Исправленное прошлое, украденное будущее

Когда Цзян Юлай открыла глаза, за окном ещё царила предрассветная синева. Стрелки водяных часов едва достигли отметки 4:30, но она уже чувствовала себя бодрой — слишком бодрой. «Всё правильно, вчера не было тренировки,» — с досадой подумала она, лёжа под тонким шёлковым одеялом. Тело, привыкшее к ежедневным нагрузкам, теперь будто протестовало против этого неожиданного отдыха. Мышцы слегка ныли от непривычного бездействия, а в голове вертелась одна и та же мысль: «Сколько ещё продлится чтение? Надо бы спросить у Наследника Вэнь разрешения использовать их тренировочную площадку.» С минуту она просто лежала, прислушиваясь к тишине. В отличие от Пристани Лотоса, где с самого рассвета раздавались крики птиц, плеск воды и звуки ветра, здесь, в Знойном Дворце, даже воздух казался застывшим. Без привычной суеты время текло медленнее, и это беспокоило её. Фразы матери всплывали в памяти, будто острые осколки. Сколько раз матушка Цзян корила её за «праздное шатание»? Даже сейчас, когда Юлай была далеко от дома, внутренний голос звучал так же ясно: «Пока ты ничего не делаешь — ты бесполезна.» Она резко поднялась с кровати. Утренний туалет занял у неё меньше времени, чем обычно — не потому, что она спешила, а потому, что не видела смысла в долгих приготовлениях. Вода из кувшина была прохладной, почти ледяной, но это только помогло окончательно прогнать остатки сна. Она надела фиолетовые одежды клана Цзян, тщательно расправила складки и на мгновение задержала взгляд на вышитом узоре лотоса. «Как бы матушка ни ругалась, я всё равно ношу эти цвета с гордостью.» Перед выходом она заглянула в соседнюю комнату, где спали её братья. Картина, которую она увидела, заставила её улыбнуться: Вэй Усянь ворочался во сне, явно бормоча что-то недовольное, а Цзян Чэн, напротив, спал как убитый, раскинувшись так, что его рука почти свешивалась с края кровати. Они были так близко друг к другу, что казалось, будто один потянется — и схватит другого за рукав, как в детстве. Юлай не стала их будить. В такую рань в Небесном Дворце бодрствовали, наверное, только Лани, да несколько слуг. Решив не терять времени, она направилась в сад. Воздух здесь был свежим, с лёгким ароматом цветущих деревьев. Она выбрала уединённое место под старым клёном, села в позу лотоса и закрыла глаза. Но медитация не шла. Вместо умиротворения в голове снова всплывали слова матери, смешанные с тревогой о будущем. «Что, если я действительно ничего не стою без постоянных тренировок? Что, если все эти годы я просто обманывала себя?» Она глубоко вдохнула, пытаясь унять беспокойство. «Нет. Я не бесполезна. И даже если сейчас я не с мечом в руках, это не значит, что я ни на что не способна.» В итоге медитация удалась. --- Цзян Юлай медленно открыла глаза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением первых птиц и шелестом листьев под лёгким утренним ветерком. Она поняла, что медитировала чуть больше часа — сейчас, судя по мягкому свету, пробивающемуся сквозь туман, должно быть около шести утра. Решив, что это прекрасное время для прогулки по саду, она встала, отряхнула складки своего одеяния и направилась по тропинке, усыпанной росой. Воздух был свежим, наполненным ароматом цветов и влажной земли после недавнего дождя. Неожиданно вдалеке она заметила две знакомые фигуры — Учителя Лань и его племянника, Наследника Лань Сичэня. Они шли неспешно, беседуя о чём-то тихим, размеренным тоном. Лань Сичэнь первым поднял взгляд и увидел её. На мгновение его шаг замедлился, а в глазах мелькнуло что-то тёплое, прежде чем он вернул себе привычную сдержанность. Цзян Юлай не хотела нарушать их уединение, но, заметив, что они остановились, подошла ближе и, сложив руки в традиционном приветствии, низко поклонилась. — Эта Наследница приветствует Учителя Лань и Наследника Лань, — произнесла она мягко, но чётко, соблюдая все правила этикета. Учитель Лань слегка склонил голову в ответ, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось одобрение. — Молодая госпожа Цзян, — ответил он спокойно. — Раннее утро — прекрасное время для самосозерцания. Лань Сичэнь же поклонился чуть глубже, чем требовали приличия, и когда поднял голову, его взгляд задержался на её лице дольше, чем следовало бы. — Доброе утро, Цзян Юлай, — его голос звучал мягче обычного. — Вы часто медитируете в это время? Она слегка удивилась его вопросу, но ответила: — Да., — Она замялась лишь на долю секунды не зная как обращаться. — Наследник Лань. Утренние часы помогают собраться с мыслями перед началом дня. — Это достойная привычка, — заметил он, и в его интонации прозвучала искренняя похвала. Учитель Лань, заметив лёгкое оживление в голосе племянника, едва уловимо улыбнулся. — Если вы оба цените утреннюю тишину, возможно, стоит пройтись вместе? — предложил он, и в его тоне была едва уловимая снисходительность, будто он давал им шанс продолжить разговор. Лань Сичэнь чуть распрямил плечи, словно внутренне собравшись, но в его глазах всё ещё светился интерес. — Если госпожа Цзян не против, — сказал он, и в его голосе прозвучала едва заметная надежда. Цзян Юлай почувствовала, как её сердце слегка учащённо забилось, но внешне она сохранила полное спокойствие. — С благодарностью приму ваше общество, — ответила она, опустив глаза, но краешек её губ дрогнул в лёгкой полуулыбке. Лань Сичэнь сделал шаг в сторону, давая ей место рядом с собой, и они продолжили путь по садовой тропе. Он шёл чуть ближе, чем того требовали приличия, и время от времени его взгляд скользил по её профилю, будто он хотел запомнить каждую черту. — Эти пионы… — начал он после небольшой паузы, — говорят, они цветут только тогда, когда чувствуют гармонию вокруг. В этом году они особенно пышные. — Возможно, это хороший знак, — ответила Цзян Юлай, бросая взгляд на цветы. — Возможно, — согласился он, и в его голосе прозвучало что-то тёплое. Тропинка вилась между кустами цветущих пионов, их лепестки, тяжелые от росы, склонялись под легким ветерком. Учитель Лань шел чуть впереди, его осанка была безупречно прямой, а взгляд спокойным, но внимательным. Лань Сичэнь и Цзян Юлай следовали за ним, сохраняя почтительную дистанцию, но время от времени их плечи почти касались. — Госпожа Цзян, — неожиданно обратился Лань Сичэнь, понизив голос так, чтобы его дядя не сразу услышал. — Почему вы снова обращаетесь ко мне так официально? В последний раз, когда мы беседовали у озера, вы согласились перейти на «ты». Цзян Юлай слегка замялась, но ответила так же тихо: — Тогда не было рядом Учителя Лань. Этикет обязывает… — Этикет, — повторил он, и в его голосе прозвучала легкая досада. — Но мы же… — Сичэнь, — вдруг раздался спокойный голос Учителя Лань. Он не обернулся, но его слова прозвучали четко. — Если у тебя есть вопрос к Молодой госпоже Цзян, его можно задать вслух. Лань Сичэнь слегка сжал кулаки, но тут же расслабил пальцы, приняв безупречно вежливое выражение лица. — Прошу прощения, дядя. Я просто заметил, что Дева Цзян сегодня особенно строго соблюдает формальности. Учитель Лань наконец остановился и повернулся к ним. Его взгляд скользнул между ними, но лицо оставалось невозмутимым. — Строгость в соблюдении правил — признак уважения, — сказал он. — Но если между вами уже была достигнута договоренность о менее формальном обращении, то нет нужды от нее отступать. Цзян Юлай опустила голову, слегка покраснев. — Благодарю за понимание, Учитель. — Хотя, — продолжил он, и в его голосе появилась едва уловимая теплота, — если бы все мои ученики относились к правилам с таким же вниманием, как Дева Цзян, мне бы реже приходилось напоминать о дисциплине. Лань Сичэнь чуть улыбнулся, явно довольный тем, что дядя косвенно похвалил её. Разговор плавно перешел на последние тренировки, и Цзян Юлай поделилась своими мыслями о балансе между духовной и физической практикой. — Сила без осознанности — это всего лишь грубая мощь, — сказала она. — Но и чистая теория без применения — пустая трата времени. Учитель Лань слегка кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Мудрое наблюдение. Многие забывают, что истинное мастерство рождается на стыке этих двух начал. Лань Сичэнь, воспользовавшись моментом, добавил: — Цзян Юлай демонстрирует это на практике. Её техника владения мечом была куда более… осмысленной чем у многих ещё во время обучения у нас. Она бросила на него быстрый взгляд, но он лишь притворно-невинно поднял брови, как будто говорил чисто теоретическое замечание. — Кстати, — вдруг сказал Учитель Лань, — раз уж речь зашла о практике… Сичэнь, ты ведь хотел освоить «Танец Совершенных Лотосов»? Лань Сичэнь слегка замер. — Да, дядя. Но это парная техника, а подходящего напарника… — Госпожа Цзян, — Учитель Лань повернулся к ней, — вы знакомы с этим стилем? Она покачала головой. — Нет, я знаю лишь теорию, и немного владею основами. Однако я всегда готова попробовать. — Отлично, — сказал Учитель Лань, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Тогда предлагаю вам провести совместную тренировку. Я помогу. Лань Сичэнь слегка сжал губы, но в его глазах вспыхнул азарт. — Как прикажете. — Но помни, — добавил Учитель Лань, уже отходя в сторону, — «Танец Совершенных Лотосов» требует полного доверия между партнерами. Не только синхронности движений, но и гармонии духа. Лань Сичэнь кивнул. Неожиданно из-за поворота садовой дорожки, ведущей к гостевым покоям, показались две величественные фигуры, облачённые в пурпурные одежды с серебряной вышивкой. Их появление словно изменило атмосферу вокруг — даже птицы на мгновение замолкли. Юй Цзыюань шла твёрдым, размеренным шагом, её осанка была безупречно прямой, а в каждом движении читалась неоспоримая властность. Губы сжаты в тонкую линию, брови слегка нахмурены, а острый взгляд метал молнии, будто заранее находя поводы для недовольства. Её пурпурные рукава развевались при ходьбе, напоминая крылья хищной птицы. Рядом с ней неспешной, почти ленивой походкой следовал Цзян Фэнмянь. Его лицо украшала привычная мягкая улыбка, от которой у Цзян Юлай в последние годы сжималось сердце. Эта улыбка была одинаково доброжелательной для всех — для подчинённых, для союзников, даже для случайных прохожих. Но когда его взгляд падал на дочь, в глазах не было ни капли тепла — только вежливая, ледяная пустота. Машинально, почти на рефлексе, Цзян Юлай опустилась в глубоком поклоне, сложив руки в безупречном приветственном жесте. — Доброго утра, Отец, Матушка.- произнесла она ровным голосом, в котором не дрогнул ни один звук. Выпрямившись, она лишь краем глаза заметила, как Учитель Лань почти незаметно нахмурился, а Лань Сичэнь напряг плечи, будто готовясь встать между ней и родителями. Тишину сада внезапно разорвал резкий голос Юй Цзыюань, прозвучавший как удар хлыста сразу после обмена формальными любезностями с представителями клана Лань: — Цзян Юлай! — её голос заставил вздрогнуть даже некоторых птиц в ближайших деревьях. — Что за недостойное поведение? Где ты шляешься в такое время?! Глаза матери горели холодным гневом, когда она окинула дочь уничижительным взглядом с головы до ног. — Опять бездельничаешь, когда должна работать? Неужели в твоей пустой голове не укладывается, что даже если ты сейчас не в Пристани Лотоса, это не повод забывать о своих обязанностях?! — каждое слово падало, как камень. — Или ты намеренно позоришь наш клан перед союзниками? Цзян Фэнмянь лишь слегка покачал головой, его вечная улыбка на мгновение стала чуть более напряжённой, но он не произнёс ни слова в защиту дочери. Его молчание было красноречивее любых упрёков. В воздухе повисла тягостная пауза. Цзян Юлай чувствовала, как Лань Сичэнь едва сдерживается, чтобы не вмешаться, но правила приличия связывали ему язык. Её собственные ладони были незаметно сжаты в кулаки, ногти впивались в кожу, но лицо оставалось бесстрастным — годы тренировок не прошли даром. Воздух между присутствующими будто сгустился, наполняясь невысказанным напряжением. Даже утренний ветерок замер, словно опасаясь нарушить хрупкую грань приличия. Лань Сичэнь сделал едва заметный шаг вперед, его пальцы непроизвольно сжались вокруг рукояти меча, но прежде чем он успел открыть рот, Учитель Лань поднял руку в едва уловимом, но не допускающем возражений жесте. — Госпожа Юй, — его голос прозвучал мягко, но с той непоколебимой твердостью, которая заставила даже грозную матрону слегка повернуть голову в его сторону. — Ваша дочь провела утро в благочестивой медитации и беседе о духовных практиках. В наших краях это считается достойным занятием. Юй Цзыюань замерла, ее острый подбородок слегка приподнялся. В глазах вспыхнуло что-то опасное, когда она медленно перевела взгляд на старшего Ланя. — Учитель Лань слишком добр — ее голос теперь напоминал лезвие, обернутое в шелк. — Но воспитание детей — внутреннее дело нашего клана. Цзян Фэнмянь наконец вмешался, его вечная улыбка стала чуть шире, но глаза оставались холодными: — Конечно, мы благодарны за заботу о нашей дочери. Просто, понимаете ли, — он сделал паузу, будто подбирая слова, — принято следовать тренировочному плану. Особенно когда готовятся к предстоящему Смотру Наследников. При последних словах Цзян Юлай едва сдержала вздрагивание. Ее ногти впились в ладони глубже, оставляя на коже полумесяцы. Лань Сичэнь заметил это — его брови чуть сдвинулись, образуя едва заметную складку между ними. — Как раз к слову о практике, — внезапно сказал он, и его голос прозвучал чуть громче необходимого. — Цзян Юлай согласилась провести совместную тренировку для разбора техники «Танец Совершенных Лотосов» после утренней медитации. С вашего позволения, мы могли бы… — Какой удивительный случай, — перебила Юй Цзыюань, ее голос внезапно стал сладким, от чего стало только страшнее. — Моя дочь, оказывается, уже дала обещания. — Она медленно обвела взглядом всех присутствующих. — А ведь буквально час назад мои служанки сообщили, что не могут найти её. Наступила мертвая тишина. Даже Цзян Фэнмянь перестал улыбаться. Именно в этот момент Цзян Юлай почувствовала, как что-то внутри неё в которы раз ломается. Она подняла голову — не резко, но достаточно, чтобы встретиться взглядом с матерью. — Прошу прощения, — ее голос звучал непривычно четко. — Я действительно должна была оставить записку. Но после недавнего разговора с отцом о важности межклановых связей, — она слегка повернулась в сторону Лань Сичэня, — решила, что утренняя беседа о техниках меча будет полезной. Лань Сичэнь мгновенно подхватил: — И чрезвычайно продуктивной, должен заметить. Ваша дочь проявила глубокое понимание принципов энергетических потоков. Учитель Лань наблюдал за этой словесной дуэлью с невозмутимым лицом, но теперь его глаза слегка сузились: — Если позволите предложить компромисс — почему бы не провести совместную тренировку с вашим присутствием? Юй Цзыюань замерла, оценивая ситуацию. Ее пальцы сжали кольцо Цзыдяня так, что костяшки побелели. — Как мило, — прошипела она. — Но, боюсь, у нас уже запланирована… частная семейная тренировка. — Ее взгляд впился в дочь. — Прямо сейчас. Цзян Юлай почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что стоит за этими «семейными тренировками» — часы изнурительных упражнений, после которых на теле оставались синяки, а на душе — горький осадок. Лань Сичэнь открыл было рот, но Учитель Лань едва заметно покачал головой. Старший Лань сложил руки в рукавах: — Как вам будет угодно. Хотя, — он сделал небольшую паузу, — мы были бы польщены, если бы вы и господин Цзян присоединились к нам после обеда для обсуждения новых форм сотрудничества между нашими кланами. Это был гениальный ход — официальное приглашение, от которого нельзя было отказаться без потери лица. Юй Цзыюань склонила голову ровно настолько, насколько требовала вежливость: — С благодарностью примем ваше приглашение. Цзян Фэнмянь снова обрел свою дежурную улыбку: — Какая прекрасная перспектива. А теперь, если вы нас извините… Он сделал изящный жест в сторону дочери. — Юлай, пойдем. Цзян Юлай поклонилась Ланям, задерживаясь на долю секунды дольше необходимого — этот поклон был ей защитой, возможностью собраться. Когда она выпрямилась, ее лицо было бесстрастным, но Лань Сичэнь, наблюдавший за ней все это время, заметил, как дрогнул ее взгляд, когда она повернулась следовать за родителями. Последнее, что она услышала, прежде чем скрыться за поворотом, был тихий, но отчетливый голос Лань Сичэня: — Дядя, мы должны… И сдержанный ответ Учителя: — Не сейчас. Но мы обязательно обсудим этот вопрос. Тень от высоких деревьев поглотила три пурпурные фигуры, и сад снова наполнился птичьими трелями, будто только что не происходило ничего необычного. --- Цзян Юлай стояла в идеальной боевой стойке. Её движения были отточены до безупречности — каждый удар, каждый блок, каждый шаг исполнялись с математической точностью. Даже мадам Юй, чей хлыст обычно не знал пощады, сегодня лишь молча наблюдала, изредка бросая короткие замечания. — Локоть выше. Да, так. Цзян Юлай мгновенно корректировала положение, её тело двигалось как единый механизм — мощный, грациозный и абсолютно контролируемый. Цзян Фэнмянь, сидящий на резной скамье у стены, наконец отложил чашку чая и мягко улыбнулся. — Ты в прекрасной форме, Юлай. Если продолжишь в том же духе, то на предстоящем Смотре Наследников тебе не будет равных. Его голос звучал тепло, почти горделиво, но в глазах по-прежнему не было настоящей отеческой нежности. Юй Цзыюань фыркнула, скрестив руки на груди. — Не перехваливай. Идеальная техника — это минимум, что от неё требуется. Но даже её тон был чуть менее резким, чем обычно. Ровно в семь дверь распахнулась, и в зал ворвался Вэй Усянь, запыхавшийся и сонный, но от этого не менее взрывной. — Доброе утро, госпожа Юй, дядя Цзян! О, Юлай, ты уже тут? Как всегда, первая! Цзян Чэн вошёл следом, слегка нахмуренный, но без обычного раздражения. — Мы не опоздали, — буркнул он, на всякий случай. Юй Цзыюань лишь взглянула на них, но сегодня, кажется, не собиралась устраивать разнос. — В строй. Цзян Чэн — меч. Вэй Усянь — посох. Цзян Юлай, покажи им продвинутый комплекс, который должна была отрабатывать. Цзян Юлай кивнула и заняла позицию в центре зала. Её меч вспорол воздух с тихим свистом, описывая сложные траектории — то плавные, как течение реки, то резкие, как удар молнии. Каждое движение было наполнено силой и в то же время невероятной лёгкостью. Вэй Усянь присвистнул. — Ничего себе! Когда ты этому научилась? Цзян Чэн внимательно наблюдал, его пальцы непроизвольно повторяли движения в воздухе. Цзян Фэнмянь одобрительно кивнул. — Обрати внимание, Вэй Усянь, на положение её запястья в третьей фазе. Именно это позволяет сохранить баланс при развороте. — И не забывайте про ноги! — добавила мадам Юй, но уже без обычной язвительности. К восьми утра даже Вэй Усянь, обычно неутомимый, был покрыт испариной. — Ладно, хватит, — наконец сказала Юй Цзыюань. Идите, приведите себя в порядок. Через полчаса чтение в Главном зале. Когда старшие вышли, Вэй Усянь тут же плюхнулся на пол. — Фух! Юлай, ты сегодня просто снесла всем крышу. Как тебе это удаётся? Госпожа Юй видимо тоже была удивлена, раз даже почти не ругалась. Цзян Юлай вытерла лоб, слегка улыбнувшись. — Тренировки. Много тренировок. Цзян Чэн хмыкнул. — Ты всегда так говоришь. Но в его голосе не было привычной колкости — лишь лёгкое, почти незаметное уважение к младшей, которая была сильнее них. Трое вышли из зала, оставляя позади тяжёлый воздух Знойного Дворца. --- После тренировки троица направилась в главный зал, где уже собралось большинство членов кланов. Зал был наполнен тихим гулом разговоров и ароматом свежезаваренного чая, смешанным с тонкими нотками благовоний. Солнечные лучи, проникая сквозь резные оконные решетки, рисовали на полированном деревянном полу причудливые узоры. Несмотря на то, что сегодняшняя тренировка прошла без привычного шквала оскорблений и унижений, Цзян Юлай чувствовала себя опустошенной. Ее тело двигалось автоматически, словно марионетка на невидимых нитях, а в груди тяжелым камнем лежало чувство стыда. Особенно невыносимо было вспоминать утреннюю встречу в саду — как она стояла перед Учителем Лань и Лань Сичэнем, пока мать выставляла ее в самом неприглядном свете. «Они наверняка теперь презирают меня», — пронеслось в голове. Собрав волю в кулак, она решила: обязательно найдет возможность извиниться перед ними. Эта мысль хоть немного успокоила ее, и, глубоко вдохнув, Цзян Юлай переступила порог зала следом за братьями. Войдя, она сразу же совершила безупречный поклон, сложив руки в традиционном приветствии: — Доброе утро всем присутствующим. Приятного аппетита. Ее голос звучал ровно и мелодично, без малейшего намека на внутренние переживания. Заметив, что Вэй Усянь уже мчится к своему месту, забыв о приличиях, она ловко поймала его за рукав, заставив остановиться. Тот озорно подмигнул, но тут же скопировал ее поклон, добавив: — Да, доброго утра всем! Цзян Чэн лишь молча поклонился, соблюдая формальности, после чего все трое направились к семейному столу. Цзян Юлай заняла место между матерью и сестрой, ее движения были плавными и отточенными, будто отрепетированными до автоматизма. На лице расцвела идеальная, будто вылепленная из фарфора улыбка — не слишком широкая, но и не скупая, с легким прищуром глаз, создававшим впечатление искренней радости. Все мышцы лица были расслаблены, ни одна тень не выдавала внутреннего напряжения. — Доброе утро, А-Цзе, — обратилась она к сестре, и даже в этих простых словах звучала теплая нотка, резко контрастирующая с холодной вежливостью минуту назад. Цзян Яньли, сидевшая напротив, озарила сестру лучистой улыбкой, от которой даже Цзинь Цзысюань, сидевший поодаль, невольно отвлекся от своей трапезы: — Доброе утро, сестренка! Как прошла тренировка? — Неплохо, — ответила Цзян Юлай, аккуратно раскладывая салфетку на коленях. — Учитель Лань даже похвалил мои успехи в медитации. Это замечание заставило Юй Цзыюань слегка повернуть голову в сторону дочери, но она промолчала, лишь сжала губы. Цзян Фэнмянь же, напротив, одобрительно кивнул: — Учитель Лань — великий мастер. Его похвала дорогого стоит. В этот момент слуги начали расставлять на столах пиалы с едой, и беседа временно прервалась. Цзян Юлай машинально поправила прядь волос, выбившуюся из красивой прически, и украдкой бросила взгляд в сторону стола клана Лань. Лань Сичэнь как раз поднимал глаза, и их взгляды встретились на мгновение — достаточно, чтобы она успела заметить в его глазах не осуждение, а что-то похожее на… беспокойство? Но тут же опустила ресницы, боясь показаться навязчивой. «Позже», — пообещала она себе. «Позже я обязательно извинюсь». И, взяв в руки палочки, сосредоточилась на завтраке, продолжая играть роль идеальной дочери Цзян. --- — Надеюсь, все успели отдохнуть за ночь и подкрепиться с утра? — Вэнь Жохань обвёл взглядом зал, где заклинатели неспешно заканчивали завтрак. Его голос, бархатистый, но в то же время чёткий, легко заполнил пространство. — Тогда продолжим. Кто готов читать следующим? Тишина повисла на мгновение, прежде чем её нарушил низкий, властный голос. — Если нет возражений, я буду читать. Не Миндзюэ произнёс это с лёгкой ухмылкой, отчего его обычно невозмутимое лицо внезапно оживилось. Его предложение прозвучало не как просьба, а как изящно поданное утверждение — так, что даже мысль о возражении казалась неуместной. Никто и не спорил. Одна из служанок, ловко лавируя между низких столов, подала ему книгу. Не Миндзюэ принял её с почти театральной грацией, перелистнул страницы длинными пальцами и, найдя нужный отрывок, начал читать. Его голос, глубокий и выразительный, наполнил зал, заставляя даже самых рассеянных слушателей обратить на него внимание. Глава 3. Нападение. Часть первая. Вэй У Сянь хотел умыться, чтобы взглянуть на свое новое лицо без косметики, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья. По залу пронеслись шепотки сетовавшие на жестокость и бесчеловечность. Единственная похожая на таз емкость явно служила туалетом, а не для гигиенических процедур Он толкнул дверь, но она оказалась закрытой на щеколду, скорее всего, чтобы пресечь его своевольные шатания по улице. И все это совсем не наполняло сердце Вэй У Сяня радостью и ликованием от перерождения! Цзян Чэн скрестил руки на груди, его брови сдвинулись в привычной гримасе притворного раздражения. Губы скривились в усмешке, когда он бросил взгляд на Вэй Усяня. — Я бы, пожалуй, отправил тебя прямиком к врачам, если бы ты всерьёз радовался этому идиотскому положению, — проворчал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Чему тут, в самом деле, радоваться? Вэй Усянь уже открыл рот — наверняка, чтобы отпустить одну из своих дурацких шуток или язвительно подколоть названного брата, — но его опередила Цзян Яньли. — А-Чэн… — её голос прозвучал мягко, но с той твёрдостью, что заставляла даже самых упрямых умолкнуть. Она повернулась к Вэй Усяню, и в её тёплых карих глазах отразилась бездонная нежность. — Он… будущий он… может радоваться уже тому, что вообще жив. Не каждому выпадает второй шанс. Пауза. Тишина в зале стала плотнее, словно наполненная невысказанными мыслями. — А уж что он там натворит — дело десятое. — Цзян Яньли слегка наклонила голову, и в её улыбке промелькнуло что-то неуловимо грустное и нежное одновременно. — Что бы ни случилось… наш А-Сянь всё равно перевернёт мир с ног на голову. Вэй Усянь фыркнул, но промолчал. Возможно, задуманная им шутка показалась ему теперь неуместной. Или, быть может, в глубине души он осознавал правдивость этих слов — и это заставило его на мгновение задуматься. А потом… Цзян Юлай сидевшая рядос с сетрой после её слов помрачнела, её взгляд внезапно потускнел. Она продолжала сидеть с идеально осанкой, но её лицо застыло в ледяной, непроницаемой маске. Казалось, будто её мысли унеслись далеко-далеко — в те времена, о которых никто не смел говорить вслух. Это не ускользнуло от присутствующих. Лань Сичэнь наблюдал за ней с присущей ему сдержанной внимательностью. Вэнь Сюй приподнял бровь, словно пытаясь разгадать её молчание. Не Хуайсан замер, будто ожидая продолжения. Даже Лань Цижэнь и Вэнь Жохань, обычно погружённые в собственные размышления, перевели на неё взгляд. Но никто не нарушил тишину. Глава рода Не, почувствовав, что все высказались (или предпочли не делать этого), медленно перевернул страницу. Его голос, ровный и размеренный, вновь наполнил зал, возвращая присутствующих к текущему моменту. — Продолжим… Он подумал, что можно скоротать ожидание в позе лотоса и обвыкнуться в своем новом доме. Так он и поступил,. — Чтобы ты сам сел медитировать? Добровольно? Без беготни и шума? — переспросила Юй Цзыюань, приподняв тонкую бровь. Её губы плотно сжались, а в тёмных глазах читалось явное недоверие. После паузы она громко фыркнула, будто услышала нелепую шутку. — Верится с трудом. Вэй Усянь замер на мгновение, затем почесал кончик носа, сложив губы трубочкой. Его пальцы нервно постукивали по рукояти Суйбяня, пока он размышлял. Неужели он и правда был настолько… непоседливым? Но долго раздумывать — не в его стиле. Зачем терзать себя пустыми размышлениями, если от них ни тепло ни холодно? Приняв решение, он тут же оживился, и на его лице расцвела лукавая улыбка. — Госпожа Юй, отчего же вы не верите, что я умею быть серьёзным? — воскликнул он, широко раскрыв глаза с видом невинного ангелочка. — Ведь я почти всегда такой! Его голос дрожал от сдерживаемого смеха, а плечи предательски подрагивали, выдавая игру. Юй Цзыюань скрестила руки на груди и медленно, с явным сарказмом, закатила глаза. — Даже не знаю… — проронила она, будто наблюдала за дешёвым цирковым представлением. — Вэй-сюн! Как ты мог сказать что-то подобное про себя?! — раздался с другого конца зала возмущённый писк Не Хуайсана. — Как у тебя только язык повернулся?! Вэй Усянь приложил руку к груди, изображая глубокую скорбь, и вытер несуществующую слезу рукавом. — Ах, Не-сюн, как же мне не стыдно! — воскликнул он, закатывая глаза с театральным пафосом. — Ведь мне, увы, не дано быть таким степенным и важным, как наш драгоценный Цзян Чэн! А уж тем более — сравниться с благородным и величественным павлином! Он даже притворно всхлипнул, но уголки его губ предательски дёргались. — А-Сянь, ты тоже умеешь быть серьёзным, когда нужно. Не наговаривай на себя, — мягко, но твёрдо сказала Цзян Яньли, слегка покачав головой. В её голосе звучала тёплая укоризна, но глаза смеялись. — Однако даже на ночной охоте он умудряется хохотать так, что нежить пугается и разбегается, — вставил Цзян Чэн, скрестив руки. Его брови были грозно сдвинуты, но в глубине взгляда читалось привычное раздражённое снисхождение. — Ну вот, все против меня! — Вэй Усянь раскинул руки, изображая мученика. — Да я же просто пытаюсь скрасить суровые будни! Разве плохо, что даже в кромешной тьме звучит немного радости? Юй Цзыюань фыркнула ещё громче, но на этот раз в её фырканье прокралась едва уловимая нотка… терпимости. Или это просто показалось? .и время пролетело как один миг. Когда он открыл глаза, солнце пробивалось сквозь щели окон и двери. И хотя он уже мог стоять и ходить, голова его все равно кружилась. — Странно. Почему медитация не помогла? — пробормотал Вэнь Нин. Вэй У Сянь был озадачен: «Мо Сюань Юй не обладал значительными духовными силами, так почему же я все еще никак не могу совладать с его телом? В чем может быть причина?» — В том, что этот Вэй Усянь — идиот, — высокомерно бросил Вэнь Чао, скривив губы в презрительной усмешке. Однако, встретившись с ледяным взглядом старшего брата, он благоразумно решил больше ничего не говорить, поспешно переведя внимание на свою любовницу. Вэнь Сюй даже не удостоил его ответом — глупость младшего брата давно перестала его удивлять, но сегодня она раздражала особенно. Отведя взгляд от придурковатого брата, Вэнь Сюй случайно встретился глазами с Цзян Юлай. В её взгляде читалась искренняя благодарность, и что-то внутри него дрогнуло. «Почему она смотрит на меня так… будто я действительно сделал что-то достойное?» Это было неожиданно. Он привык к страху, к подобострастию, даже к ненависти в глазах тех, кому «помогал». Но такая чистая признательность… Она казалась ему лучшей наградой, хотя он и не понимал, заслужил ли её. Лань Сичэнь, сидящий неподалёку, тоже заметил этот взгляд. Его собственные мысли были куда сложнее. «Цзян Юлай… Она похожа на свою мать, но в её глазах нет того высокомерия. Только боль и… надежда?» Глядя на то, как Вэнь Сюй, этот надменный наследник клана Вэнь, получает от неё немую благодарность, Лань Сичэнь испытывал странное смятение. «Почему именно он? Почему не…» Мысль оборвалась. Возможно, потому, что ответа у него не было. --- Тут из его живота раздалось урчание, и он, наконец, понял, что дело вовсе не в духовных силах. Все оказалось гораздо проще: это тело не было тренировано в инедии, и то, что он чувствовал, было бурно разыгравшимся аппетитом. И если он сейчас же не начнет поиски пищи, то рискует оказаться первым в истории злым духом, который умер с голода, едва успев переродиться. Зал замер на мгновение, будто воздух сам затаил дыхание, чтобы через секунду разорваться оглушительным хохотом. — Вэй-сюююн! — вскричал Не Хуайсан, захлёбываясь от смеха и едва удерживая равновесие. — Как же ты можешь упустить такой шанс?! Снова стать в чём-то первым! — Вот уж действительно… достойный рекорд… — проронил Цзинь Цзысюань, сжимая губы, но предательские дрожащие уголки губ выдавали его настоящие чувства. Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао, а вместе с ними и Ван Линцяо, буквально корчились от смеха, едва не падая со своих мест. Цзян Чэн, скрестив руки на груди, фыркнул, глядя на насупившегося Вэй Усяня. Но искрящиеся глаза выдавали — он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Цзян Юлай, нежно улыбаясь, перегнулась через сестру и ласково погладила Вэй Усяня по голове, словно утешая расшалившегося щенка. И тот, мгновенно забыв про грусть, расплылся в довольной улыбке, точно кот, получивший сливки. Затем театрально вскинул руки и громогласно объявил: — Я, конечно, обожаю быть во всём первым, но такууую великую честь оставлю кому-нибудь другому! — Мудрое решение, — Цзян Чэн притворно-серьёзно поднял бровь, но уголки его рта дёргались. — Пожалуй, даже слишком мудрое… для тебя. — Соглашусь с Цзян-сюном! — важно закивал Не Хуайсан, изображая глубокомыслие, хотя его трясущиеся плечи выдавали обратное. — Ну вас! — Вэй Усянь нахмурился, складывая губы бантиком, и театрально отвернулся, изображая обиду. — А ещё друзья называются! Зал снова взорвался смехом, а Вэй Усянь, не выдержав и секунды, сам рассмеялся, заражая всех вокруг ещё большим весельем. Вэй Усянь уже было занес ногу для удара и приготовился вышибить дверь, как вдруг послышались шаги. Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: «Время обеда!» Но дверь оставалась заперта. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу еще одну дверь, уменьшенную копию первой. Эта-то дверца и была открыта, а перед ней стоял поднос с едой. Слуга снаружи прокричал еще раз: «Топай сюда, чего ждешь! И выстави потом все за дверь!» — Какой грубиян! И какое жестокое обращение! — Нахаурилась Госпожа Цзинь. — Видимо слуг там нечему не учат. — Согласилась с подругой Юй Цзыюань. Дверца была немного меньше, чем те, что предназначены для собак, — человек при всем желании не смог был протиснуться в нее, но для миски было в самый раз. На подносе стояли две плошки, одна из них с рисом, выглядящим крайне неаппетитно. Цзинь Цзысюня ничему не научил случай с Вэнь Чао, поэтому он громко и вымокомерно заявил: — Этот никчёмный сын слуги осмелился рассчитывать на пир из десятка блюд?! — голос прозвучал, словно лезвие, рассекая тяжёлую тишину зала. — Пусть скажет спасибо, что такое отребье, как он, вообще удостоилось пищи! Остальные присутствующие, в отличие самого Цзинь Цзысюня, прекрасно помнили, чем закончилась подобная выходка в прошлый раз. В памяти всплыл вчерашни день, когда Вторая молодая госпожа Цзян, холодная, как зимний ветер, ответила второму наследнику Вэнь. Тогда её слова разрезали спесь надменного Молодого господина острее любого клинка, а взгляд заставил даже самых горделивых опустить глаза. И теперь, чувствуя нарастающее напряжение, все невольно замерли, будто перед грозой. Цзян Юлай стояла неподвижно, но её пальцы медленно сжались в кулаки. Глаза буравили Цзинь Цзысюня яростным взглядом — в них горел огонь, способный испепелить на месте. Казалось, сам воздух вокруг неё сгустился, наполняясь невысказанной угрозой. — Повтори, — её голос прозвучал тихо, но так, что у нескольких присутствующих дрогнули веки. — Что ты сказал о моём брате? Цзинь Цзысюнь замер, на мгновение потеряв дар речи. Но спесь быстро вернулась, и он презрительно скривил губы. — Разве я сказал что-то неправдоподобное? — он бросил взгляд на скромно накрытый стол перед Цзысюнем. — Слуга — всегда слуга, даже если его взяли из жалости. Разве благородному господину подобает сидеть за одним столом с… Цзян Юлай подняла руку — лёгкое движение, но его хватило, чтобы прервать его. — Благородство, — начала она, и её голос был спокоен, словно поверхность озера перед бурей, — измеряется не родословной, а поступками. Ты говоришь о жалости, но разве не жалость — то, что ты, носивший фамилию Цзинь, позоришь её своим высокомерием? В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то сглотнул. — Ты упрекаешь его в происхождении, — продолжала она, — но я вижу перед собой лишь человека, который забыл, что даже самая высокая башня начинается с фундамента. Без слуг не было бы дворцов. Без крестьян — пиров. Без скромных — не было бы великих. Её слова падали, как удары веера — лёгкие, но оставляющие след. — Учителя, книги, а также Наследники Вэнь и Лань, с которыми мне выпала честь пообщаться научили меня, что истинное благородство — в уважении к тем, кто стоит рядом, а не в попытках растоптать их, чтобы казаться выше. И если уж говорить о достоинстве… — её глаза сузились, — то разве благородный муж станет унижать того, кто не имеет права в обществе на ответ? Цзинь Цзысюнь побледнел. Он открыл рот, но в этот момент раздался низкий, размеренный голос: — Довольно. Все взоры устремились на Вэнь Жоханя. Он сидел неподвижно, но в его взгляде читалось… одобрение. — Молодая госпожа Цзян права, — произнёс он, и его слова, как печать, поставили точку в споре. — Скромность — украшение мудрого. А высокомерие — маска глупца. Глава Не слегка кивнул, а Лань Цижэнь, до этого сохранявший бесстрастное выражение лица, чуть склонил голову в сторону Цзян Юлай — знак уважения. Цзинь Цзысюнь, понимая, что проиграл, стиснул зубы, но промолчал. А Цзян Юлай, не удостоив его больше взглядом. — Ешь, — сказала она просто. — Однако занй, ты заслужил это не меньше, чем любой здесь. И в этот момент даже те, кто прежде сомневался, поняли: перед ними — настоящая госпожа. — Кхм, — кашлянул Не Миндзюэ. — Продолжим чтение. Вэй У Сянь печально поковырялся палочками в рисе и вздохнул. Старейшина И Лин, наконец, вернулся в мир смертных, но встретили его здесь пинком и руганью, не говоря уже об объедках на обед. Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! — Дело говорит! Что же это такое?! — Не Хуайсан резко развернулся, его голос дрожал от возмущения. — Великий и непобедимый, долгожданный Старейшина Илин… и его встречают, будто заезжего торговца?! Разве это подобающий прием?! — О-о, да… — Не Миндзюэ прикрыл глаза, едва сдерживая сардоническую ухмылку. — Совершенно верно — непорядок. Прямо-таки вопиющая несправедливость… Как же мы теперь жить-то будем? Да и кто бы ему поверил? В этом теле он был как птица без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье, — утративший все свое превосходство и приниженный теми, кто слабее его. — Ты ж наш тигр на равнине, — Цзян Чэн слащаво растянул губы в улыбке, явно наслаждаясь моментом. — Наш водяной дракончик… Как же так вышло, что ты утратил всё своё неоспоримое превосходство? Или просто решил, что скромность — твоя новая добродетель? Вэй Усянь нарочито надул щёки, изображая обиду, но в глазах уже танцевали озорные огоньки. «Ах так, Цзян Чэн? Ну держись…» В голове тут же созрел план мести — например, подбросить в его постель парочку скользких лягушек или «случайно» перепутать все его вещи в шкафу. А ещё лучше — подговорить младших учеников называть его «Цзян-цзе» весь день… — Вэй-сюн! — Воскликнул смеящийся Не Хуайсан. — А я и не знал, что ты так поэтичен! Лань Ванцзи, до сих пор сохранявший бесстрастное выражение лица, слегка склонил голову, отмечая про себя, что Вэй Ин действительно обладает не только острым умом, но и своеобразным чувством юмора. Однако его золотистые глаза тут же сузились, когда он заметил, как Цзян Чэн и Вэй Усянь обменялись взглядами — одним из тех, что бывают только у тех, кто знает друг друга с детства. «Они снова замышляют что-то… или просто понимают друг друга без слов?» В груди кольнуло что-то неприятное. Пальцы непроизвольно сжали край рукава. Может, стоит спросить совета у брата? Или… нет, лучше у Цзян Яньли и Цзян Юлай — они точно знают, как разобраться в этих двух. Но пока он размышлял, обсуждение уже закончилось, и Глава Не монотонно продолжил, словно ничего не произошло. Лань Ванцзи остался сидеть с каменным лицом, но в душе уже решал, стоит ли ему вмешаться… или просто подождать. Тут слуга снаружи опять заговорил, но на этот раз со смехом: «А-Дин! Идем сюда!» В отдалении зазвучал мелодичный девичий голос: «А-Тун! Ты опять принес еду тому дурачку?» — Дурачку? — Нахмурилась Мадам Цзинь. — Он выше их обоих по положению и они не могут так с ним обращаться. Даже если он не в себе! А-Тун в ответ цокнул языком: «Зачем бы еще я пришел в этот жуткий двор!» Голос А-Дин раздался ближе, как будто бы она стояла прямо перед дверью: «Ты, лентяй, кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! А ты все ноешь, что это «жутко». Посмотри на меня! У меня вот даже на улицу выйти времени нет». — Только один раз в сутки. Со всех сторон раздались сочувствующие вздохи. — Нет времени выйти на улицу? — Юй Цзыюань фыркнула, скрестив руки на груди. — А сейчас она что делает? Разве не треплется без дела? Её тон был настолько язвительным, что даже воздух вокруг будто застыл. — Раз в день?! — Не Хуайсан взвизгнул, но почти сразу же сдавленно хихикнул, прикрыв рот рукавом. — Вэй-сюну такое точно не понравится! — Ещё бы понравилось! — Вэй Усянь тут же вскочил, размахивая руками, словно отгоняя саму мысль. — Не-не-не, я не позволю! Я же бессовестный первый ученик клана Цзян! Тот самый, который. Он сделал драматическую паузу, а затем, сверкнув глазами, закончил с пафосом: — …который живёт ради любимого супа из свиных рёбрышек и корня лотоса! С этими словами он тут же развернулся к Цзян Яньли, широко раскрыв глаза — точь-в-точь как несчастный кот, которого только что лишили миски с едой. Яньли не смогла сдержать смех. Её глаза смягчились, а губы растянулись в тёплой улыбке. Она ласково провела рукой по его голове, слегка взъерошив чёрные пряди. — Приготовлю вам суп, если смогу, — пообещала она тихим, почти материнским тоном. Цзинь Цзысюань, наблюдавший за этой сценой украдкой, почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Он упрямо отвёл взгляд, но мысль уже засела в голове, не давая покоя: «При чём тут Дева Цзян и суп?» А-Тун продолжал канючить: «Я не только кормлю его, у меня и других дел полно! И зачем тебе на улицу?! Все наоборот закрываются в своих домах, опасаясь ходячих мертвецов!» При упоминании нечисти Глава и Наследник Вэнь сверкнули глазами, а читающий Глава Не усмехнулся. Вэй У Сянь присел на корточки перед дверью, ел рис и слушал. На возмущённые шёпотки глав мелких кланов о том, что подслушивать неприлично, да и разговор этот — пустая трата времени, Вэнь Сюй лишь надменно усмехнулся. — А что, информация должна сама с неба свалиться? — его голос прозвучал холодно, заставляя присутствующих невольно замолчать. — Он переродился спустя тридцать лет. Он — словно слепой котёнок в темноте: не знает ни где находится, ни что происходит вокруг. Возразить? Даже если бы у кого-то и нашлись слова, кто посмел бы перечить? Оказалось, что деревня Мо с недавних пор перестала быть мирной. Как видно из названия, ходячие мертвецы — это мертвецы, которые могли передвигаться. Они относились к типу низкоуровневых преображенных трупов, имели помутневшие глаза и обычно были медлительны, если, конечно, усопший не таил злобу. Такие мертвецы не были чересчур опасны, но доставить неприятности обычному человеку вполне могли, особенно если вспомнить об их тошнотворном зловонии. — М-да, их зловлние — это конечно основная проблема и опасность. — Усмехнулся Цзян Чэн. — Зачем нам эта информация? Это знают все! — Презрительно Поинтересовался Вэнь Чао. — Сказали и сказали. — Снисходительно ответил брату Вэнь Сюй. Однако для Вэй У Сяня подобные трупы были самыми послушными марионетками, и когда он услышал упоминание о них, то даже немножко впал в ностальгию. Ледяная тишина повисла в зале. Взгляды, бросаемые в сторону Вэй Усяня, были полны настороженности, словно он в любой момент мог выпустить из рукава нечто непредсказуемое. — Послушные марионетки? — оживился скучающий Цзинь Гуаньшань, играя с нефритовым веером в пальцах. — А тебе, собственно, какое до этого дело? — резко, словно отсекая дальнейшие расспросы, бросила мадам Цзинь, её алые ногти впились в подлокотники кресла. — Никакое, просто… любопытно, — с фальшивой невинностью отмахнулся глава Цзинь, но его улыбка не дотягивала до глаз. — Ностальгия.? — проныл Не Хуайсан, его голос дрогнул, а затем он завопил: — Вэй-сюн! Как ты вообще можешь ностальгировать по чему-то настолько жуткому?! — М-да… Ностальгировать по трупам? — Цзян Чэн резко повернулся к Вэй Усяню, брови сведены в явном недовольстве. — Ты совсем рехнулся? — Я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы ностальгировать по этим вонючкам. Сказв это Вэй Усянь наклонился чуть ближе, его пальцы слегка зацепили край рукава Цзян Чэна — лёгкий, почти незаметный жест. И будто что-то решив прошептал, так чтобы слышал только он. — А-Чэн… Нам нужно поговорить. В перерыве. В его глазах мелькнуло что-то серьёзное, необычное для его всегда беззаботного выражения. Цзян Чэн замер на мгновение, изучая его взгляд. — …Ты опять что-то натворил? — пробормотал он в ответ, но в голосе уже не было прежней резкости. — Не здесь, — только и сказал Вэй Усянь, слегка сжимая ткань его рукава, прежде чем отпустить. Между ними повисло молчание — напряжённое, но знакомое. — Ладно, — Цзян Чэн кивнул почти незаметно, — Но если это ещё одна твоя глупость… Он не договорил, но Вэй Усянь уже ухмыльнулся — не слишком хорошо зная, что скрывается за этой угрозой. Тем временем А-Тун не упустил случая покрасоваться перед девушкой: «Если ты все же хочешь выйти на улицу, то возьми с собой меня, чтобы я мог тебя защитить». — Тоже мне защитник, — фыркнул Вэй Усянь презрительно. — Я бы такого «защитничка» куда подальше от себя послала. Больше мешать будет, чем защищать, точно говорю! — поддержала его Цзян Юлай, язвительно сверкнув глазами. Все в зале прекрасно понимали, что она и без посторонней помощи способна постоять за себя. Её репутация талантливлй и искусной в бою с нечестью заклинательницы говорила сама за себя. Но двое присутствующих задумались: а приняла бы она их защиту? Вэнь Сюй наблюдал за ней с привычной надменностью на лице, но в глубине души его терзал вопрос: «Если бы я встал на её пути, оттолкнула бы она меня так легко? Или позволила бы остаться рядом, даже если в её силе нет сомнений?» Лань Сичэнь же смотрел на неё с тихой, почти незаметной грустью: «Она никогда не попросит о помощи. Но если бы я предложил… отвернулась бы? Или, быть может, в её глазах мелькнуло бы что-то, чего она никогда не показывает другим?» Но А-Дин ответила: «Ты? Защитить? Хватит хвастать. Ты уверен, что сможешь справиться с этими существами?» — Даже эта девушка понимает, что парень никак не сможет защитить её и это лишь бохвальство. — Сказал Не Миндзюэ. А-Тун обиженно парировал: «Если я не смогу справиться с ними, то и другие не смогут». Вот улучшенный и дополненный вариант вашего текста с более живыми диалогами и углублённой атмосферой: — Ничего себе, вот это самооценка! — присвистнул Не Хуайсан, широко раскрыв глаза. — Вэй-сюн, кажется, он тебя превзошёл! Хотя ты, по крайней мере, талантлив. — В смысле «по крайней мере»?! — Вэй Усянь резко развернулся к нему, брови дёрнулись вверх. — Ты это к чему? Не Хуайсан лишь беззаботно рассмеялся, разводя руками, будто открещиваясь от собственных слов. Тем временем Цзинь Гуаншань, небрежно обмахиваясь веером, холодно нахмурился. — Это он про таких же обывателей, как и он сам? Или он всерьёз возомнил себя выше заклинателей? Его тон был ровным, но в глазах читалось презрение. — С такого невежды станется поставить себя выше небес, дядя, — фыркнул Цзинь Цзысюнь, кривя губы в язвительной усмешке. — Гордыня рано или поздно свернёт ему шею. — Тихо сказал Вэй Усянь Цзян Чэну на ухо. Цзян Чэн лишь согласно усмехнулся. Девушка засмеялась: «С чего ты это взял? Вот что я тебе скажу — сегодня несколько заклинателей приехали в поместье Мо. Мне сказали, они из очень именитого Ордена! Мадам разговаривает с ними в главном зале, а целый город пришел посмотреть. Разве ты не слышишь шум? Так что некогда мне тут с тобой болтать. Дел по горло». — Раз по горло, могла вообще рот не открывать, а идти и делать. — Буркнул молчавший все это время за неимением собеседника Цзинь Цзысюань. Вэй У Сянь внимательно прислушался. И действительно, с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, затем встал и пнул дверь. Она жалобно затрещала под его напором. — Ну наконец-то! А то я уж было подумал, что ты будешь сидеть там вечность. — Фыркнул Цзян Чэн. Воркование двух слуг, А-Дин и А-Туна, нарушила распахнувшаяся настежь дверь, и они испуганно закричали. Вэй У Сянь отбросил в сторону свою миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Он поднес руку ко лбу и на секунду закрыл глаза. А-Тун, который только что визжал громче, чем А-Дин., По залу разнёсся многоголосый хохот, раскатистый и неудержимый, будто взрыв, разорвавший тишину. Смех звенел в воздухе, отражаясь от стен, переплетаясь в причудливую симфонию веселья, в которой каждый голос находил своё место. — М-да, вот тебе и защитник, — фыркнул Вэнь Сюй, брезгливо скривив губы. Его насмешливый взгляд скользнул по собравшимся, словно ища подтверждения собственному превосходству. Не Хуайсан, как раз поднёсший к губам пиалу с вином, подавился, и тёмная жидкость брызнула на его рукава. Откашлявшись, он залился безудержным хохотом, сгибаясь пополам и трясясь, как лист на ветру. — Вэй-сюн, — еле выдавил он между смешками, вытирая слёзы, — ты всегда умел напугать кого угодно как следует! Даже собственное отражение в зеркале, пожалуй, шарахнется от тебя в ужасе! — На том и стоим, Не-сюн, на том и стоим! — хрипло ответил Вэй Усянь, откинув голову назад. Его смех был звонким и заразительным, словно раскаты грома после долгой засухи. Цзян Юлай оставалась невозмутимой, будто высеченной из холодного мрамора. Она ожидала чего-то подобного — Вэй Усянь никогда не менялся, даже если вокруг рушились миры. Лишь её губы дрогнули, сложившись в подобие улыбки, а глаза на мгновение сузились, будто она ловила в воздухе незримую нить мысли. Но уже через секунду её лицо вновь стало гладким, как поверхность озера в безветренную ночь. Лань Сичэнь, погружённый в собственные размышления, будто вынырнул из глубины омута. Он уже почти Глава клана — осталось не так много до официального объявления. Ответственность не пугала его: он был готов вести за собой, опираясь на мудрость дяди. Но вместе с властью приходили перемены, и Лань Сичэнь не мог отделаться от мысли: станет ли его жизнь лучше или же он навсегда окажется заперт в золотой клетке долга? Он вырос среди строгих правил и запретов, среди белоснежных одежд и безмолвных коридоров Облачного убежища. Его собственная сдержанность была частью его сути, как дыхание. Но Цзян Юлай… Она была иной. Юньмэн Цзян — орден свободных, где смех звучит громче, чем звон мечей, где правила не душат, а лишь очерчивают границы, как берега реки. Почему же она, выросшая среди этого вольного духа, так боится дать волю чувствам? Она не просто скрывала эмоции — она словно боялась их, будто за каждым проявлением чувств таилась невидимая угроза. Чего — Лань Сичэнь не знал. Но в глубине души он был уверен: за её холодной маской прячется что-то хрупкое, что-то, что она отчаянно защищает даже от самой себя. Тем временем Вэй Усянь, отдышавшись после смеха, лениво развалился на подушках и потянулся за кувшином вина. — Ну что, господа, — провозгласил он, подмигнув, — раз уж сегодня такой весёлый вечер, может, устроим соревнование, кто громче всех захохочет от моих шуток? Победителю — последний кувшин «Эмэйского цветка»! Не Хуайсан тут же оживился: — Ты издеваешься? Это же чистое мошенничество! Ты сам всех нас переорёшь! — А вот и нет! — Вэй Усянь притворно-возмущённо прижал руку к груди. — Я буду беспристрастным судьёй! Ну, или… почти беспристрастным. — Вэй Усянь! — прикрикнула на него Юй Цзыюань. — Ты находишься на официальном приёме, веди себя прилично и не заставляй меня наказывать тебя ещё больше! — Прошу прощения Мадам Юй, я обязательно исправлюсь. — Поклонился Вэй Усянь подмигивая Не Хуайсану. Госпожа Юй на последние слова лишь фыркнула явно не веря. Лань Сичэнь вздохнул. Иногда ему казалось, что Вэй Усянь — это стихийное бедствие в человеческом обличье. Но, как ни странно, именно в такие моменты он понимал: возможно, именно этот безумец и есть тот самый якорь, который не даёт им всем потеряться в этом море условностей. А Цзян Юлай… Она лишь тихо наблюдала, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое. Может, печаль? Но никто этого не увидел. Никто, кроме Лань Сичэня. .наконец, разглядел его поближе и понял, что это был всего лишь Мо Сюань Юй — бесправный племянник мадам Мо, которого любой мог унизить. Смелость сразу же вернулась к нему. Он испугался, что потерял лицо в глазах А-Дин, и захотел как-то исправить ситуацию, поэтому приосанился и замахал руками, словно прогоняя пса: «Кыш-кыш! Пошел прочь! Почему ты вообще вышел?!» А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой, или даже хуже, чем с назойливой мухой. Нужно признать, все слуги семьи Мо почти всегда относились к нему точно так же, потому что Мо Сюань Юй никогда не протестовал. Но Вэй У Сянь отвесил А-Туну легкого пинка, повалив его на землю, и засмеялся: «Как смело со стороны мальчишки на побегушках вот так унижать других!» — Какие невоспитанные там слуги! — скривила губы мадам Цзинь, её тонкий бровь изогнулся в едва заметном презрении. Веер в её руках резко захлопнулся, словно подчёркивая недовольство. — Наведаться туда, что ли? Цзинь Гуаншань от её слов невольно побледнел. Его пальцы судорожно сжали рукоять веера, и он начал обмахиваться так быстро, что казалось, будто он пытается отогнать не только жару, но и нависшую над ним угрозу. — Вэй-сюн! — воскликнул кто-то из учеников, и в голосе звучало восхищение. — Я в тебе и не сомневался! Однако… почему он так легко отделался? — Не знаю, Не-сюн, — невинно ответил Вэй Усянь, подперев щёку ладонью. Глаза его искрились затаённым весельем, а в уголках губ дрожала улыбка, выдававшая, что догадки у него уже были — и весьма определённые. — Точно не знаешь? — прищурился Не Хуайсан, склонив голову набок. Его взгляд стал изучающим, словно он пытался разглядеть в Вэй Усяне спрятанные карты. — Точно, Не-сюн, точно! — Вэй Усянь рассмеялся, разводя руками в театральном жесте. — О нет… — Цзян Чэн внезапно напрягся, его пальцы непроизвольно сжали рукава ханфу. — Я знаю это выражение лица! И это затишье перед бурей! Он точно что-то задумал! — Цзян Чэн! — Вэй Усянь драматично схватился за сердце, изображая глубокую рану. — Неужели ты обо мне такого плохого мнения? Неужели ты в меня совсем не веришь?! — Мнение у меня о тебе отвратительное! — огрызнулся Цзян Чэн, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти незаметное. — А вообще, я тебя просто слишком хорошо знаю! И насчёт веры… мм… я очень даже верю, что ты устроишь там хаос — и неважно, специально или случайно! — Как же хорошо ты меня знаешь, Чэн-Чэн, — Вэй Усянь рассмеялся и тут же приобнял его за плечи, притянув к себе. Цзян Чэн усмехнулся в ответ, но не стал скидывать его руку, втайне наслаждаясь этой мимолётной близостью. — Молодые люди, прекратите, пожалуйста, мешать чтению, — раздался строгий голос. Учитель Лань сидел с идеально ровной спиной, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось явное неодобрение. Вэй Усянь фыркнул, явно собираясь что-то ответить, но… — Мррф! Цзян Чэн мгновенно заткнул ему рот ладонью, предчувствуя, что сейчас последует что-то совершенно неприемлемое для присутствующих самых влиятельных лиц Поднебесной. Цзян Юлай поднялась с места и совершила почтительный поклон, её движения были плавными и полными достоинства. — Прошу прощения у учителя Лань и всех присутствующих за то, что мои братья своим разговором невольно мешали вам. Она задержалась в поклоне на мгновение дольше необходимого, словно подчёркивая искренность своих слов, а затем, выпрямившись, снова села на своё место. Её взгляд скользнул в сторону Вэй Усяня и Цзян Чэна — в нём читалось мягкое, но строгое предупреждение. Лань Цижэнь одобрительно кивнул, и в зале снова воцарилась тишина… Тишина — но ненадолго. Где-то сбоку кто-то тихо хихикнул. С этими словами он направился на шум с восточной стороны. Уже довольно приличная толпа народу собралась в Восточном зале и вокруг него. Едва Вэй У Сянь ступил во двор, как услышал голос женщины, говорящей несколько громче, чем остальные: «Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем…» Гнев в зале достиг предела. Каждый присутствующий был возмущён — кто-то сжимал кулаки, кто-то скрежетал зубами, а иные лишь язвительно перешёптывались, но равнодушных не было. И вот, словно прорвало плотину, осмелевшие главы мелких кланов и адепты начали перебивать друг друга, их голоса сливались в громовый ропот: — После такого она ещё меет хвастаться, что в её роду есть заклинатели?! Да её предки перевернулись бы в гробах! — Какая же высокомерная женщина! — Меня просто тошнит от её бессердечия! — Это не просто подло — это гнусно! — Холодная, расчётливая змея! Грохот. Не Миндзюэ с такой силой ударил ладонью по столу, что даже пыль в воздухе вздрогнула. — ЗАМОЛЧИТЕ! — его голос прокатился громовым раскатом, заставив самых рьяных крикунов рефлекторно пригнуться. — Асе мы прекрасно понимаем, что она — последняя мразь. Но разве от вашего воя кому-тостанет легче? Тишина на мгновение воцарилась в зале, но тут Цзян Чэн, играя бровью, бросил в пространство: — Готов поставить что угодно, что дальше нас ждёт увлекательный, и скорее всего не очень приличный цирк в исполнении Вэй Усяня! Не Хуайсан притворно ахнул, прикрыв рот рукавом: — Цзян-сюн, ну зачем же спорить с очевидным? Ты как всегда прав. Рядом одна из девушек, по всей видимости дочь главы какого-то мелкого клана с лёгким отвращением нахмурилась на слова Главы Не, и Лань Цижэнь, соблюдая приличия, вежливо, но с укором заметил: — Глава Не, ваши слова, безусловно, справедливы… Но не могли бы вы выбирать выражения? В конце концов, здесь присутствуют не только заклинатели, но и благородные девы. Не Миндзюэ язвительно усмехнулся, но всё же кивнул: — Прошу прощения. И, бросив последний презрительный взгляд на собравшихся, вернулся к прерванному чтению, будто ничего и не произошло. Должно быть, это была мадам Мо, которая не оставила своей мечты хоть как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй У Сянь не стал ждать, пока она закончит, а быстро протиснулся через толпу вперед и ухмыльнулся: «О, да это же вы обо мне, вот он я, бегу-бегу!» Смех разнёсся по залу подобно весеннему ветру, наполняя пространство беззаботной радостью. — Вэй Усянь, ненегодник! Только вернулся в мир живых и сразу безобразничать! — Мадам Юй скрестила руки на груди, но в её глазах не было настоящего гнева, лишь привычная строгость. — Я очень старался, Мадам Юй! — ответил Вэй Усянь, его голос ещё дрожал от смеха, а глаза сияли, словно звёзды. — Вэй-сюн, ты как всегда появляешься эффектно! — Не Хуайсан захлопал в ладоши, его лицо сияло от восторга. — Пожалуй, даже слишком, — фыркнул Цзян Чэн, уголки его губ дрогнули, выдавая скрытую улыбку. Цзян Фэнмянь сидел чуть поодаль, наблюдая за детьми с мягкой улыбкой. Его взгляд скользнул по залу, останавливаясь на каждом из них — на Вэй Усяне, который, несмотря на все испытания, оставался таким же беззаботным, на Цзян Чэне, который старался казаться суровым, но уже не мог скрыть радости от возвращения брата, ина Цзян Яньли, которая мягко улыбалась Гладя нахохлившегося Вэй Усяня по голоан, и на… Цзян Юлай. Она сидела за столом, держа в руках чашку чая, и улыбалась. Но её улыбка была… странной. Слишком тихой. Слишком спокойной. Будто за ней скрывалась глубокая усталость, которую она не решалась показать. — Вот тебе и на, — растягивая слова сказал Вэнь Чао, до этого безобразно хохотавший. Он лениво опёрся о стол, презрительно оглядывая Вэй Усяня. — Сын слуги нашёл себе новую работу — шутом! Цзинь Цзысюнь тут же поддержал его смехом. Они явно спелись, их голоса звучали как назойливое жужжание мух. Но на этот раз Цзян Юлай ничего не сказала. Она просто сидела, глядя в чашку, будто не слышала их насмешек. До этого она твёрдо пресекала такие слова. Защитила А-Сяня, как делала это всегда. Но сейчас… Её не было с ними. Её мысли были где-то далеко. — Разве в Ордене Вэнь не учат манерам? — раздался спокойный, но ледяной голос. Все обернулись на говорившего. Лань Ванцзи, его осанка была безупречной, а взгляд — строгим. Рядом с ним Учитель Лань слегка нахмурился, но промолчал, давая младшему племяннику разобраться с ситуацией. Вэнь Чао скривился, но не осмелился перечить знвменитому Второму Нефриту клана Лань. — Ванцзи прав— мягко, но уверенно добавил Лань Сичен, сидящий чуть поодаль. Его ореховые глаза скользнули по Вэнь Чао, и тот невольно вжал голову в плечи. Вэнь Жохань не сказал ни слова, лишь окинул всех холодным взглядом, и даже Вэнь Сюй, всегда готовый подлить масла в огонь, на этот раз предпочёл промолчать. Мадам Цзинь, сидевшая рядом с Цзинь Гуаншанем, едва заметно покачала головой, но вмешиваться не стала. А Цзян Юлай … Она всё так же смотрела в свою чашку. Кто-то должен был заметить. И Лань Сичэнь заметил. Его взгляд остановился на ней, и в его обычно невозмутимых глазах мелькнуло беспокойство. — Дева Цзян. — начал он, но не успел закончить. Цзян Чэн резко обернулся к сестре. — А-Мэй? Она вздрогнула, словно очнувшись, и поспешно улыбнулась. — Всё в порядке. Просто… задумалась. Но её голос звучал слишком тихо. Слишком устало. И Вэй Усянь, который только что смеялся громче всех, внезапно замолчал. Обеспокоенно посмотря на неё он спросил: — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, А-Сянь, всё хорошо. — Вернув себе уверенный вид сказала Цзян Юлай. Пока они разговаривали Лань Ванцзи упрямо смотрел на ВэньЧао, будто всё ещё ждал ответ. Однако его не последовало. Дабы не раздувать никому не нужный конфлик было решено продолжить чтение. Пышущая здоровьем женщина средних лет в дорогой одежде сидела в зале. Это была мадам Мо. Рядом с ней сидел ее муж, а напротив них — несколько юношей в белых облачениях. С появлением растрепанного чудака с макияжем в толпе воцарилось гробовое молчание, но Вэй У Сянь продолжил бесстыдно и весело болтать, будто бы не замечая напряженной атмосферы вокруг: — М-да, это он умеет. — Проворчала Юй Цзыюань. «Меня кто-то звал? Вот он я, тот самый заклинатель!» Тихий, но заразительный смех снова прокатился по залу, словно тёплый ветерок, заставляя даже самых сдержанных гостей улыбаться. — Пока что всё слишком невинно для твоих извращённых вкусов, — Цзян Чэн скрестил руки на груди, бросая на развеселившегося брата взгляд, в котором смешались скепсис и едва уловимая снисходительность. Его тонкие брови едва заметно дрогнули. — О, думаю это только начало, — в ответ тот лишь игриво подмигнул, его глаза сверкнули озорными искорками. Губы растянулись в лукавой ухмылке. — Самые интересные развлечения, как известно, приберегают на десерт… На его лице было столько пудры, что при улыбке она начала осыпаться. Один из заклинателей, тот, что помоложе, фыркнул, едва сдерживая смех. Но он тут же взял себя в руки и вновь сделал серьезное лицо, стоило другому юноше, вероятно лидеру группы, бросить на него неодобрительный взгляд. Вэй У Сянь проследил, откуда шел смешок, и внимательно осмотрел юношей. К его удивлению, слуги, хоть и были невежественны, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана». Некоторые из находящихся в зале тут же стали односложно высказываться в пространство: — Серьёзно? — Да ну? — Пф. Юноши эти, одетые в белоснежные облачения с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, сейчас могли бы называться икемен, и, несомненно, были усладой для глаз. Лишь взглянув на их одежды, любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гу Су Лань. Лань Цижэнь медленно провёл пальцами по своей аккуратно подстриженной козлиной бородке, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Каждое движение его руки было размеренным, почти механическим, но в глубине тёмных, как безлунная ночь, глаз читалось напряжённое ожидание. Он внутренне сжался, мысленно молясь, чтобы следующие слова не принесли вести, способной опозорить его родной Орден. Остальные члены клана Лань, стоявшие рядом, тоже отчётливо ощутили волну тревоги. Их позы оставались безупречно прямыми, лица — непроницаемыми, словно высеченными из нефрита, но тот, кто знал их достаточно хорошо, заметил бы лёгкое замирание дыхания, едва уловимый блеск в глазах— признаки того, что их знаменитая выдержка подвергалась испытанию. Лань Сичень и Лань Ванцзи стояли рядом, плечом к плечу. Их взгляды встретились на мгновение — без слов, без суеты. В этом молчаливом диалоге было всё: понимание, поддержка, готовность разделить любую тяжесть. А по белым лобным лентам с палец толщиной с вышитыми на них плывущими облаками можно было определить, что они состояли в кровном родстве с кланом Лань. Тихие перешёптывания, словно лёгкий ветерок, скользили по залу, то затихая, то вновь вспыхивая в разных уголках. — Говорят, младший из братьев Лань уже в шестнадцать лет усмирил демона высшего ранга одним ударом цинь… — девушка из клана Яо прикрыла рот рукавом, бросая восхищённый взгляд в сторону Лань Ванцзи. — А старший… такой учтивый, такой благородный! — её подруга вздохнула, украдкой наблюдая, как Лань Сичень с невозмутимым видом подливает чай себе и дяде. — Если бы он хоть раз взглянул в мою сторону… Главы мелких кланов, уловив эти разговоры, стали переглядываться, а затем тихо наставлять дочерей: — Видишь тех двоих? Наследники Гусу Лань… Если проявишь себя скромной и достойной, кто знает… — один из старейшин многозначительно кивнул в сторону братьев. — Но, батюшка, они же такие… холодные! — юная аристократка смутилась. — Холодные? — старик усмехнулся. — Зато род знатный, сила — несравненная, а дисциплина… Лучших мужей для тебя не сыщешь! Лань Ванцзи сидед безмятежно, как застывшее озеро, его взгляд был устремлён вдаль, будто все эти шёпоты не имели к нему ни малейшего отношения. Лишь лёгкое сжатие пальцев выдавало лёгкое раздражение. Лань Сичень, напротив, сохранял вежливую, но отстранённую улыбку, будто вежливо игнорируя назойливые взгляды. Однако, когда одна из девушек слишком смело послала ему воздушный поцелуй, он отвернулся в другую сторону. — Ванцзи… — тихо произнёс он, не поворачивая головы. — Мгм, — короткий ответ младшего брата звучал как отточенный клинок — ясно, холодно и без колебаний. Лань Сичень чуть склонил голову, словно давая понять, что разделяет его настроение. Сидящий рядом с племянниками Лань Цижэнь, сжал губы, наблюдая за этим неприкрытым сватовством. Его козлиная бородка дрогнула от недовольства, а брови сдвинулись у переносицы. — Неприлично… — пробормотал он себе под нос, — словно на рынке невест, а не на собрании благородных кланов… Он резко кашлянул, призывая к порядку, и взгляд его стал ледяны, словно предупреждая всех: «Хватит». Некоторые из глав кланов поспешно отвели глаза, а девушки смущённо опустили веера, понимая, что перешли границы дозволенного. Тишина на мгновение воцарилась в зале. --- – Фэнмянь. Голос Юй Цзыюань прозвучал тихо, но с той самой стальной ноткой, которую Цзян Фэнмянь узнавал сразу – мягкость, за которой скрывалась острая, как лезвие, решимость. Вокруг шептались, переливаясь смехом и восхищенными вздохами – "Как прекрасны Нефриты Ордена Лань!", "Какие достойные молодые господа!" – и каждый такой возглас вонзался в её сознание, возвращая к одной и той же мысли. – Нам нужно уже искать мужа для Юлай. Цзян Фэнмянь медленно перевёл на неё взгляд. Его лицо, как всегда, оставалось спокойным, но в глубине глаз читалось усталое понимание – повторение этого разговора было неизбежно. – Зачем торопиться? – ответил он так же тихо, но его голос был ровным, словно гладью озера в безветренный день. – Быть может, она сама встретит того, кто придётся ей по сердцу? – Встретит?! – Юй Цзыюань резко развернулась к нему, и в её глазах вспыхнуло что-то яростное, почти обречённое. – Ты хочешь, чтобы твоя дочь связала себя с первым встречным? С каким-то безродным искателем приключений или мелким клановым авантюристом?!Голос её понизился до опасного шёпота. – Ланьлин Цзинь уже потерян для нас из-за этого… этого паршивца. Значит, нам нужен другой союз. И он должен быть лучше. Цзян Фэнмянь закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как тяжесть её слов давит на плечи. Он понимал её тревогу. Политика браков всегда была оружием, и сейчас, это было бы очень кстати. – Хорошо, – наконец произнёс он, открыв глаза. – Сегодня же выберем кандидатов и сообщим Юлай. А если не решим сразу… объявим о поиске жениха. Юй Цзыюань слегка кивнула, её губы сжались в тонкую полоску. Она уже отворачивалась, её взгляд скользил по залу – оценивающий, расчётливый. Она знала, какие у них есть варианты. --- Чтение возобновилось. Девизом Ордена Гу Су Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Те, кто носил лобную ленту с вышитыми плывущими облаками, были учениками клана. Те же, кто носил ее без узора, были приглашенными или обычными учениками, или же заклинателями других фамилий, но входящими в состав Ордена. У Вэй У Сяня аж в зубах засвербело, когда он увидел эти одежды. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и ни за что бы ни с чем не перепутал. - Молодой господин Вэй, - Мягко обратился к Вэй Усяню Лань Сичэнь опережая дядю, - вы и сейчас так думаете о наших одеждах? Вэй Усянь ответил со всей честностью: - Да. Решив не развивать тему, Лань Сичэнь лишь кивнул ему как бы благодаря за честный ответ. В принципе для него это было не так важно, хотя при случае он бы может спросил о причинах такого мнения. Мадам Мо уже давно не видела своего племянника, и прошло немало времени, пока она догадалась, кто был этот ярко накрашенный мужчина. - Это ж как давно она должна была не видеть его, чтобы не узнать собственного племянника?! - Возмутилась Цзян Сяофан, пожилая Старейшина Клана Цзян. Многие лишь покачали головами на такое явное отсутствие любви к племяннику. Она воспылала яростью, но решила не терять самообладания и беспокоить себя какой-то ерундой, и, понизив голос, сказала своему мужу: «Кто его выпустил? Выведи его отсюда!» - Если у них вот так сразу получится это сделать и не быть свидетелями, а то и участниками его очередного концерта, то я - золотой верблюд. - Громко фыркнул Цзян Чэн. - Цзян Чэн! Я и не сомневался, что ты так в меня веришь! - Тут же воскликнул Вэй Усянь. - А-Сянь, А-Чэн, вы мешаете читать. - Ласково сказала им Цзян Яньли. - Прости, Шицзе! Мы помолчим! - Тут же ответил Вэй Усянь. Муж мадам Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы ее успокоить, и подошел к Вэй У Сяню с досадливым взглядом, готовясь выволочь того из зала. - Вряд-ли это будет так легко. - пробормотала Первая госпожа Юй. Однако Вэй У Сянь внезапно плюхнулся на землю, намертво вцепившись в пол всеми руками и ногами, и даже несколько слуг, прибежавших на помощь господам, не смогли поднять его. От их бесплодных попыток лицо мадам Мо становилось все темнее и темнее, а ее муж все сильнее и сильнее потел. Он выругался: «Ты, чертов псих! Если сейчас же не вернешься обратно, будешь наказан!» - Будто его это испугает! - Фыркнула Юй Цзыюань. - Зная Вэй Ина, нисколько не напугает. - Покачала головой улыбающаяся Вторая госпожа Юй. И хотя все в деревне знали, что в семье Мо был молодой господин, слетевший с катушек, Мо Сюань Юй уже несколько лет сидел в своей темной комнате, боясь выходить наружу. И теперь, увидев, как диковинны были и его внешность, и его поступки, люди зашептались с удвоенной силой, надеясь на хорошее представление. Вэй У Сянь сказал: «Хотите, чтобы я ушел? Да запросто! Но пусть сначала он вернет мне украденное!» — и тут он указал на Мо Цзы Юаня. — Ага, конечно, он прямо-таки бежит возвращать их тебе! — Цзян Чэн язвительно усмехнулся, намеренно толкая Вэй Усяня локтем в бок так, что тот едва не пошатнулся. Тот, уже набравший в грудь воздуха для язвительного ответа, резко поперхнулся, будто его внезапно лишили дара речи. В следующий миг его лицо исказилось в театральной гримасе вселенской обиды — губы дрогнули, брови скорбно сдвинулись, а глаза округлились, словно он только что пережил самое жестокое предательство в своей жизни. С драматическим вздохом он отвернулся от Цзян Чэна и устремил молящий взор на Цзян Яньли и Цзян Юлай, словно ища у них защиты от несправедливых гонений. — Шицзе… Шимэй... — голос его дрожал с нарочитой скорбью, — Смотрите, как он меня тиранит! Я же даже нечего ещё не сделал! Цзян Чэн закатил глаза, скрестил руки на груди и громко фыркнул: — Опять начинаешь этот цирк! Я тебя даже не толкнул по-настоящему! Но Вэй Усянь уже вовсю разыгрывал спектакль, прижимая руку к сердцу, будто от ранения, а его глаза блестели с преувеличенной скорбью, от которой у окружающих невольно дрогнули уголки губ. Цзян Яньли, не в силах устоять перед его комедией, ласково потрепала его по голове, словно утешая маленького ребенка. — А-Сянь, не переживай так, — мягко проговорила она, хотя в её глазах читалось веселье. Некоторые из присутствующих, наблюдая за этим, недовольно зашептались — такие вольности между некровными родственниками казались им неприличными. Однако стоило трём сёстрам Юй метнуть вокруг ледяные взгляды, а нескольким старшим Цзян нахмурить брови, как все возмущённые рты немедленно закрылись. Даже самый смелый из недовольных лишь потупился, делая вид, что внезапно очень заинтересовался узором на своем рукаве. Мо Цзы Юань никак не ожидал, что, хорошенько получив от него вчера, этот никчемный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. Он побелел от гнева: «Что за чушь ты несешь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?!» Вэй У Сянь ответил: «Все верно, ты не крал у меня, ты меня ограбил!» - Это одно и тоже. - Высокомерно фыркнул Глава какого-то мелкого клана. Мадам Мо молчала, а ее сын в ярости уже было поднял ногу, готовясь пнуть Вэй У Сяня. Но в этот самый момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и нога Мо Цзы Юаня упала на землю, едва ли вскользь задев Вэй У Сяня. Однако тот все равно прокатился по полу, как будто его и вправду пнули, и распахнул свои одеяния на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, что оставил на нем Мо Цзы Юань вчера. - Как всегда пользуешься ситуацией и выворачиваешь абсолютно всё в свою пользу. - Пару раз театрально хлопнула в ладоши Юй Цзыюань. Было непонятно хвалит она или издевается. Однако, Вэй Усянь всё равно нечего не ответил на это. - Умно. - Оценил давно молчавший не считая чтения Глава Не. - Этот благодарит уважаемого Главу за похвалу и надеется стать достойным её в будущем. - Поклонился Вэй Усянь. - Спасибо хоть какие-то правила приличия ещё не забыл. - Пробормотала Юй Цзыюань. Все подумали, что Мо Сюань Юй никак не мог пнуть себя сам. И кто еще, кроме Мо Цзы Юаня, всегда высокомерного и безрассудного, мог бы сделать это? Как бы то ни было, семья Мо всегда слишком беспощадно относилась к своему кровному родичу. Было ясно как дважды два что, вернувшись от отца, Мо Сюань Юй не был настолько сумасшедшим, так что это явно влияние семьи Мо. Да уж, представление выходило занимательным, гораздо интереснее, чем какие-то там заклинатели! Некоторые особо высокомерные заклинатели из разных кланов возмущённо засопели. Вот ещё! Чтобы какой-то балаган был интереснее заклинателей? Чушь! До этого момента мадам Мо молчала: не желала обращать внимания на больного человека и поэтому приказала вывести его вон. Но теперь она точно знала — Мо Сюань Юй пришел не просто так. Его голова была ясна как никогда, и он делает все нарочно, чтобы опозорить ее семью. Она была одновременно шокирована и разгневана: «Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли?» - О! Она додумалась! - Фыркнул Цзинь Цзысюань. - Какое откровение. - Юй Цзыюань лишь закатила глаза на такое. - Ну поняла это, и что? Что сделает? - Даже если что-то сделает, от Вэй Ина не так легко отделаться Матушка. - Буркнул Цзян Чэн. Юй Цзыюань кивнула, соглашаясь с сыном. Вэй У Сянь ответил прямо: «Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их назад. Это считается за концерт?» - Ты что угодно способен превратить в концерт! - Запротестовал Цзян Чэн. - Признаю. Ты меня раскрыл! - Хихикнул Вэй Усянь. - Вэй-сюн, это же один из твоих главных талантов! Тут и раскрывать нечего не нужно! - Фыркнул Не Хуайсан. - Не-сюн, ты мне прямо-таки льстишь! Конечно, когда вокруг столько любопытных глаз, жадных до сплетен, мадам Мо не могла ни ударить его, ни вышвырнуть вон. Она кипела от гнева, но все, что она могла себе позволить — это попытаться примирить обе стороны: «Воровство? Кража? Какие неуважительные слова. Мы все — одна семья. Он просто взял их, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Ты же старший, ты должен делиться своими игрушками. Он обязательно тебе все вернет». - Если он что-то вернётся, или вообще признает, что украл, я - трёх метровый фиолетовый фламинго с глазами на затылке. - Фыркнула долгое время молчавшая Цзян Юлай. По залу покатились смешки. Цзян Юлай старалась не обращать внимание на прожигающий взгляд матери. Юноши из клана Лань безмолвно уставились друг на друга. Они росли в клане заклинателей, утопающем в роскоши, и, возможно, даже никогда не видели подобных ситуаций и не слышали подобной логики. Вэй У Сянь истерически захохотал про себя и простер руку: «Что ж, тогда пусть он вернет их сейчас». - Боюсь что там и возвращать то уже нечего. - Вздохнул Вэй Усянь не любивший таких людей даже не смотря на то что их было ужасно забавно выводить из себя. - Да, в Облачных Глубинах таких концертов не встретишь. - Прокомментировала первую часть прочитанного абзаца Цзян Юлай. Лань Сичэнь едва заметно усмехнулся думая о том же. Он понимал, что Мо Цзы Юань не мог ничего ему вернуть, поскольку он давно уже либо все выкинул, либо разломал. А даже если бы и мог, его гордость не позволила бы ему это сделать. Вместо этого Мо Цзы Юань стал совсем пунцовым от гнева и завопил: «Мама!» Взгляд же его выражал: «Ты действительно позволишь ему обращаться со мной вот так?!» - И это его пытались отдать на обучение? А на Ночной Охоте он бы тоже звал мамочку и прятался у неё за юбкой? - Вопросильно фыркнул Вэнь Сюй, впрочем не требуя ответа на свой вопрос. Мать сердито взглянула на него, будто прося не усугублять ситуацию. Тем временем Вэй У Сянь продолжил: - Там уже нечего усугублять. - Пробормотал Цзинь Цзысюань. «Знаете, а ведь дело вовсе не в том, что он украл мои вещи, а в том, что он украл их посреди ночи. Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом ночи… Могут поползти слухи». Смех потёк по залу ка кольцо все поняли что имеется в виду. Не Хуайсан прикрыл свою ухмылку веером сверкая глазами в сторону друга. - Ты серьёзно? - Как-то сдавлено и даже без привычного раздражения спросил Цзян Чэн у наклонившего голову в бок Вэй Усяня. - Нет. Ты ещё этого не говорил.. но.., серьёзно? - Цзян Чэн не знал как на это реагировать, хотя где-то внутри молился, чтобы это было правдой. - Хорошо что ты понимаешь, что я этого не говорил, но честно не знаю что на это сказать.. Давай потом наедине? Мы же всё равно собирались поговорить. Цзян Чэн на это лишь кивнул стараясь подавить не до конца понятную надежду. Цзян Фэнмянь приподнял бровь, но нечего не сказал, сразу подумав, что это очередная шутка его воспитанника. Юй Цзыюань прикрыла глаза ладонью пытаясь не слышать спешки сестёр. Мадам Мо схватила воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, а отдышавшись, прокричала: «О чем это таком ты говоришь, не стыдясь целой деревни! А-Юань — твой двоюродный брат!» - Для тех у кого рукава уже подрезаются, это не проблема. - Мерзко хихикнул Вэнь Чао. Однако, смехом его поддержал только Цзинь Цзысюнь. Вэй У Сяню не было равных, когда дело доходило до безумств. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь действительно эдакое, ему приходилось помнить о своем положении в обществе. - То есть это ты ещё сдерживался?! - Воскликнул Цзян Чэн. - Там даже намёка не было на то что ты думаешь о репутации Ордена и своём положении в обществе! Или это я настолько слепой?! - С последним вопросом он повернулся к родителям и сёстрам отворачиваясь от откровенно веселящегося Вэй Усяня. Цзян Яньли лишь с улыбкой покачала головой. Цзян Юлай просто фыркнула. Тут заговорила Юй Цзыюань: - Если во время своих прошлых поделок и концертов ты сдерживался - мне почти страшно. Лань Цижэнь лишь гневно раздувал ноздри, теребя свою бородку и сверкая глазами в сторону Вэй Усяня. Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, так что, он мог делать все, что угодно и как угодно. Он вытянул шею и дерзко парировал: «Это он не смог держать себя в руках, хоть он и мой двоюродный брат! Ну и кто тут не стыдится никого? Если ему и безразлична своя репутация, то пусть хотя бы не порочит мою невинность! Я, знаете ли, еще надеюсь найти себе достойного мужчину!» На пару мгновений в зале воцарилась гробовая тишина. Воздух словно застыл, тяжёлый и плотный, будто перед грозой. А потом — взорвался. Как только смысл сказанного, дошёл до присутствующих, зал погрузился в хаос. Смех — громовой, раскатистый, переходящий в визг. Брань — от возмущённой до восхищённой. Возгласы — от шокированных до восторженных. Шёпот — пересуды, догадки, едва сдерживаемый хохот. Всё смешалось в оглушительном вихре, словно ураган, сорвавшийся с цепи. Цзян Чэн остолбенел. Его лицо, обычно такое строгое, исказилось в непонятной гримасе. Губы дрогнули, но слова застряли в горле. Внутри бушевало что-то странное — тёплое, как первый луч солнца после долгой зимы, но одновременно леденящее, как удар молнии. — Это… — он захлебнулся собственными мыслями. Что, чёрт возьми, можно сказать на ЭТО?! — Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛ! — взвизгнул Вэй Усянь, вжимаясь в Цзян Чэна так сильно, что казалось, вот-вот провалится сквозь него. - Оказывается у тебя всё же осталось хоть какое-то чувство стыда.. - Пробормотал Цзян Чэн. Не Хуайсан буквально катался по столу, захлёбываясь смехом. Его кулак долбил по дереву в такт безудержному веселью, а слёзы катились по щекам. — БЕССТЫДСТВО!!! — проревел кто-то из зала. — Он видимо уже готовится подрезать рукава! — вскричал другой, и зал снова взорвался. --- Спустя несколько ко минут смех и шепотки всё ещё слышались то тут, то там, но в основном все успокоились. - Быть может мы уже продолжим чтение? - Проворковал Цзинь Гуаньшань. - Продолжим. - Согласился Не Миндзюэ. Мо Цзы Юань испустил боевой клич, схватил стул и начал размахивать им в воздухе, собираясь швырнуть им в двоюродного братца. Вэй У Сянь, поняв, что ему, наконец, удалось вывести Мо Цзы Юаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать запущенного в него стула, с грохотом развалившегося при ударе о землю. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, тут же разбежались. Вэй У Сянь бросился к группе юношей из Ордена Гу Су Лань, что изумленно наблюдали за происходящим, и завопил, что есть мочи: «Вы это видели? Видели?! Мало того, что он украл мои вещи, так теперь еще и покалечить меня хочет! Каков подлец!» — Бедненький ты наш… Так испугался? Ну, нечего, нечего… Цзян Чэн не мог сдержать довольную усмешку, наблюдая, как Вэй Усянь притворно вздрагивает от его слов. Голос его звучал сладко-насмешливо, почти воркующим тоном, но в глубине этих слов сквозила привычная, давно знакомая Вэй Усяню игра. Цзян Чэн прекрасно понимал, что его названый брат — не из тех, кто дрожит от пустяков. Да и кто, если не он, знал, что Вэй Усянь способен постоять за себя лучше любого? Но именно поэтому его нынешнее притворство было так забавно. Однако на этот раз Вэй Усянь, вопреки ожиданиям, не стал размахивать руками и хвастаться, что «такая ерунда его и близко не напугает». Вместо этого он сделал самое жалкое, самое обиженное лицо, какое только мог изобразить, и, театрально вытирая несуществующие слёзы, протяжно заныл: — Дааа! Чэн-Чэээн! Они меня так обидели! Меня, бедного, несчастного, совершенно безобидного юношу… Его голос дрожал так искусно, что, казалось, ещё мгновение — и слёзы действительно брызнут из его глаз. А затем, не давая Цзян Чэну опомниться, Вэй Усянь с размаху обнял его, уткнулся лицом в его грудь и принялся стучаться лбом о его плечо, словно отчаянно ища утешения. Цзян Чэн замер. Он привык к выходкам Вэй Усяня — к его бесконечным шуткам, к его притворным жалобам, к его нарочитой театральности. Но сейчас… сейчас что-то внутри дрогнуло. Мгновенно в голове пронеслось десяток колких ответов, но ни один из них не сорвался с губ. Вместо этого он почувствовал, как тепло разливается по груди, как учащается пульс там, где Вэй Усянь прижался к нему. И — чёрт возьми — он даже на секунду представил, как было бы… хорошо, если бы это не было игрой. Но нет. Это же Вэй Усянь. Он просто дурачится, как всегда. С трудом подавив странное щемящее чувство, Цзян Чэн лишь хрипло пробурчал: — Да ладно… перестань. Голос его прозвучал неожиданно мягко — настолько, что даже Вэй Усянь на секунду замер. Обычно-то Цзян Чэн либо огрызался, либо притворно злился, либо вовсе отталкивал его с фальшивым негодованием. Но сейчас… Вэй Усянь медленно отстранился, удивлённо моргнув. Его тёмные глаза, ещё секунду назад сиявшие наигранной скорбью, теперь с недоумением вглядывались в лицо Цзян Чэна, будто пытаясь разгадать, что же это было. Потом он кивнул. И сидел так несколько секунд — неестественно прямо, с необычайно серьёзным выражением лица. А затем — плечи его дёрнулись, губы дрогнули, и через мгновение он уже хохотал во весь голос, сгибаясь пополам и чуть не падая со скамьи. — Успокойся уже, шут недоделанный! — резко цыкнула на него Юй Цзыюань, но даже её строгий тон не смог заглушить этот смех. Вэй Усянь так и продолжал смеяться. - А-Сянь, мы всё-таки тут не одни. - Сказала Цзян Яньли улыбаясь братьям. Это подействовало гораздо лучше криков и требований заткнуться. Вэй Усянь откашлялся и кивнул Шицзе. Мо Цзы Юань бросился за ним вдогонку и уже почти схватил его, когда лидер юношей торопливо остановил его: «Пожалуйста, молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками». - Ордев Гусу Лань в будущем, так же как и сейчас превосходство воспитывает и обучает своих адептов. - Кивнул Лань Цижэню Глава Цзян. Лань Сичэнь поклонился в ответ и сказал с мягкой улыбкой приковывающей взгляды многих девушек в зале: - Этот Наследник благодарит Главу Цзян за лестные слова. Цзян Фэнмянь на это лишь улыбнулся. Мадам Мо увидела, что юноша явно собирался защитить ее племянника, и предусмотрительно натянула на лицо улыбку: «Он сын моей младшей сестры. И у него не все в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьез. Так что, пожалуйста…» - Она всё ещё пытается спасти ситуацию.. поразительно. - Пробормотал Цзинь Цзысюань. Не дав ей закончить, Вэй У Сянь опасливо выглянул из-за спины юноши и свирепо произнес: «Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьез?! Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь еще хоть что-нибудь, и я тебе руку отрежу!» - Мне кажется, что тебе это аукнется, А-Сянь. - Слегка поморщившись сказала Цзян Юлай. - Точно аукнется! Зуб даю! - Фыркнул Цзян Чэн - Чэн-Чэн, Юлай! Я давно говорил, что из вас бы вышли превосходные гадалки! Особенно в дуэте! - Радостно воскликнул Вэй Усянь. После этих слов, хотя его отец и держал его крепко, Мо Цзы Юань был близок к тому, чтобы вновь взорваться. Вэй У Сянь поспешно выскочил на улицу, а юноша закрыл собой проход за ним и ловко сменил тему разговора: «Что ж… Значит, мы займем на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна, не выходите на улицу, и тем паче, не приближайтесь ко двору». Мадам Мо, трясясь от гнева, выдавила из себя: «Да, да… Спасибо!» Ее сын не мог поверить своим глазам: «Мама! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдет с рук? Ты же сама говорила, что он всего лишь…» «Помолчи! Не можешь подождать до дома?!» — приказала она. Мо Цзы Юаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а покровительственные слова его матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и он подумал: «Сегодня этот сумасшедший получит свое сполна!» — Если у этого… достопочтенного молодого господина получится хоть как-то переиграть А-Сяня, я буду откровенно поражена, — фыркнула Цзян Юлай. — Дева Цзян, отчего же вы так любезны с ним? — усмехнулся Вэнь Сюй, лениво облокотившись на перила. Его тёмные глаза, полные насмешливого блеска, встретились с её холодным взором. — Можно было просто назвать его идиотом. Или, скажем, критином. Какой же он «Молодой господин», уж тем более достопочтенный. — Не думаю, что ради столь невоспитанного представителя человечества стоит зря сотрясать воздух бранными словами, — ответила Цзян Юлай, едва заметно изогнув тонкие губы. В её голосе звучала ядовитая сладость, но в глубине фиолетовых глаз мерцало что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли усталость. — Думаю, что вы правы, — протянул Вэнь Сюй, не в силах оторвать взгляд от её лица. Однако в следующий момент его внимание привлекло нечто странное. На левом глазу Цзян Юлай, словно лёгкая дымка, замерцала едва заметная пелена. Он едва уловил её — мимолётный дефект, который мог бы сойти за игру света, если бы не его натренированное восприятие. Не говоря ни слова, Вэнь Сюй слегка нахмурился и поднял руку. Кончиком указательного пальца он высвободил крошечную искорку духовной энергии, направив её в её сторону — не атаку, а скорее зондирующий импульс, чтобы проверить свои догадки. Но прежде чем кто-либо в зале успел понять, что произошло, на указательном пальце правой руки Цзян Юлай вспыхнул Цзыдянь. Фиолетовая молния, тонкая, как паутинка, но смертоносная, как удар грома, рассекла воздух и встретила его огонёк с точностью, граничащей с предвидением. Искры рассыпались в пустоте, осветив на мгновение её холодное, бесстрастное лицо. — Вы решили проверить меня?— её голос прозвучал тихо, но каждый слог был отточен, как лезвие. Вэнь Сюй медленно убрал руку, но ухмылка не покинула его губ. — Просто любопытно, почему у Девы Цзян глаза… словно затянуты туманом. — Наследник Вэнь, разве так сложно было просто спросить? Голос Лань Цижэня прозвучал, как удар хлыста — четкий, холодный и не терпящий возражений. Его обычно спокойные глаза теперь сверкали ледяным недовольством, а пальцы слегка сжали рукава одежды, выдавая скрытое раздражение. — Кроме того, — тут же вмешалась Юй Цзыюань, и её слова повисли в воздухе, словно отточенные клинки, — то, что у моей дочери, как вы изволили заметить, «глаза затянуты туманом», вас абсолютно не касается. Её взгляд, узкий и острый, как лезвие, впился в Вэнь Сюя, словно она уже мысленно снимала с него кожу. В комнате стало душно, несмотря на открытые окна. Цзян Чэн и Вэй Усянь сидели, будто два мрачных идола, их позы зеркально отражали друг друга: сжатые кулаки, напряженные плечи, одинаково тёмные взгляды, устремленные на Вэнь Сюя. Казалось, ещё одно неверное слово — и тишина взорвётся яростью. Цзян Фэнмянь лишь приоткрыл рот, пытаясь смягчить ситуацию, но его опередил неожиданно спокойный голос Вэнь Жохана: — Полагаю, это была неудачная шутка. Глава Вэнь говорил медленно, с подчёркнутой вежливостью, но в его интонации сквозило нечто, заставляющее кожу покрываться мурашками. — Приношу свои извинения Главе Цзян и Второй Молодой госпоже Цзян за это недоразумение. Вэнь Сюй, обычно столь высокомерный, теперь походил на загнанного зверя. — И я… я тоже прошу прощения! — он почти запинался, слова вылетали торопливо, будто он боялся, что его не дослушают. — Дева Цзян, я не хотел вас обидеть, мне… действительно следовало просто спросить. Такого ещё не бывало — чтобы Наследник Вэнь не просто соблюдал формальные приличия, а искренне извинялся. Но ещё невероятнее было то, что сам Глава Вэнь лично вмешался из-за такой, казалось бы, незначительной провинности. Цзян Юлай медленно подняла голову. Её лицо оставалось невозмутимым, будто высеченным из белого нефрита, но в глубине глаз мерцало что-то неуловимое — то ли усталость, то ли презрение, прикрытое вежливостью. — Я принимаю ваши извинения, — её голос был тихим, но чётким, словно капля воды, упавшая в бездонный колодец. — И не держу на вас зла. Вэнь Жохань слегка наклонил голову, его губы на миг искривились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Что ж, — произнёс он, и в его тоне вновь появились привычные нотки высокомерия, — тогда, полагаю, инцидент исчерпан. Продолжим чтение. Вэй У Сянь вдоволь навеселился, изображая умалишенного.., - Кто бы сомневался. - Фыркнул только теперь более менее расслабившийся Цзян Чэн. ..и покинув Восточный двор, пошел прогуляться по деревне Мо. И хотя многие шугались его, он начал получать настоящее удовольствие от того, что все считали его сумасшедшим. Вэй У Сянь даже привел в порядок свой макияж, напоминающий призрак висельника, и почти передумал смывать его. - Передумал?! Зачем он тебе? - Спросил Цзян Чэн переведя на Вэй Усяня усталый взгляд. -Ммм.. Не знаю. По приколу? - С сомнением в голосе ответил тот. Закончив приглаживать волосы, он посмотрел на свои запястья. Похоже, порезы совсем не заживали. Это означало, что просто позлить Мо Цзы Юаня было недостаточно для исполнения желания Мо Сюань Юя и снятия проклятия. Неужели ему и вправду придется стереть с лица земли всю семью Мо?.. Честно говоря, это не было такой уж сложной задачей. На этом моменте большинство тех кто что-то пил поперхнулись. - Мне кажется лучше оставить это без комментариев. - Немного растерянно, но твёрдо сказал Цзян Фэнмянь. Не дав всяким сплетникам даже открыть рот, Не Миндзюэ продолжил читать. Вэй У Сянь вышел к Западному двору семьи Мо. Здесь ученики Ордена Гу Су Лань стояли на крышах и стенах, с серьезным видом тихо переговариваясь между собой. Хотя Орден Гу Су Лань сыграл немаловажную роль при осаде горы Луань Цзан, Вэй У Сянь понимал, что тогда эти ученики либо еще не были рождены, либо были совсем младенцами. Не было причин держать на них зла.., - Это очень благородно. Благодарю Господина Вэя за это. - Мягко сказал Лань Сичень. - Я бы конечно не держал зла на тех кто нечего мне не сделал, но ведь там не я, за что вы меня благодарите. Лань Сичень лишь улыбнулся в ответ. ..так что Вэй У Сянь решил подождать и узнать, что же они собираются делать. Через некоторое время он почувствовал, что что-то тут было нечисто. Почему флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались ему такими знакомыми? Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». — Что это интересно за флаги такие? — Не Минзюэ медленно провёл пальцем по краю чаши, его голос, обычно уверенный и насмешливый, теперь звучал задумчиво. — И название какое-то… вызывающее. Кто-нибудь слышал о подобном? Тишина в зале стала ещё плотнее. Собравшиеся переглянулись, но ни у кого не находилось ответа. — Я никогда не встречал упоминаний о таком флаге, — наконец проговорил Цзян Фэнмянь, слегка нахмурившись. — Я тоже, — сухо добавил Лань Цижэнь, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень любопытства. Цзинь Гуаншань, сидевший чуть поодаль, усмехнулся и развёл руками: — Быть может, они появятся в будущем? В этот момент Цзян Юлай слегка наклонилась к Вэй Усяню, её голос был тихим, почти шёпотом, но в напряжённой тишине зала слова прозвучали отчётливо: — А-Сянь… помнишь, ты на озере Билин говорил о чём-то подобном? О том, что было бы здорово, если бы кто-то создал приманку для нечисти… чтобы она сама шла в ловушку. Все взгляды мгновенно устремились к Вэй Усяню. Он замер, его пальцы задумчиво постукивали по столу, будто пытаясь нащупать в памяти нужный момент. — Действительно, говорил, — неожиданно вступил Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — А учитывая его… своеобразную изобретательность, неудивительно, если это он и придумал. — А! Точно! — Вэй Усянь внезапно оживился, его глаза сверкнули озорным огнём. — Теперь вспомнил! Цзян Фэнмянь, наблюдавший за этой сценой с мягкой улыбкой, наклонился вперёд: — О чём это вы? Цзян Юлай ответила вместо братьев: — Во время учёбы в Гусу нам поручили помочь с уничтожением гулей на озере Билин. Когда мы плыли на лодках, А-Сянь размышлял вслух о том, как было бы удобно, если бы существовала приманка, привлекающая нечисть сама по себе. Цзян Фэнмянь приподнял брови, его взгляд скользнул к Вэй Усяню с лёгким удивлением и… одобрением? — Что ж… — он слегка покачал головой, словно представляя себе это. — Тогда, возможно, в будущем он и вправду создал такой флаг. Вэй Усянь рассмеялся, но в его смехе слышались нотки чего-то большего — предвкушения, вызова или уже зарождающизся идей. Решив больше не гадать положившись на книгу, которая вощмодно что-то разъяснит, все замолчали и продолжили слушать. Если его возьмет живой человек, то он будет привлекать всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные темные создания в определенном радиусе, и вся эта нечисть начнет атаковать беднягу. Именно из-за того, что человек с флагом становился живой мишенью, другое его название было «Флаг-мишень». Его можно было установить и на дом, но в нем обязательно должны были находиться живые люди. И тогда целью нечисти становились все они. А из-за того, что такие флаги притягивали темную энергию со всей округи, подобную завихрениям черного ветра, их также называли «Флаги Черного Ветра». Судя по всему, выходило, что установив их в Западном дворе в определенном порядке и строго-настрого запретив кому бы то ни было приближаться к нему, ученики Ордена Гу Су Лань планировали заманить сюда всех ходячих мертвецов и уничтожить их одним махом. Что до того, что они казались знакомыми… Да как они могли быть не знакомы? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» был никто иной, как Старейшина И Лин! Большинство присутствующих смотрели на юношу с явным недоверием. «Чтобы какой-то безродный мальчишка создал нечто столь грандиозное?» — вот о чём думали многие, никогда лично не сталкивавшиеся с Вэй Усянем. — Удивительно… — пробормотал глава одного из мелких кланов, перелистывая страницу. — Сомнительно, — тут же как бы поправил его Лань Цижэнь, бросая холодный взгляд в сторону Вэй Усяня. «Чтобы этот юнец, не имеющий ни знатного рода, ни должного воспитания, изобрёл нечто настолько вызывающее? Верится с трудом.» — подобные мысли читались в глазах многих. — Отчего же сомнительно? — Цзян Яньли, всегда защищавшая своего старшего брата, изящно приподняла бровь. — В каждом человеке скрывается талант. А А-Сянь уже сейчас проявляет живой интерес к созданию нового. Её слова заставили присутствующих вновь перевести взгляды на Вэй Усяня, который, казалось, совсем не смущался внимания и лишь ухмылялся, перебирая в руках чёрную флейту. — Такая вещь действительно была бы полезна для всех заклинателей, — громко заявил Не Минцзюэ, известный своей страстью к ночным охотам. — Мало того, что с её помощью можно было бы быстрее находить добычу, так ещё и перенаправлять нечисть в удобное для уничтожения место или вовсе заманивать её в ловушку. С очевидным никто поспорить не мог. Похоже, несмотря на то, что среди заклинателей было принято его ненавидеть, все же многие его изобретения продолжали использоваться. - Ненавидеть.. - тихо повторила Цзян Яньли дрожащим голосом. Ученик на крыше увидел, как он шатался неподалеку, и сказал: «Пожалуйста, идите домой. Здесь не место для вас». - Очень заботливый и добрый юноша. Истинный Лань. - Сказала Цзян Юлай с лёгкой усмешкой обращаясь больше к Вэй Усяню. - Благодарю за комплимент. - Поклонился Лань Сичень с привычной мягкой улыбкой. Несмотря на то, что его прогнали, сделано это было из доброты, и тон голоса был совершенно иной, нежели чем когда его шпыняли слуги семьи Мо. И тогда Вэй У Сянь, улучив момент, быстро взобрался на крышу и схватил один из флагов. - Я одного не мойму, зачем?! - Удивлённо воскликнул Цзян Чэн. - Вэй-сюн, действительно.. Зачем? - спросил прячущийся за веером Не Хуайсан. - Чего вы на меня то уставились? Я не знаю! Это не я, а будущий я! - Ответил друзьям Вэй Усянь. - Мне кажется «ты» проверяешь всё ли хорошо с флагом. - Предположила Цзян Юлай. - Вполне возможно. Особенно если учитывать добрую натуру А-Сяня. - Согласилась Цзян Яньли. Опомнившись от неожиданности, ученик спрыгнул за ним, пытаясь догнать: «Не двигайтесь! Вам не стоит его брать». Вэй У Сянь, с растрепанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и голосил на всю улицу: «Не отдам! Не отдам! Мое! Мое!» - Он не похож, он и есть самый что ни на есть настоящий душебольной! - Фыркнул Цзян Чэн, пытаясь не представлять бегущего и размахивающнго руками накрашенного Шисюна. Однако картина сама собой вставала перед глазами. - Чэн-Чэээн! Я от тебя такого не ожидал! - Наигранно обиженно сказал Вэй Усянь. - Тихо. Потом наговоритесь. - Прошипела Госпожа Юй. - Да, Матушка. - Да, Госпожа Юй. Но ученик в несколько шагов догнал его и схватил за руку: «Если не отдашь, то я тебя ударю!» - Он точно Лань? - Сдавлено спросил Не Хуайсан сквозь рвущийся смех. - Сомневаюсь Не-сюн.. - Ответил ему Вэй Усянь, который расхохотался бы сразу после услышанного если бы не грозный взгляд Господи Юй. - Безобразие. - Гневно сказал Лань Цижэнь, казалось он был готов прямо сейчас залезть в книгу и наказать адепта за такие слова. Вэнь Жохань и его старший сын переглянлись и одновременно фыркнули. Что ни говори, а такие слова и правда ставят под сомнение принадлежность этого адепта к клану Лань. Вэй У Сянь вцепился во флаг мертвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Лидер юношей, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: «Цзин И, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг». Лань Цзин И ответил: «Сы Чжуй, я не собирался бить его на самом деле! Но смотри, он нарушил нам весь порядок установки флагов!» - Спасибо и на том, что это были просто слова. - Вроде как облегчённо вздохнул Лань Сичень. - Даже если он не собирался бить его всерьёз, такое в любом случае нельзя говорить! - Не согласился с племянником Лань Цижэнь. Пока Лань Цзин И и Вэй У Сянь боролись за флаг, последний успел как следует его разглядеть. Узоры были нарисованы верно, и заклинания были точными. Никаких ошибок не было, а значит, все должно было пройти гладко. Однако флагоносцу недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Хотя этого было достаточно, все-таки деревня Мо была довольна мала. - Только? На что же интересно способен этот флаг? - Спросил у пространства Не Миндзюэ. Лань Сы Чжуй улыбнулся ему: «Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнем охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага». Вэй У Сянь окинул его взглядом. Юноша был статен, изящен и благороден. Слабая улыбка играла на его губах. Вэй У Сянь молчаливо одобрил его. Расстановка флагов была скрупулезной и тщательно выверенной, а манеры его уважительны — все говорило о большом потенциале, сокрытом в юноше. Неудивительно, что подобный ученик воспитывался именно в таком клане строгих устоев, как Лань Лань Сы Чжуй снова заговорил: «Флаг…» Не дав ему закончить, Вэй У Сянь бросил стяг на землю и выпалил: «Это всего лишь дурацкий флаг! Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот!» - Ц, и не соврал ведь! - Фыркнул Цзян Чэн. - И правда! Хотя для тех юношей, которые думают, что перед ними душебольной обрезанный рукав это должно звучать мало того, что смешно, так ещё и поистине безумно Цзян-сюн! - Согласился с другом Не Хуайсан. Едва бросив флаг, Вэй У Сянь рванул с места и был таков. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не попадали с крыш от смеха, услышав его нелепые слова. Лань Цзин И тоже зафыркал и подобрал Флаг, привлекающий духов: «Вот ведь чокнутый!» - Какие-то бракованные Лани. - Пробормотал Вэй Усянь так, чтобы слышал его только Цзян Чэн. - Не могу не согласиться с тобой. - Также тихо фыркнул в ответ Цзян Чэн. Вэй У Сянь еще немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюань Юя. Не обращая никакого внимания на сломанный замок и бардак на полу, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса. — Второй раз за день?! Добровольно? — Голос Юй Цзыюань даже дрогнул от изумления, её строгие глаза расширились, будто перед ней предстало нечто невозможное. Она даже на мгновение замерла, будто проверяя, не ослышалась ли. — Это точно Вэй Усянь? Тишина в зале повисла густая, как туман над озером Лотосов. Все из присутствующих знакомые с ВэйУсянем и его нелюбовью к медитации переглянулись. — И правда… Чтобы А-Сянь… добровольно сел медитировать второй раз за день? — Цзян Сяофан медленно приподняла бровь, её голос звучал с лёгкой иронией, но и с ноткой искреннего удивления. В её взгляде читалось сомнение: а не подменили ли этого беспечного ученика? — Может… он наконец повзрослел? — Цзян Чэн пробормотал неуверенно, сам не веря своим словам. Его брови сдвинулись, словно он пытался разгадать загадку, которую сам же и задал. — Ни в коем случае! — Вэй Усянь тут же оживился, как будто сама мысль о взрослении была для него оскорбительной. Ответив он высунул язык в сторону брата, его глаза сверкали привычным озорством. Цзян Чэн почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Он непроизвольно сжал кулаки, поймав себя на странном желании… укусить этот раздражающе болтливый язык. От этой мысли щёки его вспыхнули ярче закатного неба, и он резко отвернулся, уткнувшись взглядом в сестру. — А-Чэн? — Цзян Яньли слегка наклонила голову, её тёплый взгляд выражал лёгкое недоумение. Вэй Усянь склонил голову набок, не понимая, что вызвало такую реакцию. Он моргнул пару раз, будто пытаясь прочитать мысли Цзян Чэна по его напряжённой спине, но так и не нашёл ответа. — Думаю, это лишь в силу обстоятельств, — спокойно произнесла Цзян Юлай, её голос звучал как успокаивающий шёпот ветра. Вэй Усянь тут же оживился: — Вот! Шимэй права! — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от любых намёков на свою внезапную «сознательность» Цзян Чэн фыркнул, но так и не обернулся, его щёки всё ещё горели. Но еще до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию. - Да что ж это такое?! Он в кой то веке сел сам помедетировпть, а они мешают! - По взгляду Пурпурной Паучихи было понятно, что если бы помешавшие её ученику медитироватьбыли тут, она бы, не церемонясь, уже отхлестала их Цзыдянем. Беспорядочные шаги нескольких пар ног, сопровождаемые криками, быстро приближались. Вэй У Сянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!» «Сообщите властям!» «О чем ты говоришь — «Сообщите властям»? Забить его до смерти!» От подобного поворота все были в шоке. - Всмысле «забейте досмерти»..? - Испугалась за Шиди из книги Цзян Яньли. - А-Ли, спокойно, он их там одной левой порешает. Тем более книга вон какая толстая. - Успокоил сестру Цзян Чэн. Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже оказались внутри. Весь двор был ярко освещен факелами. Кто-то выкрикнул: «Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал и заставьте заплатить его своей жизнью!» - Конец. - Сказал Не Миндзюэ. - Занимательно. - Проговорил обмахивающийся веером Цзинь Гуаньшань. - Кто будет читать следующим? - Спросил Глава Вэнь.