Жизнь Себастьяна Пайнса

Билл не знал сколько времени прошло с тех пор, как он переродился, но судя по всему, Шестопал, Феска и он сам могли наконец покинуть это место под названием… Больница. К его носу были присоединены какие-то раздражающие трубки, поэтому он был рад, что уже избавился от них. Он прижался к груди женщины (теперь уже одетой) и смотрел на сварливого мужчину, которого ему предстояло называть «папой» до конца этой глупой земной жизни, пока тот пытался запихнуть всё в багажник машины. Ему уже нравилась эта женщина, с ней было тепло, и она давала ему то, от чего его тело переставало рычать. — Три автокресла… — сердито пробормотал мужчина. — Мне пришлось купить три чёртовых автокресла, иначе меня оштрафуют! Медсёстры, помогавшие им с двумя другими близнецами, сочувствующе поморщились. Очень счастливый новоиспечённый отец бросил детские вещи багажник и захлопнул его, взял детей у женщин и посадил их в автокресла. Стэны слегка пошевелились, но не проснулись. Однако Билл не хотел спать, это для слабаков. Он не спал и оглядывался по сторонам. Его жёлтый глаз был широко открыт, а карий прищурен. — Ты очень любопытный, не так ли, Себас? — Кэрин пощекотала ему живот и Билл взвизгнул, дрыгнув своими бесполезными ногами… НЕТ! Что это за колдовство?! Судороги! — Кэрин, посади ребёнка в машину или оставь его, мне нужно вернуться на работу. — настаивал мужчина, и его жена, вздохнув, аккуратно усадила ребёнка в детское кресло рядом со Стэнли. Подожди! Не оставляй меня с ними! — прокричал Билл. Себастьян громко захныкал. — Нет, малыш, я здесь! Мамочка здесь, хорошо? — услышав её голос, он немного успокоился, но всё равно не хотел оставаться с этими придурками. И он надул губы. Когда металлическое приспособление сдвинулось с места, он посмотрел на Стэнли, а затем на Стэнфорда (он узнал его по рукам) и что-то проворчал. Они спали~ Ох, было бы обидно, если бы… — УААААА!!! — закричал Себастьян во весь голос, напугав родителей и разбудив братьев. Он увидел, что они плачут, и попытался улыбнуться, но заметил, что тоже не может сдержать слёзы. Чёрт! Молодые родители вздохнули. У Филбрика раздражённо задёргался глаз, когда Кэрин попыталась успокоить плачущих младенцев, но у неё ничего не вышло. Тройняшки! Они должны быть тройняшками!

***

— Добро пожаловать домой, дети. — прошептала им Кэрин. Мужчина одной рукой держал Стэнли, а другой толкал детскую коляску, в которой спал Стэнфорд. Себастьян не хотел, чтобы Филбрик брал его на руки, поэтому сейчас его держала Кэрин, хоть и нервничала из-за этого. Малыш был таким идеальным! Но его глаз был… мягко говоря, пугающим. Билл огляделся, посасывая большой палец. Это был небольшой дом, немного захламлённый, но пригодный для жизни, со всеми необходимыми детскими вещами. Он увидел на стене календарь с обведённой датой. 15 июня 1970 года. Должно быть, в этот день он и родился. Он не мог разглядеть дату как следует другим глазом. Дурацкий новорождённый глаз! Тройняшек отнесли в их комнату, выкрашенную в нежно зелёный цвет и полную детских вещей. В центре стояла большая деревянная кроватка. Кэрин предлагала купить две отдельные кроватки, но муж отказался. Теперь, когда у них появился ещё один ребёнок, он ещё больше не хотел покупать отдельную кроватку. К счастью, медсёстры сказали Кэрин, что совместный сон успокаивает младенцев, так как в утробе матери они были вместе. Она решила, что в этом есть смысл и поверила им. — Я ушёл. — пробормотал Филбрик и, не сказав больше ни слова, оставил молодую мать с тремя младенцами. Вероятно, он думал, что она справится с ТРЕМЯ новорождёнными. Кэрин надеялась, что это действительно так, а не просто нежелание видеть своих сыновей. Кэрин уложила Себастьяна, положила рядом с ним Стэнли и, наконец, взяла из коляски последнего спящего малыша, погладила по нежной щёчке, и аккуратно положила рядом с Себастьяном. — Что же нам с вами сделать?.. — вздохнула она, глядя на малышей. Стэнли захныкал от голода, и она со вздохом взяла его на руки, чтобы покормить. Нет! Нет! Он этого не получит! Я не делюсь, мэм! Карий глаз Себастьяна наполнился слезами, когда он увидел, как мама кормит его брата. Кэрин взглянула на него и её глаза расширились. — Нет, нет, нет, пожалуйста, не плачь! Пожалуйста! — умоляла она. Всего через несколько секунд у неё уже было три плачущих ребёнка: двое голодных и один очень злой и ревнивый.

***

Билл оказался в пустом белом пространстве. Он опустил взгляд на свои руки и, к своему огромному удивлению, увидел чёрные руки с четырьмя пальцами и треугольными ногтями. — О, чёрт, да, я вернулся! — воскликнул он и его голос эхом разнёсся по пустому пространству. Всё это было сном! Ужасным кошмаром! — Не… совсем. — он обернулся и увидел ещё один треугольник, Билла, чуть поменьше его, который лениво парил перед ним. — Что?! Что это значит? Кто ты такой?! Где я?! — сердито спросил Билл. — Добро пожаловать в твой собственный мир разума! — рассмеялся Билл 2. Билл нахмурился, огляделся по сторонам и расхохотался. — У меня нет мира разума! — Ну, у Себастьяна оно есть! — насмешливо сказал Билл 2. — Тогда почему здесь так пусто?! — в замешательстве спросил Билл. Неподалёку он увидел три двери. Рядом с ними была жёлтая дверь с его символом. — Эм… потому что тебе всего четыре дня от роду?! МОЖЕТ БЫТЬ?! — невозмутимо ответил Билл 2 и Билл почувствовал, как его самодовольная улыбка становится шире. — Не волнуйся, он будет расти и меняться вместе с твоим телом и обретать воспоминания. — Кто… ты? — Ну, я — это ты! Билл Шифр, рад знакомству! — он взял свою шляпу и приподнял её. — Я Билл… — Билл задумчиво нахмурился. — Да, это ты! Но и я тоже ты! Со всеми мыслями и воспоминаниями о Билле Шифре, которые тебе удалось сохранить после того, как ты заключил эту дурацкую СДЕЛКУ! — Билл 2 покраснел, а Билл был совершенно потрясён. — МОЯ СДЕЛКА?! Я не справился! — Нет! Но ты согласился не зная всех подробностей! Ты не знал, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИЗОЙДЁТ! Я всего лишь физическое воплощение твоей личности и воспоминаний, ТЫ, БОЛЬШОЙ ИДИОТ! Билл застонал и поплыл в белоснежную даль. Билл 2 последовал за ним. — Ненавижу это… — пробормотал он. — Великий Билл Шифр… превратился в обычное человеческое дитя! — Где все мои знания? — Ушли! — нетерпеливо сказал Билл 2. — Моя сила? — Кто знает? — Билл…? — Да? — Почему в сознании этого болвана я выгляжу как треугольник? — ему было любопытно. Обычно люди выглядят также, как и в реальной жизни. — Ах. Ты и правда становишься тупым человеком, даже быстрее, чем я думал… Себастьян живёт уже 4 чёртовых дня! Можешь хоть реветь, мне всё равно! — вздохнул Билл 2, помассировав глаз. — Нет, нет… всё в порядке… — пробормотал Билл, расстроенный сложившейся ситуацией. Круги… что же ему делать? — Дверь с моим символом… За ней хранятся все мои воспоминания? Билл 2 вздохнул и сел в воздухе рядом с ним. — На данный момент… да. Но… велика вероятность, что со временем они исчезнут… — ЧТО?! — встрепенулся Билл, уставившись на своего двойника с широко раскрытым глазом. — Эй, я всего лишь их Хранитель! Не я устанавливал правила! Билл прижал руку к тому месту, где у него должен быть лоб. — Нет, нет, нет! Ты хочешь сказать, что я забуду свою жизнь?! Я НЕ МОГУ! Я НЕ БУДУ! Я СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ! — Билл покраснел от гнева, в его руках появилось синее пламя, но Билла 2 это, похоже не смутило. Он пожал плечами. — Это не честно! — в панике крикнул бывший демон разума. — Я знаю… Вот почему ты не можешь всё забыть… Но ты же согласился на сделку, сказав, что хочешь сохранить только моменты «славы и счастья». — Билл 2 показал пальцами кавычки. — А вот КАКИЕ воспоминания эта глупая ящерица позволила тебе сохранить… Это совсем другая история… Билл застонал, он чувствовал себя таким тупым! Он вздохнул, чтобы сдержать гнев. Ему нужно было найти способ всё исправить, но пока ему оставалось только ждать. Сейчас не было смысла беспокоиться, он ничего не мог сделать, пока выглядел, как младенец. Он посмотрел на жёлтую дверь, а потом на Билла 2, который наколдовал пилочку для ногтей и со скучающим видом рассматривал свои ногти. Он поплыл к двери и вздохнул. Он всё ещё помнил свою прежнюю жизнь. Он был Биллом Шифром, самым могущественным демоном разума! Но что-то внутри звало его… Это было похоже на голос. Как раз в тот момент, когда он собирался взяться за ручку, всё начало исчезать. Он просыпался. Билл медленно открыл глаза, проснувшись в своей кроватке. Он почувствовал жжение в руке и его карий глаз наполнился слезами. Точно. Сегодня им сделали прививки и он умудрился уколоться иглой. Он почувствовал, как кто-то легонько ударил его по лицу и увидел, как Стэнли положил на него руку. Стэнфорд спал с другой стороны от него, и его спокойное дыхание раздражало Билла. Его подгузник намок, и в животе снова заурчало. Он тихо захныкал. Он так ненавидел Аксолотля… Себастьян выплюнул пустышку и начал плакать, пиная своих братьев.

***

— Он не будет спать с ними в одной комнате. — заявил Филбрик после первых месяцев жизни с тройняшками. Родителям тройни приходится сложнее, чем остальным, но ИМ! О, боже, им приходится СЛИШКОМ тяжело. Себастьян плакал абсолютно ИЗ-ЗА ВСЕГО! И успокоить его было практически невозможно. Не помогало даже кормление и укачивание! Если Кэрин не было рядом, когда он просыпался, он плакал; если она оставляла его в кроватке, он плакал; если его не кормили и не купали первым, он плакал! А что касается последнего, то он просто… знал, когда первыми были Стэнфорд или Стэнли! В конце концов, Кэрин согласилась с решением Филбрика, потому что Себастьян постоянно причинял боль своим братьям… Ей было мучительно просыпаться посреди ночи не для того, чтобы покормить их, а чтобы успокоить одного из плачущих сыновей, которому причинили боль. Последний случай произошёл неделю назад и Стэнли получил кровоточащую рану. Трёхмесячные тройняшки лежали на полу на спине, Кэрин присматривала за ними, когда Стэнли внезапно вскрикнул, потому что Себастьян поцарапал его щёку своими маленькими ногтями. Справедливости ради, Билл пытался отобрать у него игрушку. Это была его игрушка! Феска знал об этом! В доме было ещё две комнаты: одна — небольшая, рядом с той, где жили тройняшки, а другая — чердак. Вещи Себастьяна перенесли в соседнюю комнату, и малыш, кажется, был рад, что у него появилась собственная комната. Я не делюсь!

***

Сегодня тройняшкам исполнилось пять месяцев. Билл проснулся после дневного сна, которое ему навязало его собственное тело, и огляделся. Вокруг было тихо, он не слышал шагов мамы и папы. Он мог просто снова лечь спать, но решил этого не делать. Он был так раздражён, что НИКОГДА не перестанет жаловаться! Это было не то, чего он хотел! Когда к нему вернутся силы, он убьёт всех, особенно эту гигантскую ящерицу! Может быть, он пощадит Кэрин, она ему нравится… Он начал издавать злобные звуки и дрыгать ногами с новой силой, которая появилась у него за последние месяцы. Если ему суждено пройти через это, он позаботится о том, чтобы все остальные страдали вместе с ним! Он начал громко кричать, чтобы позвать Кэрин. — Не могу дождаться, когда смогу говорить… — проворчал Билл. Кэрин не приходила слишком долго и Себастьян стал кричать ещё громче. Он мысленно фыркнул, когда женщина наконец вошла в комнату. — Всё в порядке, милый, я тебя слышала… Всё хорошо… — Пробормотала Кэрин и прижала малыша к груди. Билл фыркнул и попытался потянуть её за рубашку, чтобы добраться до молока. Он хотел есть. — Не сейчас, Себас, сначала нужно тебя искупать… — Кэрин вытерла слезу и поправила малыша на руках. Билл нахмурился и положил голову нй на плечо, пока она несла его в ванную. Из её горла вырвалось рыдание и он заметил слёзы на щеках. — Что случилось? Почему ты плачешь? — его голос звучал как бульканье, и она грустно улыбнулась. Они не сразу пошли в ванную, а сначала зашли за Стэнфордом, который сидел в своей комнате и сосал палец на ноге. Билл завизжал, когда она подняла его и направилась в ванную. Нет! Глупый человек! Это моя ванна! Я не хочу быть с ним! Кэрин нахмурилась, взглянула на детей и попыталась решить, каким будет следующее логичное и ответственное решение — взять ещё одного ребёнка… Билл нахмурился, когда она снова всхлипнула, оставила их в ванне без воды и убежала за Стэнли. Он сердито посмотрел на Форда, который таращился на него огромными карими глазами. Форд захныкал и попытался коснуться его лица. Отойди, Шестопал! Себастьян вскрикнул, когда Форд положил свою крошечную слюнявую ручку ему на лицо. — АААААА!!! — мысленно закричал он Если бы Кэрин не вернулась со Стэнли, разъярённый малыш Билл ударил бы шестопалого малыша Форда. Поскольку тройняшки теперь могли сидеть самостоятельно, купать их стало немного проще. Кэрин сняла с детей одежду и наполнила ванну тёплой водой, а затем дала им игрушки, чтобы они могли поиграть. Билл изо всех сил сверлил женщину взглядом и хныкал, когда братья прикасались к нему или брызгали на него водой. Стэнли визжал и что-то бессвязно бормотал, ударя игрушкой по воде, а Стэнфорд хихикал, жевал предложенную игрушку и болтал пухлыми ножками. Зачем ты их привела?! Это была моя ванна!!! МОЯ!!! Билл нарочно всхлипнул, чтобы донести свою мысль, и это заставило черноволосую молодую маму расплакаться ещё сильнее. Кэрин не хотела показывать свою слабость перед детьми, но ничего не могла с собой поделать. Она больше не могла сдерживаться… — Пожалуйста, Себас… Пожалуйста, не плачь… — она вылила воду на голову Себастьяна и он чуть не захлебнулся, но перестал плакать. Кэрин продолжала плакать, слёзы текли по её лицу. Стэн и Форд не замечали как расстроена их мать, они не понимали что происходит, но Билл поднял голову и в замешательстве посмотрел на маму. — П-прости, Себас… П-прости… Я не знаю что делать… Всё так сложно, малыш… И ты плачь, плачешь, и… От этого только хуже! А твой глаз… Он меня пугает… так сильно… Но это не твоя вина, малыш, а моя, прости. — она вытерла слёзы рукой и всхлипнула. — Прости. Билл посмотрел на играющих братьев, которые ничего не замечали, а затем снова на мать. У него внутри всё сжалось, и он тихо всхлипнул. Что это за ужасное чувство?! Эй…эй, Кэрин… Я не знал, что это тебя так задевает… Я всего лишь хотел позлить Шестопала и Феску… Не плачь… — И хуже всего то, что я одна и… и я не знаю как заботиться о вас троих. Мне нужна помощь, но ваш папа никогда не помогает мне… — кисло продолжила она и Себастьян выпятил нижнюю губу. — Ты одна? Где мужчина? — спросил он. Теперь, когда он об этом подумал, он понял, что почти не видел Филбрика. Он никогда не помогал Кэрин. Билл знал, что он не самый воспитанный, ставший ребёнком, демон в мире, но Стэн и Форд тоже были здесь и он предположил, что кормить, купать и заботиться о трёх младенцах в одиночку не так просто. — Я обещаю, ваш папа не плохой, хорошо? Он… он не хотел причинять мне боль… Он… он ушёл чтобы успокоиться, но он вернётся. Папа скоро вернётся, хорошо? — Кэрин подавила всхлип, но слёзы продолжали течь. — Ладно. — подумал Билл. Он точно не собирался оставлять Филбрика в живых, когда (если?) вернёт свою силу… Как он смеет оставлять маму одну?! Глаза Билла расширились когда он осознал, как назвал Кэрин. — Я-я имею в виду… Его достали из ванны, вытерли и завернули в мягкое жёлтое полотенце. Кэрин оставила его в манеже, всё ещё завёрнутого, и повторила действия ещё два раза. Билл собирался расплакаться, он ненавидел, что она целовала в лоб и его братьев (я думал, это только со мной так!). Но вспомнил о том, что сказала Кэрин. Он икнул. Он не собирался плакать. Она не заслуживала страдать ещё больше. Он неосознанно поднёс руку к глазу и ткнул его большим пальцем. Он захныкал и заскулил, а затем потёр глаз кулаком. Ай. Больно. Он попробовал ещё раз и осторожно поднёс большой палец ко рту. Верно. Дурацкий глаз. Он больше не превращается в рот… Я буду вести себя… Но я делаю это не ради них! Кэрин, казалось, была благодарна младшему сыну за хорошее поведение, и оставшийся день прошёл спокойно. Она играла с тройняшками, и к концу дня Себастьян, уставший и капризный, нуждающийся во сне, был взят мамой на руки, чтобы его покормили. Он закрыл глаза и крепко вцепился шестипалой ручкой в мамин палец, пока она устраивала его у себя на груди, чтобы он мог нормально присосаться. Когда он наконец был готов, то жадно присосался к груди, прислушиваясь к успокаивающему сердцебиению матери. Вот так, если он закроет глаза, то она не будет его бояться. Он будет выглядеть нормально, а она будет счастлива. Он мог бы привыкнуть к этому…

***

Что значит ты больше не будешь меня кормить?! Ему пришлось заплакать прямо сейчас, оттолкнув бутылочку с молоком и нарушив обещание, которое он дал два месяца назад. У него жутко болели и чесались дёсна. Себастьяна доставили в больницу вместе со Стэном и Фордом, когда Филбрик нашёл его с окровавленными губами и рукой. Мальчик кусал губы и руку, чтобы облегчить боль, и два острых белых клыка, которые росли у него во рту, кусали чувствительную кожу. — Я никогда не видел ничего подобного… — доктор прибывал в оцепенении несколько секунд, прежде чем приступить к осмотру братьев. У Стэна было два нижних резца, а у Форда — два нижних и один верхний. Они тоже жевали свои руки, пускали слюни и мучались от боли, но их маленькие зубки не могли нанести таких повреждений, как у Себастьяна. Мать не могла кормить его естественным образом, так как это теперь причиняло боль, и ей приходилось кормить его из бутылочки. Но ребёнок ненавидел это! — Пожалуйста, Себастьян, выпей это! Только через мой труп! Ты даже Шестопала и Феску не заставляешь пользоваться этим! Билл уставился на соску бутылочки и заплакал ещё громче. Была ночь. Поздняя. Очень поздняя. Билл был голоден, а Кэрин устала. Но ни один из них не собирался сдаваться. — Ты можешь заставить этого сопляка заткнуться?! И мать и сын замерли, и взглянули на разъярённого мужчину, стоявшего в дверном проёме. — Я-я пытаюсь, но ему не нравится бутылочка… — тихо извинилась Кэрин и опустила голову. Она отчаянно продолжала укачивать малыша, но он не переставал плакать. Филбрик зарычал, уже раздражённый этим ребёнком, и подошёл к жене. Он схватил её за руку так сильно, что на ней останутся синяки. Кэрин поморщилась и закрыла ребёнка собой. — Мне всё равно. Заткни его или это сделаю я. — прошипел он, оттолкнул её и ушёл. Себастьян проводил его взглядом и прищурился. Он и не думал, что его ненависть и отвращение к этому человеку могут стать ещё больше! А ведь он был человеком всего семь проклятых месяцев! Кэрин повторила свою просьбу ещё раз, на этот раз тише, и Билл вздохнул, прежде чем открыть рот и начать пить молоко. Он сделал это не потому, что она его попросила, а потому, что не мог вынести мысли о том, что этот придурок будет ею командовать… О, треугольники, я становлюсь сентиментальным…

***

Следуйте за мной к свободе, мои братья! Билл безудержно хихикал, ползая по дому. Рука, колено, рука, колено, рука, колено. О, как он скучал по самостоятельным передвижениям! Он остановился, сел и обернулся, чтобы посмотреть идут ли за ним его братья, но увидел, что они играют с игрушками. Стэнли сосал соску и стучал кубиком по полу. Стэнфорд, казалось, был зациклен на ярком пластиковом мячике. — Наа! — крикнул он — Эй! Почему вы не идёте?! Форд ответил ему булькающим звуком, а Билл невозмутимо продолжил. Он издал раздражённый детский звук и пополз обратно к близнецам. Их мама разговаривала по телефону и рассказывала собеседнику что-то о том, что в будущем он станет знаменитым. — Я абсолютно уверена! Мои карты показали мне это! — уверяла она. Она такая лгунья… Я так люблю её! Билл захныкал, почувствовав жжение во рту. Он поднёс ко рту руку с шестью пальцами и начал сердито её жевать. У него снова начали резаться зубы, и это больно! Он лениво взглянул на братьев и увидел, как Стэнфорд ползёт к лестнице за откатившимся мячиком. — Этот идиот сам напрашивается на смерть… Что ж… мы мы вполне можем сойти за близнеца… — подумал он, наблюдая, как тот приближается к краю. — О, круги, я действительно становлюсь мягкотелым… — он издал детский смешок и посмотрел на маму. — Кэрин? Эм, не хочу тебя отвлекать, но твой сын сейчас разобьёт себе голову, алё? Его попытка заговорить прозвучала как детский лепет, к которому мама уже привыкла, и не привлекла её внимания. — Гааа! — закричал Себастьян. — Давай же! — Ммммм! Хмммммф! На! М-м-ма! Ма! Мама! Мама! — когда он научился шевелить языком так, как ему хотелось, он мысленно порадовался и начал повторять это слово снова и снова. — Эй! Форд вот-вот умрёт! Кэрин?! Тюфу! Ладно! Мама! Кэрин нахмурилась, услышав незнакомый звук, и увидела, как Себастьян пристально смотрит на неё, повторяя то же слово… Это было его первое слово! — Себ! — МАМА! — он указал на лестницу и её зелёные глаза уставились на Стэнфорда, который вот-вот упадёт. Он вскрикнула, отбросила трубку телефона и бросилась к сыну, чтобы поймать его. — О БОЖЕ! Стэнфорд, глупыш! Никогда больше так не делай! Ты так напугал Маму! — она обняла его, а Форд хихикал и хлопал в ладоши. Она отнесла его к братьям и взяла на руки Себастьяна, который снова занялся своими ноющими дёснами, покусывая крошечную ручку крошечными острыми зубками. — Ты маленький герой, Себастьян! Ты знаешь это? — она потёрлась носом о его нос. — Скажи «мама»! Пожалуйста, скажи «мама». Она медленно произнесла это слово, и малыш уставился на неё. Она поморщилась, слишком долго глядя в его неподвижный жёлтый глаз. В конце концов, Себастьян хихикнул и закричал. — МАМА! — он коснулся её носа своими крошечными ручками и женщина рассмеялась. Она поцеловала его в щёку, опустила на пол и взъерошила ему волосы. — Ты спас своего брата, спасибо тебе, Себас. — она снова потянулась к телефону, но продолжила наблюдать за тройняшками. Себастьян хихикнул и посмотрел на Форда. — Слышал, Форди?! Я тебя спас! Теперь ты должен мне своего первенца! — он рассмеялся, но замолчал, увидев, как тот берёт соску Стэна и кладёт себе в рот. — Ладно… Теперь, когда я всё обдумал… Ты будешь обязан мне жизнью. — серьёзно сказал Билл, но на самом деле имел в виду не это. Он уже начал привязываться к этим идиотам… Но нет, он никогда в этом не признается. Даже когда сможет говорить.

***

Сегодня тройняшкам исполняется год! Себастьян был, мягко говоря, удивлён. Людей стало больше! Он помнил, что видел их в какой-то момент, когда-только родился заново, но не обратил на них особого внимания. Там были брат Кэрин, его жена и их сын, сестра Филбрика, её муж и их близнецы, мать Кэрин и отец Филбрика. Он взял маму за руки и пошёл, якобы здороваться со всеми. Он хотел, чтобы они ушли из его дома, но не возражал против тренировки. Он пытался привыкнуть к движениям. Лево, право, лево, право! — Ладно, я вроде понял. Это как привыкнуть к сосуду! Верно! Хорошо, отпусти меня! Я хочу сделать это сам! — он отпустил мамины руки и даже смог сам сделать несколько шагов, прежде чем упал на попу, обтянутую подгузником. — Опять! — Кэрин подумала, что он сейчас заплачет, как Стэнли, но вместо этого он хихикнул и встал. Некоторое время спустя его посадили рядом с братьями, каждый из которых сидел на высоком стульчике, и им подарили маленький торт с тремя свечками. — Задуйте свечи, дети! Себастьян увидел, как Стэнли хихикает и корчит рожицу, пытаясь задуть свечу. Стэнфорд не хотел этого делать и замешкался, пытаясь уйти. Себастьян сосредоточился, подул на свечи и действительно смог их потушить. Его мама и её брат подбадривали малышей, а Себастьян хлопал в ладоши и радостно визжал от похвалы. Ему нравилось быть в центре внимания. Невестка Кэрин предложила разрезать торт, пока она принесёт бутылочки и слюнявчики для малышей. Билл захныкал и попытался дотянуться до торта. — Подожди ещё немного, Себастьян. — его тётя рассмеялась. Он снова захныкал. Он любил поесть с тех пор, как ему впервые дали твёрдую пищу. Ему не нравились, как они там называются? Овощи, фу, но всё остальное он любил. А было ещё лучше, когда ему разрешали есть самостоятельно! Родителям это не очень нравилось, потому что он всегда пачкал едой лицо (и не только), но Стэнли и Стэнфорд тоже так делали, так что он не считал это проблемой. Его старший двоюродный брат, голубоглазый, черноволосый мальчик по имени Джейкоб, встал на цыпочки, чтобы посмотреть на тройняшек. Себастьян с любопытством взглянул на него, и малыш вздрогнул, вцепившись в мамино платье. — У Себастьяна страшный глаз! — заявил он, пряча голову. — Чш, Джейкоб. — шикнула на него мать, поглаживая свой округлившийся живот и разрезая торт. — Не нравиться — не смотри, малыш. — фыркнул Себастьян, и наконец увидел маму со слюнявчиками и бутылочками. Наконец-то, женщина! Я умираю с голоду! Он сделал рукой хватательное движение, и ему протянули бутылочку. Он схватил её левой рукой и жадно выпил содержимое, пока ему надевали слюнявчик. Но оно того стоило, потому что торт! Первый торт в жизни! Он был таким ярким и красивым! Он взял горсть торта свободной рукой и поднёс к глазам, смеясь. Я люблю есть как человек! Его братья были такими же голодными, как и он, и с удовольствием ели и пили. — Тек, Тек! — скандировал Стэн, показывая всем разломанный торт в своих руках. Остальные члены семьи получили свои порции и молча опустили взгляды. Сестра Филбрика занималась своими детьми, Патриком и Пегги. Кэрин увидела, как отец Филбрика разговаривает с ним в стороне, а мама занята чем-то. Она не помнила, чтобы первый день рождения Джейкоба, её племянника, был таким мрачным… Все время от времени поглядывали на ничего подозревающих малышей… Себастьян, конечно же, заметил. Желтоглазый малыш сразу почувствовал напряжение в комнате. Оно было похоже на пузырь, который будет расти и расти, пока не лопнет. Он медленно поднёс кусочек торта ко рту (после нескольких неудачных попыток) и прищурил карий глаз. — Итак… — сказал Кевин, старший брат Кэрин, пытаясь разрядить обстановку. Наверное, тяжело заботиться о тройняшках, да? — Да… Всё не так уж и плохо. — легко солгала она, просто потому что ничего не могла с собой поделать. — Но всё же, Себастьян стал неожиданностью. — Да, особенно после того, как ребёнок оказался таким… особенным. — пробормотала сестра Филбрика и отвела взгляд, делая глоток воды. — Прости, что? — Кэрин сердито посмотрела на неё, приподняв бровь. — Ух! Ты разозлила мою маму! — задумался Себастьян, потягивая молоко и внимательно прислушиваясь. — О, ничего, дорогая. — весело сказала она. Тем временем скучающий Джейкоб подкрался к своим младшим кузенам, чтобы незаметно взглянуть на них. Он хотел поближе рассмотреть глаз Себастьяна. — Себастьян, посмотри на меня! — позвал он и малыш обернулся, не отрываясь от торта. Джейкоб отпрянул, но не убежал. Затем он заметил Стэнфорда, который не ел торт, а делал из него кашу. Он взял малыша за руку, потому что, что-то было не так. — Один, два, три… — он широко раскрыл глаза и побежал к тёте не заметив взгляда, которым его одарил младший тройняшка. — Тётя Кэрин! Тётя Кэрин! Почему Стэнфорд и Себастьян такие странные? — спросил мальчик, и она замерла как вкопанная, глядя на племянника широко раскрытыми глазами. — Джейкоб! — строго позвала его мама, но он продолжил. — У Себастьяна жёлтый глаз, но глаза не бывают жёлтыми! И-и я знаю, что у нас десять пальцев! Вот! — он показал свои руки. — Но у Стэнфорда… двенадцать! А у Себастьяна… одиннадцать! Я умею считать до двадцати! Хочешь посмотреть? — Хватит. — Кевин схватил его за руку и притянул к себе. — Кэрин, я… Теперь, когда тема была поднята, семья не могла упустить шанс. — Кажется, ты говорила, что сделаете что-нибудь с его глазом… — пробормотала мать Кэрин, приглаживая волосы. — Я хотел, но Кэрин была против. — Филбрик посмотрел на тёщу. — Но почему? — зять Филбрика нахмурился. — В смысле, прости за прямоту, ладно? Я взрослый человек и у меня от этого мурашки по коже. Это жутко. Чёрноволосая женщина посмотрела на своего мужа, ожидая, что он что-нибудь скажет о своём сыне, но он промолчал. Себастьян опустил бутылочку и продолжил слушать разговор. Кэрин вздохнула, не заметив удручённого выражения лица кудрявого мальчика. — Не то что мы этого не хотели… — она сердито глянула на мужа. — В его глазу… что-то есть, и врачи сказали, что пытались, но не могут это удалить… Кэрин действительно тогда не поняла, что они имели в виду. Себастьян невольно вздрогнул, вспомнив неудачную операцию. Он был без сознания, но очнулся, когда скальпель коснулся его глаза. Он помнил кровь, много крови и боль, которая НЕ БЫЛА ПРИКОЛЬНОЙ. СОВСЕМ НЕТ. Потом крики… и врачи, перешёптывающиеся о чём-то «невозможном», «демоне» и «не говорить родителям». — Пф! Что они понимают?! — фыркнул отец Филбрика. Старик встал и указал на тройняшек. — И ты не сказал, что у них со Стэнфордом есть лишние пальцы?! Эти дети должны быть нормальными! Брат Кэрин и его жена казались удручёнными. Кэрин сверкнула глазами. — Я имею в виду, что они уроды! Уроды… Себастьян и Стэнфорд впервые слышали это слово. Джекоб посмотрел на своих братьев, пытаясь понять, что значит это слово. Себастьян надулся, почти радуясь тому, что Стэн и Форд не понимают о чём говорят взрослые. Кэрин вскочила. — Вы НЕ ИМЕЕТЕ НИКАКОГО ПРАВА так говорить о моих сыновьях! — закричала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Это было так ужасно! И их ДЕДУШКА смеет говорить такое! — Ну, папа прав, Филбрик. Что подумают люди, когда увидят их?! — Заткнись, Фиона. — сказал Филбрик, массируя виски. Он ничего не мог с этим поделать! И со Стэнфордом всё было не так уж и плохо… это можно заметить, только если присмотреться. — Знаешь, они были бы лучше, если бы не было Себастьяна. — Не говори так, будто детей здесь нет! — выпалил Кевин, с отвращением глядя на семью мужа своей сестры. Эти дети были особенными и что с того?! Он посмотрел на странное родимое пятно в форме молнии, которое тянулось от левого уха до середины щеки, и немного поправил волосы, чтобы скрыть его. — Они ещё маленькие! Они не понимают о чём мы говорим! В семье разгорелся спор, и Стэн с Форд поняли, что что-то не так. Они испугались, и Себастьян заплакал. Он не подозревал, что с его глазом всё настолько плохо… Это была глупая причина для слёз, но у него болезненно сжалось сердце. В этот момент Кэрин встала, взяла Себастьяна на руки и ушла. Вскоре её брат с женой взяли остальных тройняшек и последовали за ней. — Это моя вина… Они ссорятся из-за меня… Они назвали Стэнфорда уродом из-за меня… Кэрин грустит из-за меня… — Билл закрыл глаза и изо всех сил укусил себя за палец, довольно быстро прокусив его до крови. Он уткнулся лицом в мамину шею, чувствуя, как по круглым щекам текут слёзы. В груди снова появилась боль, и он сказал то, что Билл Шифр не говорил за миллионы лет своего существования. П-простите меня…