Miles to go before I sleep

There I was

Holiness in your arms

Then I fell into the sea

Godhead - Cloud Boat

В комнате было тихо. Солнце клонилось к горизонту. Внутри не включали свет. Феникс лежал, укутавшись до подбородка. Наташа сидела на стуле у койки, левой рукой придерживая плечо. Почти что задремывала. Он долго молчал. Прошептал: - Я думал, в этот раз получится. Наташа приподняла брови, не сразу поняв: - Что получится? - Уйти. Я же умер уже давно. Это тело просто... осталось. Забыли убрать. Он подтянул одеяло, отвернулся к окну. - Но он спросил меня, хочу ли я там остаться. И я отказался. - Кто? - Мальчик. Он всегда просит меня задержаться. Мне там нравится. Тепло там. В Посмертии. Замолк. В палате повисла легкая, сумеречная тишина. Признался тихо: - Я закончился. Еще там. Где я еще верил. Где я мог вести людей в бой. Но я до сих пор... до сих пор. - Ты остался. Этого достаточно. Феникс тяжело сглотнул. Лег на спину. Посмотрел на Наташу серьезно. - Он жив, Рыжая. - Что? - Баки. Который с яблоками. И с тем ножом. Баки. Его нет там. В Посмертии. - Ты уверен? - выдохнула Наташа. - В Царстве мне не лгут. Она выпрямилась на стуле. Выругалась. - Ты даже не понимаешь, да? - Это значит, что он до сих пор падает с поезда. Он замолк. Тишина сгустилась. И вдруг - почти шепотом: - Я до сих пор на той войне, где убивали детей. Феникс пошевелился. Потом медленно, дрожащей рукой откинул одеяло. - Не сейчас, - шпионка подалась вперед. - Нет. Но он не послушал. Оперся на локоть, с трудом, как из могилы, вырвался в сидячее положение. - Я могу помочь, - прошептал. - Я могу его найти. Он сделал движение, как будто хотел соскользнуть с койки. И тогда Наташа шагнула вперед и подхватила его. Сломанная рука стрельнула болью в плечо, но она не отступила. Он оказался почти невесомым. Романофф вдруг ощутила, как часто-часто бьется его сердце. Как у испуганной птички. - Вот же упрямец, - выдохнула она. - Ты бы себя поберег. - Отпусти. Я не... мне не нужно... Но в тот же миг сдался, осел у неё на груди, будто только так мог позволить себе слабость, на пару секунд. И в этот момент она почувствовала, как боль уходит. Мягко. Незаметно. Она замерла. - Что ты... - начала было Наташа, но Феникс уже начал оседать. Мир сжался в точку. В мгновение между жизнью и смертью. Наташа вдохнула резко. И не выдохнула. Словно боялась спугнуть чудо. Как будто в руках у нее был не человек, а тень, что ускользала сквозь пальцы. Феникс посмотрел на нее остекленевшими глазами. Как будто не узнавал. Обмяк. Повис всем весом на шпионке. - Джарвис, вызови Брюса. Срочно. - Уже в пути, мисс Романофф. Она придерживала его голову левой рукой.

***

- Глюкоза по нулям, - Брюс смотрел на мониторы. Нахмурился, прикоснулся к тачпаду. - Нужно... черт, это полный откат. Он на грани. - Я не просила, - Наташа стояла рядом, снимая повязку. Движения были неуверенные, почти виноватые. - Оно... оно само. - Знаю, - тихо отозвался Брюс. - Это не ты. Это скорее… Он замолчал, глядя на показатели. - Он говорил, что плохо себя контролирует. Когда стресс. Наташа замолкла. Прикоснулась к руке - осторожно, проверяя. Боли не было. Совсем. Как будто кость никогда не ломали. - Брюс... Если так будет каждый раз?.. - Он не протянет долго, - просто ответил доктор. Из коридора послышались шаги. Открылась дверь. Тони встал в проеме. Выдавил: - Никто. Никто больше его не трогает. - Тони… - Ни под предлогом заботы. Ни из сочувствия. Никаких случайных касаний. Ни одного. Он подошел к кровати, рухнул на стул - будто ноги больше не держали. Резко провел ладонями по лицу. - Он же вылечил мне тот порез. А я думал, что специально. - Я подготовлю протокол, - кивнул Брюс. - Магическая передача энергии. Ограничить контакт. Полный физический барьер. Пока не научимся останавливать это. - Он утекает сквозь пальцы, - Тони протянул руку… и замер. Не касаясь. Просто смотрел. Он зажмурился, стиснув зубы. Старк не привык чувствовать себя таким беспомощным. Словно все его усилия тщетны, как бы он не старался, хоть душу выверни. Тишина накрыла комнату. Только гул мониторов и неустойчивое, рваное дыхание. Феникс пошевелился. Прошептал почти беззвучно, на выдохе: - ...móðir mín... ekki láta mig hverfa... Наташа вскинула голову. - Староасгардский, - тихо сказал Брюс. Тони поднялся. - Что это значит? Из динамиков почти что прошептал Джарвис: - «Мать моя. Не позволь мне исчезнуть.» Они стояли молча. Феникс не шевелился.

***

В медотсеке тихо гудело оборудование. Наташа сидела на кушетке. Сняла кофту, осталась только в майке. Левая рука лежала на подставке. Брюс колдовал над рентгеном. - Чуть подвинься... вот так. Не дыши. Запустил аппарат. Экран вспыхнул белым. Раздался тихий щелчок. Брюс повернул монитор к себе. Замер. - Что-то не так? - спросила Наташа. Беннер не отвечал. Наконец, осторожно заговорил: - Я ведь делал тебе снимок, да? Я же помню. - Да, - Наташа нахмурилась. - Закрытый перелом. Диагноз подтвержден. В комнате на миг воцарилась густая, вязкая тишина. Как после взрыва. Брюс выдохнул. Сжал-разжал кулак. Глухо пробормотал, будто уговаривая не только Наташу, но и самого себя: - Это было. Я не ошибся. Наконец, собрался. Увеличил изображение. Щелкнул старый снимок. - Вот здесь, - он указал, - перелом. Четкий, чистый, со смещением. А теперь… Переключился. На экране идеальная, гладкая кость. Ни трещины. Ни воспаления. Будто ничего и не было. - Я не просила, - повторила Наташа. - Не просила. - Знаю,- Брюс отстранился от экрана. Посмотрел на Наташу, вдруг покраснел. Отвел глаза. Шпионка хмыкнула, но накинула кофту на грудь. Брюс неловко спрятался за монитором. - Здесь даже регенерация не объяснит. Это не биологическое. - И каждый раз вот так? - Не думаю, что он сам знает. - Брюс говорил тише. - Я бы сказал - он чувствует. Но старается скрывать. Чтобы не… Он замолк, будто споткнулся. Медленно потер руку. Именно то место, где у Птицы стигматы. Хихикнул нервно. Выругался под нос. - Я же ученый, Романофф. А это... Черт. Этому нет научного объяснения. Он просто отдает свою жизнь. Без остатка. Наташа смотрела на него. На его профиль, спрятанный за экраном. На покрасневшие от смущения уши. - А ты бы не отдал? - тихо. Он не сразу понял. Повернулся к ней. Встретился с ее взглядом. - Нет, - сказал Брюс просто. - Я бы тоже отдал. Если бы это значило, что кто-то выживет... Или ты. Наташа чуть приподняла брови. Ничего не сказала. Но улыбнулась. Почти незаметно. Посмотрела на дверь, ведущую в палату Феникса. - Стив справится, - ответил на незаданный вопрос Брюс. - Да. Спасибо. За все.

***

Он не смотрел на бумагу. Карандаш летал по ней сам. Стремительная линия - рука, лежащая на одеяле. Слишком тонкая. Иногда Феникс шевелился. Шептал что-то на чужом, забытом языке. Стив не понимал слов. Но понимал тональность. Так умоляют. Так... Стив поморщился, стер с пальцев эфемерную кровь, смешанную с землей. Тем же тоном молились солдаты в окопах. Даже те, что не верили в Бога. Он хотел спросить, конечно хотел. До зуда в глазах, до ноющих зубов. "Как Баки может быть жив?" Стив ведь видел… Видел ущелье. Снег. А теперь этот мальчишка сказал: "Он не в Посмертии." И Стив не знал, что страшнее - надежда или возможность снова потерять. Он продолжал рисовать. Вторая линия - ключицы. Тонкие, будто из стекла. Третья - шрам. Тонкие, светлые линии, спускающиеся по шее. Стив поймал себя на мысли, что не хочет закончить рисунок. Как будто, дорисовав - он подтвердит: да, это реальный человек. И значит, его можно потерять. Он положил карандаш. Сел ровнее. За окном совсем стемнело. Стив сидел, не двигаясь, с прямой спиной - словно вахту нес.