Идеальный шиноби

Печаль (/ˈsɑː.roʊ/): «Глубокое чувство грусти, скорби или душевной боли, вызванное утратой, разочарованием или личными страданиями.» Три года спустя. Кладбище было тихим. Оно всегда было тихим. Сколько бы раз я ни приходил сюда — тишина оставалась прежней. Ветер слегка шелестел, задевая края надгробий, но это никак не облегчало тяжесть в моей груди. Я стоял перед двумя могилами. Учиха Обито. Нохара Рин. Имена глубоко высечены на камне, их края уже начали стираться временем. Прошли годы, а воспоминания о том дне — дне, когда я их подвёл — оставались острыми, словно вчерашние. Я не сказал ни слова. Ничего нового я бы всё равно не сказал — всё уже было произнесено сотни раз раньше. Мои руки оставались в карманах, пальцы сжимались в ладонях. Это привычное давление немного удерживало меня в настоящем, но почти не заглушало голос в моей голове — тот самый, что всегда звучал громче именно здесь. Из груди вырвался тихий вздох. Даже сейчас, стоя перед ними, я не мог заставить себя показать Шаринган под повязкой. Это казалось... неправильным. Я опустился на колено и положил у их могил небольшой букет белых лилий. Всё, что я мог предложить, после всего, что отнял. Ещё один год. Ещё одно напоминание о том, как много ускользнуло сквозь мои пальцы. — ...Ещё один год, да? Слова прозвучали тихо, больше для себя, чем для них. Ветер не унёс их далеко. Может, так и лучше. В горле поднялся горький смешок, но я его подавил. — Ты бы, наверное, назвал меня дураком за то, что я всё ещё прихожу сюда, да, Обито? Я почти слышал его голос. Всегда смотрящий вперёд, никогда не застревающий в прошлом. Он бы разозлился, увидев меня таким. Может, даже рассердился бы. — Ты всегда говорил, что я слишком зажат. Слишком привязан к правилам. — Я провёл пальцами по его имени. Камень был шершавым на ощупь. — Тебе бы точно не понравилось, каким человеком я стал. И, может быть, ты был бы прав. Мысль задержалась во мне дольше, чем следовало. Я опустил руку. Ветер переменился, донёс до меня лёгкий запах лилий. Хрупкий аромат. Рин всегда была такой. Человек, который умел улыбаться, даже когда всё вокруг рушилось. — Ты бы, наверное, тоже улыбнулась, — прошептал я едва слышно. — Что бы я ни натворил, ты всегда улыбалась. Из груди вырвался резкий выдох. Я даже не заметил, насколько тяжело было дышать, пока не попытался вдохнуть глубже. Даже спустя все эти годы стоять здесь было трудно. Воспоминания. Они накрывают именно тогда, когда ты меньше всего готов. — Я пытался следовать правилам, — сказал я вслух, и впервые эти слова прозвучали особенно тяжело. — Думал, это единственный способ защитить людей. Сохранить всё под контролем. Пауза. Между мной и мёртвыми повисла тишина. — Но в итоге... — горло сжалось. — Я не смог защитить ни одного из вас. Слова повисли в воздухе, обнажённые и неотфильтрованные. И это ведь правда, не так ли? Сколько бы я ни пытался, как бы ни следовал правилам — я потерял их обоих. Я медленно поднялся, стряхивая грязь с колена. Тяжесть в груди не исчезла. Наоборот, осела глубже — как застарелая боль, к которой уже привык. — Что бы ни случилось... — мой голос звучал спокойно, но тихо. — Я буду идти дальше. Хоть бы только ради вас. Обещание, которое я давал бесчисленное количество раз. И всё же, каждый раз, произнося его, оно казалось таким же хрупким, как эти лилии у их могил. Я развернулся. Ещё раз задержал взгляд на именах. А потом отвернулся. Дорога из кладбища казалась длиннее, чем когда я пришёл. Каждый шаг давил на меня, напоминая: мир снаружи не остановился — ни ради них, ни ради меня. Впереди простиралась деревня — тёмный силуэт под бледным дневным солнцем. Жизнь продолжалась за стенами кладбища, равнодушная к мёртвым. Я направился к кабинету Хокаге. Меня ждала новая миссия. Они всегда ждали. Коридор перед кабинетом Хокаге был тих. Я пришёл и увидел Ямато. Его осанка оставалась такой же жёсткой, как всегда. Даже без маски его лицо редко менялось. За его спиной стояли ещё пятеро АНБУ, их лица скрывали фарфоровые маски. Ямато коротко кивнул. — Опаздываешь. Я сунул руки в карманы и небрежно облокотился о стену. — А ты всё такой же деревянный. В его глазах мелькнуло раздражение, но исчезло так же быстро. — Хокаге ждёт, — сказал он ровным голосом. Я уже хотел поддеть его снова, но удержался. — Какое задание? — спросил я вместо этого. — Ранг А. Цель не уточнена, — ответил Ямато. — Операция на границе. Подробности внутри. Ранг А. Вот почему столько человек. На простые задания не отправляют шесть АНБУ. И это меня настораживало. Такие миссии часто выходили из-под контроля. — Звучит грязновато, — пробормотал я, оттолкнувшись от стены. — Ладно, давай покончим с этим. Ямато развернулся и повёл нас к тяжёлым деревянным дверям. Остальные двинулись следом, их шаги были мягкими, но уверенными. Я вошёл в кабинет, уже чувствуя тяжесть задания на плечах. В воздухе висел знакомый запах табака. Третий Хокаге сидел за своим столом, лениво держа трубку в пальцах. Тонкие струйки дыма поднимались и таяли в тусклом свете. Он выглядел уставшим — уставшим так, как могут быть только те, кто видел слишком многое. Но его глаза оставались острыми. — Какаши, — произнёс он, затем кивнул остальным. — Надеюсь, вы готовы. — Всегда, — ответил я. Не совсем правда, но достаточно близко. Хокаге медленно выдохнул, наблюдая, как дым рассеивается. — Мы получили сведения о беглой группе из Киригакуре. Похоже, они пытаются переправить через нашу границу экспериментальное запрещённое дзюцу. — Есть конкретика? — спросил я. Он покачал головой, морщины на лице углубились. — Нет. Только то, что оно достаточно опасно, чтобы рискнуть переходом. Или же это вообще ложные данные. Но если такое дзюцу существует, мы не можем позволить ему попасть не в те руки. Ямато чуть сдвинулся рядом. — Где они сейчас? — Удалённый туманный лес на границе, — ответил Хокаге. — Двигаются осторожно, но наши разведчики заметили их. Это было три дня назад. Три дня. Если не повезёт — они уже на территории Страны Огня. — Задача ясна, — продолжил Хокаге. — Перехватить и устранить. Заполучить дзюцу — если оно существует. Ни следа не должно остаться. — Понял, — тихо сказал я. — Свободны, — заключил он. Я развернулся, тело действовало автоматически. Ямато и остальные последовали за мной молча. В словах не было нужды. Мы быстро спустились вниз, углубляясь в сердце деревни, где мир постепенно растворялся в тенях. Мы пересекли границу между гражданской жизнью Конохи и скрытым миром АНБУ — миром, о котором большинство людей никогда не узнают. На пороге Деревни я достал маску и надел её. Привычный холодный вес лёг на лицо, стирая личность. Сейчас я не был Какаши Хатаке. Не мальчиком, который подвёл своих товарищей. Я был оружием. Больше ничем. — Выдвигаемся немедленно, — сказал я, и голос мой звучал жёстко, без прежней небрежности. Ямато кивнул. Его маска скрывала всё, что могло быть в его взгляде. Остальные последовали примеру без колебаний. Рассвет над Страной Огня окрасил горизонт бледно-красными и золотыми оттенками. Воздух был свеж, а запах росы цеплялся за листву под ногами Какаши, когда он вёл отряд сквозь редеющий лес. Семь фигур двигались молча — тени среди деревьев. Впереди шёл Ямато, удерживая ровный темп и внимательно сканируя окрестности. За ним пятеро АНБУ, безупречно выстроенные, скрытые за масками. Какаши замыкал строй. Его ум работал холодно и расчётливо. На поверхности миссия казалась простой: перехватить и уничтожить группу ниндзя из Киригакуре, прежде чем они пересекут границу со Страной Огня, пронеся с собой запрещённое дзюцу. — Будьте начеку, — сказал он тихо и твёрдо. — Мы не знаем, с чем имеем дело. Ямато не обернулся. — Понял. Если данные верны — прямого боя лучше не допускать. Чем ближе они подходили к границе, тем тяжелее становился ландшафт. Туман, сначала лёгкий, с каждым шагом густел. Когда они добрались до края леса, видимость сократилась до нескольких метров. Это был не естественный туман — Какаши чувствовал, как в нём сплетаются тонкие нити чакры. Он поднял руку, давая сигнал остановиться. Мир стал тревожно тихим. Ни птиц. Ни насекомых. Только дыхание команды и шелест тумана о ветви. Слишком тихо. Какаши поправил повязку, обнажив изуродованную глазницу. Его Шаринган вспыхнул, и туман превратился в сеть чакры. Он просканировал пространство, следя за тонкими нитями, пронизывающими дымку. Пусто. — Ямато, — тихо произнёс он. — Проверка окружения. Без колебаний Ямато сложил печати. — Мокутон: Техника пронзающего дерева. Тонкие деревянные шипы прорезали землю и протянулись вперёд, ощупывая скрытую территорию. В тот же миг, как дерево коснулось тумана, земля взорвалась чакрой. Белая полусфера пронеслась вверх, замыкая их внутри. Руны вспыхнули на поверхности, скрепившись треском энергии. Ум Какаши мгновенно обострился. Запечатывающий барьер — и весьма сложный. — Ловушка! — его голос разрезал тишину, как клинок. Отряд сбился плотнее в центр. Никакой паники. Туман зашевелился. Из краёв барьера вышли фигуры — одинаковые. Чёрные обтягивающие одежды. Белые маски с крестом над левым глазом и тонкой неестественной улыбкой. Двигались синхронно. Ямато напрягся. — Сколько их? — Восемь. Нет... девять, — уточнил Какаши, его Шаринган выхватывал тонкие чакровые сигналы. — Они ждали нас. Он подошёл ближе к Ямато, голос стал почти неслышным. — Это он. — Кто? — коротко спросил Ямато. — Епископ. Имя упало, словно камень — тяжёлое, полное смысла. — Ты уверен? — голос Ямато был острым. — Внешность совпадает идеально. — Какаши говорил ровно, но под словами чувствовалось напряжение. — Белая маска. Крест на глазу. Эта улыбка. Совпадение исключено. Он сжал пальцы, чувствуя знакомый вес куная в ладони. — Три года назад Хьюга Хиаши был найден мёртвым. Ни свидетелей, ни следов. Единственная зацепка — белая вспышка и вот такая улыбка. — Его Шаринган горел, фиксируя каждую деталь. — С тех пор его имя распространилось по всем пяти великим странам, словно чума. Захваты, похищения, политические убийства. Сеть разведки присвоила ему ранг угрозы S. При встрече — только бегство. А награда за его голову — одна из самых высоких во всех пяти странах. Ямато не дрогнул. — Если это он — почему их столько? — Вот в этом загадка, — признал Какаши. — В отчётах говорится, что он один, использует совершенные техники клонирования. Но никто до конца не знает — действует он в одиночку или у него есть группа. Его голос стал ещё тише. — Если это настоящий Епископ... мы не можем позволить себе ошибок. Маскированные фигуры сделали шаг вперёд в унисон. Барьер зазвучал гулом вокруг них, запечатывая выход. Ямато сменил стойку. — Приказы? Единственный видимый глаз Какаши сузился. — Держим строй. Никто не действует в одиночку. Воздух стал тяжелее, когда маскированные фигуры шагнули ещё раз. — Что бы ни случилось, — пробормотал Какаши, — держитесь рядом. Это будет не честный бой. Его Шаринган горел ярче, выслеживая каждое мельчайшее движение. Это была не обычная миссия. И враг перед ними был не обычным шиноби. Белые маски двинулись. Кунаи сорвались с рук сквозь густой туман с неестественной скоростью. Глаз Какаши сузился, прослеживая траектории — ни взрывных печатей, ни очевидных ловушек — но одна лишь скорость заставила его уклоняться. Его тело двигалось на инстинктах, сплетаясь с дождём из стали. Остальные последовали его примеру, но как только кунаи коснулись земли, они взорвались. Взрывные удары пронеслись сквозь лес. Ударная волна сорвала ветви с деревьев, вынудив отряд разбежаться. Какаши мягко приземлился на ветку, уже оценивая обстановку. Восемь фигур двигались в унисон, окружая его. Их намерения были очевидны — они не пытались убить. Пока нет. Постоянный обстрел кунаев сдерживал его движения, заставляя защищаться. Несмотря на ясность, которую давал Шаринган, их слаженность была тревожна. Каждый удар шёл с разного угла, каждое движение было идеально синхронизировано. Будто у них был один разум на всех. Ямато и другие АНБУ попытались приблизиться, но прежде чем они сделали шаг, одна из белых масок вспыхнула прямо среди них. У Ямато дыхание перехватило. Этот был другим. Маскированный двигался плавно, с хищной грацией, словно протекал сквозь группу водой. Один из АНБУ среагировал, выхватывая кунай, но маскированный лишь прошёл мимо него, даже не ударив. На миг показалось, что ничего не произошло. Затем голова АНБУ соскользнула с плеч. В воздух брызнула кровь. Остальные четверо ринулись в атаку, но Епископ уже был среди них. Второй АНБУ пошатнулся, хватаясь за обрубок, где ещё мгновение назад была рука. Грудная клетка третьего вжалась внутрь с влажным хрустом, тело обмякло и рухнуло. Четвёртый потянулся к печатям, но его горло распахнулось тонкой, ровной линией, прежде чем чакра успела собраться. Всего за несколько секунд земля окрасилась алым. Руки Ямато взметнулись. — Мокутон: Сковывающие Корни! Толстые ветви взорвались из земли, бросаясь к маскированному. Но как только древесина сомкнулась вокруг него, тело двинулось неестественным образом, размыто — и исчезло. Глаза Ямато расширились. Какаши стиснул зубы. Такой уровень скорости и смертоносности не оставлял сомнений. — Всё плохо, — пробормотал он. Маскированный щёлкнул пальцами, и сквозь купол прошла стена барьера, разделив пространство чистым разрезом. Какаши и Ямато оказались разделены, изолированы. Всё это было задумано с самого начала. Мысли Какаши мчались. Этот враг был не просто искусным — он был методичен. Каждое движение продумано заранее. Восемь фигур вокруг были отвлекающими приманками, держащими его на месте, пока истинная угроза уничтожала поддержку. И теперь, с барьером между ними, следующими были они. Дыхание Ямато сбилось. — Какаши-сэмпай, — голос звенел от напряжения. — Что это? Кто он? Взгляд Какаши заострился, излучая жажду убийства. — Готовься. С каждой секундой воздух становился всё тяжелее. Ямато застыл, его глаза впились в Епископа. Белая маска оставалась неподвижной, изогнутая нарисованная улыбка была жестокой пародией на человеческое выражение. Ничто не двигалось — ни звука, ни признака жизни, кроме лёгкого вихря тумана у ног. Казалось, весь лес задержал дыхание, ожидая, кто нарушит тишину. Капля пота скатилась по виску Ямато. Он сталкивался с бесчисленными врагами за годы в АНБУ — от нукенинов и наёмников до преступников уровня S. Но в этом человеке было нечто иное. Неподвижность не означала колебаний — это был контроль. Абсолютный, ужасающий контроль. — Мокутон: Техника Древесного Клона. Пять клонов вырвались из земли рядом с ним, их фигуры быстро складывались из древесины. Без колебаний они ринулись к Епископу. Каждый двигался самостоятельно, атакуя с разных сторон. Двое шли в лоб, остальные обходили флангом, стремясь смять врага одним ударом. Епископ не среагировал. Ни тени движения. Ни защитной стойки. Он просто стоял, расслабив руки, пальцы едва шевелились у бедра. Но когда первый клон бросился вперёд, произошло невозможное. Клон застыл на месте. У Ямато дыхание перехватило. Остальные четверо тоже остановились, их движения замерли, будто их схватили невидимые путы. Время словно раскололось. Над полем битвы воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом древесины под давлением. И вдруг — клоны разлетелись. Острые щепки рванулись во все стороны, осыпая землю обломками. Сердце Ямато колотилось, когда он пытался осознать увиденное. Епископ не сделал ни шага. Ни дюйма. — Как? — прошептал он, взгляд метнулся к рукам. Пальцы Епископа дёрнулись едва заметно. Настолько тонко, что почти невозможно уловить. Но ошибиться было нельзя. Неужели этого было достаточно? Лёгкого движения — и клонов не стало. Что это за техника? Ямато стиснул кулаки. Это не была обычная скорость. Он сражался с быстрыми врагами прежде, но это выходило за пределы человеческого. Не было ни размытых силуэтов, ни переходов между действиями и последствиями. Тишина оборвалась. Епископ двинулся. Тело Ямато напряглось, руки метнулись к печатям. — Стихия Земли: Волна Земляного Потока! Земля задрожала. В одно мгновение массивная стена камня поднялась между ними, вознеслась, словно крепость, отсекая Епископа. Но даже когда барьер поднялся, что-то было не так. Епископ не остановился. Сердце Ямато споткнулось. Его тело поднялось вместе со стеной — словно гравитация не имела над ним власти. Его ноги висели чуть выше камня, будто он был единым с воздухом. Впервые по спине Ямато прошёл холодок. — Не может быть... — прошептал он. Мысль ещё не успела закрепиться, как Епископ уже оказался рядом. Ямато успел лишь среагировать инстинктами. Правая рука метнулась навстречу атаке. Но она застыла в воздухе, словно упершись в невидимую стену. Будто сам воздух связал его движение. Острая боль в животе. Кулак Епископа врезался с силой тарана. Тело Ямато сложилось, удар отбросил его назад в собственную стену. Камень разлетелся, удар отозвался в рёбрах. Мир поплыл, и он почувствовал, как его тело уносит прочь. Земля ударила навстречу. Ямато грохнулся, прокатившись несколько метров, и замер у корня дерева. Перед глазами плыло, он закашлялся, металл крови заполнил рот. Но он поднялся. Сердце билось в висках, руки уже складывали печати. — Мокутон: Техника Великого Леса! Древесные плети сорвались с его руки, извиваясь, как змеи, и ринулись к Епископу. Воздух зазвенел от чакры, когда ветви пронзали туман. Ямато не сдерживался — против этого врага нельзя было. Его скорость, точность и неестественные способности требовали безжалостной атаки. Но Епископ лишь поднял руки. Его пальцы заскользили в воздухе, будто играли на невидимом пианино. С каждым движением древесные плети разлетались в щепки ещё до того, как коснулись его. Глаза Ямато расширились. И более того — щепки не падали на землю. Они изогнулись в воздухе, подхваченные невидимой силой, и с рёвом полетели обратно в него. Он едва уклонился, скручивая тело, когда осколки прошли у лица. Один рассёк кожу на щеке. Кровь закапала. Некогда думать. Некогда останавливаться. Он рванул вперёд. Только тайдзюцу могло дать шанс. Кулак Ямато метнулся к лицу врага. Удар был чистым и мощным. Но он остановился в воздухе. Мышцы напряглись, сдерживаемые невидимым давлением. Епископ ответил. Молниеносный удар в рёбра — боль взорвалась сбоку. Следующий — в плечо. Ещё один — в предплечье. Слишком быстрые. Каждый — точный, хладнокровный, разрушающий. Его точки чакры — понял Ямато с ужасом — закрывались. Он пошатнулся. Но Епископ не дал передышки. Колено ударило в маску. Керамика треснула, осколки разлетелись. Удар отбросил Ямато назад, мир поплыл. Он рухнул, но поднялся снова, сжимая зубы. Остановиться было нельзя. Дыхание рвалось клочьями. Рука поднялась, складывая печать — и тут же её пронзила боль. Взгляд упал — и ужас охватил его. Вся рука — плоть, кости, мышцы — сминались, крошились в кровавое месиво. Разрушение поднималось к плечу. Крик вырвался сам собой, дикий и отчаянный. Кровь брызнула фонтаном, заливая землю. Сознание захлестнула огненная боль. Но Епископ лишь вытянул руку — и дёрнул, словно за невидимую нить. Ямато ощутил, как сила схватила всё его тело. Мышцы сковало, невидимый захват рванул его вперёд. Он не мог сопротивляться, не мог сбежать. Тело летело к палачу. И в следующее мгновение рука Епископа пронзила его живот. Звук был отвратителен — влажный, рвущийся. Дыхание перехватило. Кровь хлынула изо рта. Его рука глубоко вошла внутрь, пальцы повернулись, разрывая органы. Ямато впервые за годы испытал чистый, леденящий ужас. За пределами барьера голос Какаши прорвал тишину — рёв, полный ярости и жажды крови. — ТЕНЗО! Колени Ямато подкосились. С каждой секундой силы уходили, зрение темнело по краям. Чакра не слушалась. Удары Епископа были слишком точными, сеть — разорвана. — Почему?.. — хрипло выдавил Ямато. — Что... ты такое?.. Епископ склонил голову, словно обдумывая. Затем, без единой эмоции в голосе: — Отец приказал привести тебя. Рука выдернулась. Тело Ямато рухнуло, кровь лилась из раны, грудь едва поднималась. Сознание ускользало, боль тащила его в темноту. Он закашлялся, кровь окрасила губы. Смерть он встречал прежде. Но это... это было иное. Что-то запредельное. Что-то, чем шиноби не должен был обладать. И когда тьма накрывала его разум, в голове оставался один вопрос. Как сражаться с подобным? *** (Все будет объяснено, рано или поздно. Просто подождите и не думайте, что это резкий таймскип)