Маг я, по-вашему, или кто?

      Дорога из Майра вилась меж холмов, поросших жесткой, выцветшей на солнце травой. Тишина после шумного города давила на уши, и лишь скрип телеги Тьюка да мерный шаг наших ног нарушали это безмолвие. Мы шли уже несколько часов, и навязчивая мысль не отпускала: а что, собственно, я хочу увидеть? - "Познавать мир" — сказал Харон. Звучало мудро и просто, но как это сделать на практике? Смотреть на закат и вдруг осенит? Юрг, шагавший впереди, казалось, читал мои мысли. Он то и дело останавливался, вглядывался в расщелину скалы, трогал кору старого дуба, даже принюхивался к ветру, будто пытался уловить в нем форму для своей "Власти". Потом вздыхал и плелся дальше. - Может, надо дракона увидеть? - наконец не выдержал он, оборачиваясь ко мне. - Или океан. Говорят, он такой огромный, что конца и края нет. Вот это масштаб! Территория! - Территория - это не обязательно что-то большое. - лениво отозвался с телеги Вильгельм, даже не смотря на нас. Он, кажется, досыпал вечернюю порцию пива. - Это то, что ты чувствуешь своим. До последней пылинки. Что ты можешь представить с закрытыми глазами в мельчайших деталях. Харон говорил: Назови и очерти. - Легко сказать. - проворчал Юрг. - Я за неделю столько всего перебрал: "Власть горных вершин", "Власть спокойного пламени", "Власть несокрушимой стали"… Ничего не цепляет. Знак пальцами сложить - пожалуйста, а вот чтобы внутри, в груди, отозвалось - нет.       Я понимал его лучше, чем хотел бы. Та же проблема. Силой хотелось обзавестись, была сама возможность, но искры, того самого внутреннего образа, не возникало. Мы шли через мир, а он скользил мимо нас, как вода сквозь пальцы.       К вечеру мы свернули в небольшую рощицу у ручья, чтобы стать на ночлег. Пока Юрг помогал Тьюку с конями, а Вильгельм с таинственным видом принялся раздувать костер. Подозреваю, с помощью чего-то посильнее пары сухих веток. Я отправился к воде. Ручей был неглубоким, прозрачным, и в его зеркальной глади, уже подернутой вечерней синевой, отражалось небо и склонившиеся ветви ив.       Я замер, глядя на это отражение. Оно не было идеальным, хрупким. Достаточно ветра - и небо разобьется на тысячи мерцающих осколков, словно стеклянная роза. Достаточно камня - и образ мира исказится кругами. И вдруг меня осенило. Не огромное. Не грандиозное. А вот это. Мир на грани реальности и иллюзии. Тонкая грань, где все может быть иным.       Пальцы сами сложились в жест, что походил не то на просьбу подать милостыню,не то на место, где должен прорасти цветок. Не окружность, как у Вильгельма, а две извилистые линии, между которыми я поймал отражение в воде. "Власть…" - мысль искала название. Не "зеркало", слишком просто. "Власть Господня: отражение цветка». Звучало странно, но в груди что-то екнуло, слабо и неясно.       Я попытался, как учил Харон, влить в этот воображаемый пространственный "срез" между пальцами крупицу магии. Искра энергии мелькнула и тут же погасла, не задержавшись, не оформившись. Никакого сияющего обруча, конечно, не возникло. Но на миг показалось, что отражение в воде под моими пальцами дрогнуло не от ветра. - Эй, Гальс! Идею нашел или воду заколдовываешь? - окликнул меня с берега Юрг, неся охапку хвороста. - Проверяю. - уклончиво ответил я, сзжимая онемевшие пальцы. Сердце билось чуть чаще. Это было ничто. Едва намек. Но это было мое. Не дракон и не океан, а тихий ручей на закате, ставший дверцей. - И чего? - оживился Юрг, бросая хворост у костра. - Пока ничего. - честно признался я, подходя к огню. - Но, кажется, я понял, где искать. Не в масштабе, а в… взгляде. Вильгельм, помешивая в котелке уже закипавшую похлебку, одобрительно хмыкнул: - Наконец-то дозрели. А то смотрел я на вас - мечетесь, как олени на солончак, чувствуете, что нужно, а найти не можете. Территория - она не только вовне. Она в точке, где твое восприятие меняет мир. Юрг сел на камень, задумчиво уставившись на пламя. - В точке… - пробормотал он. - Ладно. Завтра буду искать свою точку. А пока что территория моего желудка требует наполнения. Что там у нас, профессор?       Мы заулыбались. Путь был долгим, "Власть" - неуловимой, но костер был теплым, еда - готовой, а дорога - ещё впереди. И в этом уже был свой, пока еще не названный, смысл.