Miles to go before I sleep

I don't have blood on my hands

I don't have blood on my hands

Студентки замерли, боясь даже вдохнуть. Феникс криво улыбнулся, сел на пол, сложил босые ноги по-турецки. — Рога не выросли? — со смешком спросил он. — А ты говорила, что тут есть магия, Наташа. Шпионка хмыкнула. — Знаешь, Феникс… Я не помню, чтобы я называла тебе свое имя. — Забавно, не правда ли? Полагаю, это называют тут телепатией? Я не лез далеко и, честно говоря, твоя голова — ужасное место. Мне просто хотелось понять, что вы будете со мной делать. — И что ты понял? — Наташа отметила, что ей крайне не нравится мысль о том, что кто-то может просто так залезть ей в голову. — Что вроде бы пытать не будут, — улыбнулся, не меняя пустого выражения глаз, от которого поднимались волосы на затылке. Так смотрят дети на муравьев, поджигая их лупой. С отстраненным интересом исследователя. — Магия не распространена. Гражданские не знают о ней. — Статут о Секретности? — оживился он. С надеждой, осветившей его лицо, Перекати-Поле казался совсем мальчишкой. — Что? Быстро сник. Слишком быстро. Наташа решила на досуге допросить Фьюри по поводу этого «статута». Тем временем она нажала на пару кнопок на пульте, стоящем перед клеткой. Стекло загудело, заряжаясь электричеством. — На твоем месте я бы отошла от стен, Феникс. — Думаете это поможет? — приподнял бровь, пересеченную шрамом. Одна из камер, передающая картинку Фьюри, заискрилась. Феникс закрыл глаза и сжал кулаки. — Освободите их, пока не поздно, — наклонился вперед, закрывая лицо волосами. Тяжело задышал. Стефани захныкала, прижавшись сильнее к подруге. — Я отвык. Я не… — зарычал, ударив кулаком по полу. Температура в камере резко упала, это было заметно по инею, начавшему ползти по стеклу. По облачку пара, которое выдохнул Феникс. Наташа инстинктивно положила руку на кобуру. — Я не хочу вам вредить. Но я… Я не… — подавился словами. — Такое бывает после… Такое бывает. Освободите их. Избавьтесь от меня. Тогда не будет… Мерлин! — Это психологическое, — пробормотала Наташа. — Ты! Блонди, ты же учишься на психфаке? Студентка кивнула, пытаясь сдержать слезы. — У него паническая атака! — воскликнула Николь, сложив два и два. — Стеф! Глаза Стефани зажглись пониманием. Она упала на колени, пытаясь заглянуть в лицо Феникса. — Послушай, послушай меня. Феникс! Почувствуй пол. Прикоснись к нему ладонями. Дыши вместе со мной. Раз. Медленно. Два. Сосредоточься на моем голосе. Заискрилась вторая камера. Он поднял голову. Его глаза теперь были абсолютно черными. Стефани коротко вскрикнула, отшатнувшись. Николь бросилась к ней, Наташа схватила ее сзади. — Это не паника, — прошептал он. Пол под его ладонями покрылся коркой льда. — Я плохо контролирую… — Но дыхание помогает. Последним изображением на третьей камере стало заострившееся лицо Феникса с абсолютно черными глазами. — Да. — Дыши вместе со мной. Раз. — Раз, — Феникс вдохнул. — Я горю? — Нет. Нет. Два. — Два. — Вот так. Медленно. — Держись подальше от стекла, — посоветовала Наташа. Стефани отдернула руку. Рация на поясе Наташи подала голос. — Да, сэр. … Хорошо. Сэр, я не думаю что мы сможем… Хорошо. Повернулась к девушкам. Четвертая камера не стала искрить, лишь пустила едва заметный дымок. — Мы же прервали ваши каникулы в Вегасе, верно? — Наташа обратилась к Николь. Шпионка подошла к клетке. Глаза Феникса медленно светлели. — Мы отпустим их, предоставим доказательство того, что мы их доставили в Вегас. Ты будешь в порядке? Пленник кивнул. *** — С нами всё будет хорошо, — повторила Николь. Стеф смотрела в окно, не замечая неоновые вывески и фонари. Не замечая первые лучи солнца. Та красивая женщина сдержала свое обещание. Их доставили в пригород на вертолете, затем отвезли в «Четыре Сезона». Сказали, что номер оплачен на две недели вперед и попросили хорошо провести время. В ответ на это их лишь попросили сняться в коротком видео, где они помахали ручкой Фениксу. Стоило Стефани закрыть глаза, как она видела лицо незнакомца. Она ощущала кожей, как сильно Феникс изголодался по человеческому теплу. От него веяло космическим, запредельным одиночеством. — Обо всём этом лучше просто забыть. — А ты сможешь, Ник? Просто взять и забыть? — Разве у нас есть выбор? — Мстители, — Стефани села на кровать. — Что? — Та… рыжая. Наташа. Она же в Мстителях? Я знаю, что ты ее запомнила. — Ну да. Но прошу заметить, что я постаралась запомнить всех и все вокруг. Перекати-Поле потер ладони, тщетно пытаясь согреться. Подул на них. — Как видишь, «Феникс», твои подруги в порядке, — Ник захлопнул крышку ноутбука, как только видео закончилось. — Поговорим? Наташа вернулась с одеялом. — Сэр. Позвольте мне… Фьюри кивнул. — Ты же не будешь сбегать? Шпионка ввела код, открыла дверь в камеру. Феникс принял одеяло с благодарной улыбкой. Накинул его на плечи. — Сбегать? Нет, совсем нет. Я просто хочу понять, что вам нужно от меня. — Для начала я бы хотел понять, кто ты. — Я не думаю, что ответ на этот вопрос вас устроит, — под пытливым взглядом Феникс поежился. — Ладно. У меня есть определенные способности. — Ты Бог? Бегает тут один блондинчик из Асгарда, молотком машет. Кстати говоря о них… — выжидающе посмотрел на Наташу. Та кивнула и удалилась. Последнее, что она услышала — как Феникс обкатывал на языке «Асгард». *** Сидящий на полу Клинт поприветствовал Наташу кивком, не отвлекаясь от своего журнала. Как обычно, он залез в ее каюту, игнорируя свою. Шпионка упала на кровать и стянула с ног сапоги. — Куда ты дела одеяло? — Нужно было нашему незнакомцу. Она не посвятила друга во все детали, лишь намекнула что незнакомец той же породы, что Бог Грома. Свалившийся с неба, обладающий какими-то способностями. И не очень адекватный. Точно как Локи. *** Истощенный Феникс прилег на пол. Если он закроет глаза на секунду, то ничего же страшного не случится, верно? Допрос, который устроил ему одноглазый, крайне его утомил. А если сюда добавить путешествие по пустыне и пустой желудок… Что же он ел в последний раз? Кажется, Феникс разделил заплесневелый кусок хлеба со своей сокамерницей — любопытной крысой, навещавшей его в застенках инквизиторов. Это было за пару недель до его казни. Во сне он лежал на коленях у женщины, напевавшей что-то на незнакомом ему языке. Во сне ему было тепло. Проснулся он от воя сирен и панических криков. Конечно же. Он не помнил, чтобы у него бывали магические выбросы во сне, но могло случиться что угодно, верно? Он посмотрел в глазок последней работающей камеры. В помещение влетела Наташа. Шпионка подбежала к пульту, обесточила стекло. — Нам бы очень пригодилась твоя помощь сейчас, — вытерла рукавом щеку, только размазав кровь сильнее. — Мы на самом деле хорошие. — Правда? — скептически приподнял бровь пленник. Прислонился к стеклу плечом. — Трудновато в это поверить. — Есть такая инициатива, — Наташа оглядывалась вокруг в поисках чего-то. — Мстители. Чертыхнулась, услышав приближающийся к ним топот, достала пистолет из кобуры, спряталась за дверью. Не впечатленный представлением Перекати-Поле остался стоять на месте. Толпа влетела в помещение. Двух Наташа сняла сразу, выстрелив им в затылки. Схватила третьего, намереваясь воспользоваться им как живым щитом. Приставила к его виску пистолет. — Не стрелять! — рявкнул кто-то. Мужчина с глазами мертвой рыбы вошел в помещение. Деловой костюм сидел на нем как влитой. Зализанные назад светлые волосы создавали впечатление залысины. — Не сметь стрелять! Все замерли, направив оружие на шпионку. Наташа была в меньшинстве. Сделай она хоть одно резкое движение, она была бы нашпигована пулями. — Ты же умная девочка, Наташа, — почти ласково произнес мужчина. — Мы пришли не за тобой. Романофф послушно опустила пистолет на землю и встала с поднятыми руками. — А за кем же? — прищурилась она. Агент бросил быстрый взгляд на Феникса. — За ним? Почему? Полагаю, о нем вы узнали от ЩИТа. Значит шпионы Гидры проникли и на этот уровень. — Где его вещи? — прервал ее Агент. — Значит, не он сам. А что-то, что у него есть. Феникс вновь сел на пол. От Наташи не укрылась капля крови, вытекшая из носа парня. Он внимательно смотрел на неизвестного Агента, руководителя этого вторжения. Изучал его. — Что за игру Гидра ведет в этот раз? Вы думаете, что у него есть какой-то… артефакт? Да, артефакт, — читала лицо Агента. — Для чего он вам? — Ничего хорошего от них ждать не стоит, — подал голос пленник. Превратил всё оружие в воду взмахом руки. Наташа лишь моргнула. На полсекунды закрыла глаза, и вот уже Феникс стоял спиной к ней. — Спать. Все, кроме главного Агента, повалились на пол. — А теперь… — хищно улыбнулась Наташа, выглянув из-за плеча Феникса. Агент начал нервно нажимать на кнопку на своих часах, в панике ища взглядом среди своих подчиненных кого-нибудь, кто не поддался чарам заключенного. Взрыв сотряс геликарриер, и он резко начал крениться. Феникс поскользнулся и шлепнулся на мягкое место. Агент бросился прочь. Наташа бросила нож ему вслед. То, что их трясло, совсем не помогало, и вместо плеча она проткнула шею Агента. От проклинания себя ее отвлек нервный смех пленника. Он водил ладонью по полу, покрытому тонким слоем воды — растворенным оружием захватчиков. Романофф хмыкнула, включила рацию. — Отряд, направленный для захвата пленного, обезврежен. Что происходит? — Они взорвали турбину! Почему не работает третья турбина, мы не… — Помехи. — Направляемся к океану! Мы не можем рухнуть на Лос-Анджелес! — Это большой город? — наклонив голову вбок, спросил Феникс. — Да. … Там живет около четырех миллионов человек. И мы сейчас пролетаем прямо над ним. — Хорошо, — Феникс медленно встал на ноги и двинулся прочь. — Эй, ты не хочешь вернуться в камеру? В ответ на это пленник обернулся с улыбкой. Наташа бросилась к нему, лишь для того, чтобы поймать воздух. — Что? Как? Инстинктивно повернувшись вправо, к иллюминаторам, шпионка увидела летящего Феникса. Тот приценился и поднырнул под неработающую турбину. Крен воздушного судна начал резко уменьшаться. *** Воитель, разделавшись с захватчиками, включил рацию. Помехи. Ему очень не нравились взрывы, которые он слышал с противоположного конца судна. Недолго думая, он вылетел наружу, решив, что, в случае чего, сможет решить проблему самостоятельно. — Какого черта? — прошептал он, наблюдая за парнем, под руками которого проминался металл, которым был обшит гелиокарриер. Парень, хоть и с усилиями, но вполне успешно поддерживал прямой полет, заменяя собой две турбины. Роуди видел многое на своем веку. Он видел богов, видел зло в чистом виде, видел суперлюдей. Но то, что он наблюдал сейчас, вполне могло переплюнуть многое из этого. Сжатые зубы, выступившие вены на шее, кровь, текущая из ушей и носа. Из-за ветра, оглушительного на этой высоте, Роуди даже не мог спросить, что тут происходит, и кому этот парнишка продал душу за такие способности. — Фьюри, мне нужен техник! — включил связь Роуди. — Может, мы сможем починить второй двигатель, он не в труху, как первый. Парень открыл рот в крике. Роуди летел над второй турбиной, у которой на первый взгляд не было повреждений. — Мистер Роудс? Опишите, что вы видите, — приказала ему, очевидно, кто-то из техников. — Я думаю, частью механизма не является кусок металла, застрявший между лопастей? — Определенно, — хмыкнула техник. — Вырубите питание той стороны! — крикнула она кому-то. — Теперь можете забраться в турбину и вытащить мусор, вас не пошинкует. — Благодарю, это было бы весьма неприятно. Пара ударов репульсоров, пара пинков и тычков, и турбина освобождена. — Я выбрался, можете запускать! — Спасибо, мистер Роудс. Роуди подлетел к парнишке, пытаясь показать ему знаками, что он уже может отпустить. Тот, видимо, поняв, что опасность миновала, опустил руки. И потерял сознание. Полетел навстречу земле. Воитель, вновь чертыхнувшись, рванул за ним. Проверять, выживет ли паренек при столкновении с землей, ему не хотелось. Он схватил парня всего за пару километров от земли. — Фьюри, я… — Аномалия с тобой? Его нужно вернуть в камеру. Воитель нахмурился и резко изменил направление полета. Теперь он направлялся к высотке, крыша которой ему показалась достаточно гостеприимной. — Фьюри… Помехи… не слышу, — Роуди отключил связь, напоследок похрипев. — Роудс, верни… Директор ЩИТа не успел договорить. — И что мне с тобой делать, супермен? — тихо спросил Воитель у бессознательного парня. Воитель скривился при одной мысли о том, что человека, спасшего весь экипаж геликарриера, как и население города, собирались запихнуть в клетку. Как дикое животное.