сегодня, между прочим. Пора показать, кто здесь лучший! Спойлер: это я.       И Эзреаль прыгнул.

***