Руки помощи.

      Голова кружилась, трубка во рту вызывала рвотные позывы, а звуки аппаратов рядом раздражали чувствительный слух. Размытым взглядом Милк осмотрел палату в которой находится. Она была не особо большой, окно давало приятный солнечный свет, который перебивали яркие, отвратительные больничные лампы, что резали глаза. Осматриваясь дальше, зрение стало слегка восстанавливаться, подмечая четырёх людей в палате. Трое мужчин стояли чуть дальше от койки, а молодая медсестра оглядывала израненное тело, подключая к катетеру в руке новую капельницу. Глаза вцепились конкретно на один из силуэтов, это был блондин с длинными волосами, которые кое-как помещались под медицинскую шапочку. Тот был высоким и стройным, длинные пальцы держали планшет с какими-то бумагами, тот был очень сосредоточен на разговоре с остальными двумя врачами. Поправляя очки, взгляд разноцветных глаз встретился с мутными голубыми глазами пациента. —Как я и говорил, всё-таки, он очнулся сегодня. – Глухо услышал Милк от врача, который стал подходить ближе к койке. Сознание снова стало мутить, глаза постепенно начали закрываться, опять укрывая всё в темноту. Хоть видеть тот и перестал, хотя бы отдалённо Милк слышал разговоры врачей рядом, пытаясь не обращать внимания на сильное головокружение. —Сегодня поменяем зонд на назогастральный? – Спокойно спросил женский голос. —Нет, сегодня он должен очнуться после комы, после уже будем менять зонд. Пока, нужно наблюдать за показателями... – Сказал один из врачей, голос звучал грубо и профессионально. Комы? Сколько же он пробыл в коме? Последнее что было в памяти, так это холодные капли дождя с неба, бутылка алкоголя и пачка сигарет, дальше всё как в тумане. —Все основные показатели относительно в норме, после такого-то падения. – Ответил второй врач, этот голос был намного нежнее и приятнее для ушей. —Позже дайте ему ещё кеторолак, посмотрим на его состояние. Если вычухается сегодня, то завтра сможем остаточно обговорить план реабилитации. Правда... По всем исследованиям, прогнозы пока не утешительные. – Со вздохом добавил третий мужской голос, со слегка слышимой печалью в интонации. Прогнозы не утешительные. Это значит, что всё плохо? Почему же тогда нету ни страха, ни беспокойства? Как же странно не чувствовать никаких эмоций. Чья-то рука почти невесомо погладила макушку синих волос, заставляя постепенно проваливаться обратно в сонное состояние. —Ваш пульс слегка повысился, не переживайте, мы сделаем всё возможное, чтоб вернуть вас к здоровой жизни. – И снова этот нежный голос. Видимо, Милк уже умер и попал в рай, раз ему чудится такой ангел.

***

      Пьюр Ванилла всегда очень любил свою работу. Помощь людям, наблюдая счастливые лица пациентов и их родственников, когда дорогой им человек идёт на поправку, и снова может передвигаться и ходить, когда результат стоит потраченных сил и времени, это всегда наполняло блондина энергией и искренним счастьем. Конечно, бывали и плохие моменты, когда человеку не удавалось помочь, оставляя того навсегда в инвалидном кресле. Хоть он и давал себе клятву больше не привязываться к пациентам, его эмпатия никуда не делась, даже казалось, что с возрастом она стала только сильнее. Этот раз был не исключением. Когда в отделение реанимации попал новый пациент, Пьюр не был удивлён, это случалось почти каждый день, и за 6 лет работы, тот уже привык, хоть и каждый раз испытывал лёгкое волнение за пострадавшего. Ванилла никогда не участвовал в операциях, только смотрел "одним глазком" на практике, ибо тот являлся в первую очередь неврологом-физиотерапевтом. Обычно, его работа заключалась в помощи людям, которые восстанавливаются после комы, инсультов и остальных проблем, при которых нарушался двигательный аппарат и нервная система. После всех спасательных операций, поступившего пациента переместили в отдел интенсивной терапии, где Ваниль встретился со своим коллегой. Вместе с реаниматологом те стали обговаривать примерный план по восстановлению лежащего в палате мужчины, тогда он и узнал промежуточный результат обследований пациента: Тяжёлая сочетанная комбинированная травма. Закрытая черепно-мозговая травма. Закрытая травма позвоночника: перелом в поясничном отделе, перелом поперечного отростка, тяжёлое повреждение спинного мозга в поясничном отделе. Закрытая травма грудного отдела: перелом с 1-го по 10-ое ребро, повреждение левого лёгкого. Внутрибрюшное кровотечение, разрыв поджелудочной железы в области хвоста, острое повреждение почек, ушиб сердца. Так же перелом руки в двух местах, локоть и ключица. Состояние прибывшего пациента являлось тяжёлым, потому, на данный момент тот находился в коме, под аппаратами ИВЛ. Благо, не было сильных повреждений в шейном отделе, мужчине очень повезло. Не сказать бы, что Ванилла был шокирован такими травмами, на его опыте бывали случаи и по хуже, но в голове уже возникали мысли о будущем восстановлении пациента, раз уж столько травм конкретно в поясничном отделе, вряд-ли пострадавшему мужчине удастся встать на ноги за короткий, да что уж там, за средний срок. Вздохнув, тяжесть в груди только увеличилась. Как же сообщить родственникам пострадавшего, что программа по восстановлению таких травм, может не помочь бедняге? —Ты столько раз помогал встать людям на ноги, но каждый раз я вижу в твоих глазах неуверенность. Травмы хоть и тяжёлые, но может после полного обследования там окажется всё не так уж и плохо, не вешай нос. – Сказал рядом стоящий коллега, похлопав блондина по плечу. —Я понимаю, просто переживаю за состояние пациента, – Поправив маску на лице, невролог снова посмотрел на собранные данные о пациенте. – Ему всего 33 года, как же так случилось? —В крови нашли алкоголь, может перебрал и перепутал окно с дверью. – Пожимая плечами, реаниматолог скрестил руки на груди, поглядывая на палату новоприбывшего пациента, — Хочешь посмотреть на него? Внешность эксцентричная я бы сказал. —Во-первых, не смешно. Во-вторых, не этично заходить в палату к пациенту "просто посмотреть" – Слегка хмуря светлые брови, взгляд молодого врача так же направился на заветную дверь. —Да ладно тебе, пойди хоть посмотри с кем тебе предстоит работать, не делай вид что тебе не интересно, мы с тобой уже не первый год вместе работаем. – С улыбкой, реаниматолог взял друга за локоть, отводя по ближе к двери. Если бы Пьюр сказал, что ему не интересно взглянуть на молодого пациента, он бы соврал, потому молча зашёл за врачём в палату, кидая взгляд на койку. В разноцветные глаза сразу бросились сине-чёрные волосы, выглядывающие из-под бинтов на голове. Волосы были достаточно длинными, в белой чёлкой. Невролог подошёл чуть ближе к пациенту, оглядывая одну относительно уцелевшую руку, на которой красовались ушибы, синяки и царапины. Пациент был худым, хоть и не сильно, видимо недоедал, кожа бледная и тонкая. Следующее что очень привлекло внимание врача, это лицо мужчины: то было утончённым, с лёгкими скулами, впалыми щеками и всё такой же бледностью. Глаза заприметили шрам на одной из сторон, на глазу в виде трёх зубчатой вилки? Странный шрам, но видимо достаточно старый, ибо был не слишком ярким. Лицо было поистине красивым, хоть под глазами и были яркие синяки от недостатка сна. Слишком засмотревшись на спящее личико, блондин дёрнулся от звука открывающиеся двери. Глянув за спину, тот увидел глав. врача. —А я уж тебя ищу, понимаю что тебя интересует твой будущий пациент, но тебя ждут настоящие. – Сказал спокойный голос взрослого мужчины позади. —Ох, Элдер, извините пожалуйста, уже ухожу. – Смущаясь своего поведения, блондин стал отходить от спящего пациента, схватив под руку и врача-реаматолога, выходя втроём из палаты. —Доктор Хёрб, вы можете быть свободны, доктор Пьюр, хотел бы вас на пару слов. – Сказал старший врач, кивнув головой на выход из отделения.

***

—Информацию по поводу пациента мы уже нашли, сложность в том, что никакой связи с его родственниками мы установить не смогли, так что причину падения и остальные интересующие нас детали нужно будет выпытывать у самого пациента. – Отпив кофе из бумажного стаканчика, главный врач наблюдал за работой персонала. —Вы ведь знаете, что я не психолог, снова хотите поставить меня на разговорную терапию к пациенту? – Лёгкая улыбка появилась на смуглом лице. —Ты хорошо умеешь разговаривать с людьми и выводить их на положительный контакт, я ещё на первом курсе говорил тебе идти в психиатрию. Со вздохом, камень с души так и не ушёл, блондин всё ещё мысленно находился в той палате с израненным телом пациента. —Это будет тяжело. Не люблю молодых пациентов... С такими то травмами, не слишком положительным прогнозом, и совсем без близких людей, ему будет очень тяжело восстановиться без какой либо поддержки. – Внутренняя черезмерная эмпатия снова стала давить на молодого врача, что сейчас напряжённо сжимал бумажных стаканчик с кофе. Тяжёлая рука на спине привела в чувство. Подняв взгляд с пола, невролог встретился с глазами старшего врача, что смотрел с пониманием. —Не закапывай себя раньше времени в своих думах. Я ценю твою эмпатию, мы все её ценим, но не нужно убивать себя ею. Ты давно работаешь в этой сфере, очень многим людям помог, и этому мужчине так же поможешь. Тёплые слова близкого друга всё же успокоили рой мыслей в голове, хоть тяжесть всё ещё и осталась. Будущее лечение нового пациента предстояло быть тяжёлым.

***

—Он уже четвёртые сутки не просыпается. Ни разу не очнулся за это время. Вы уверены что всё в порядке? – Проговорила молодая медсестра, стоя рядом с тремя врачами в палате. —Скоро очнётся, не переживай так. Жизненные показатели все в норме. – Ответил реаниматолог, поглядывая на лежащего в койке мужчину. —Да, полагаю, сегодня он уже должен проснуться. – Добавил Пьюр, просматривая планшетку с последними анализами нынешнего пациента. Пока медсестра ушла менять капельницу, взгляд разноцветных глаз посмотрел на рядом стоящего нейропсихолога, после отводя глаза на лежащего пациента, заметив как глаза того стали постепенно открываться. —Как я и говорил, всё-таки, он очнулся сегодня. – Незаметно улыбнувшись от облегчения, Пьюр стал подходить ближе к пациенту. Глаза того были сине-голубые, глубокие и красивые, но покрыты пеленой после долго сна. Глаза мужчины снова стали закрываться. Это вполне нормально после выхода из комы, так что врачи стали обсуждать между собой что делать дальше. —...По всем исследованиям, прогнозы пока не утешительные...– Проговорил Хёрб, снова перечитывая собранный анамнез травм. Брови пациента еле заметно нахмурились, а пульс стал увеличиваться на пару цифр вверх. На душе невролога снова стал давить огромный камень смешанных чувств. Ощущение большой ответственности, впридачу со страхом провала опять напомнили о себе. Глубоко вздохнув, изящная спина врача выпрямилась, взяв себя в руки. Смуглая ладонь почти невесомо прикоснулась к обмотанной голове пациента, с читаемой поддержкой поглаживая макушку. —Ваш пульс слегка повысился, не переживайте, мы сделаем всё возможное, чтоб вернуть вас к здоровой жизни. – Так врач дал обещание помочь своему пациенту, дав при этом и надежду на счастливую жизнь в будущем.