Без названия

      Платформа 9 ¾ была не такой оживленной как прежние годы, но все равно хватало шума, смеха и криков сов. Чуть в стороне от пассажиров и провожающих стояла девушка в безупречно скроенное темно-зеленой мантии. Это была не школьная мантия, а своя. Глубокий капюшон надет и спущен на глаза, он смог укрыть лицо, но не смог спрятать выбивающиеся пряди белых волос. Тонкие пальцы, покрытые черными узорами, которые были похожи больше на кружево из сажи или чернил, все поправляли ткань мантии.       Рядом стояли родители этой девушки. Мама, такая же бледная, с седыми волосами, уложенными строгую косу. Отец, спокойный, как скала. Они не суетились, не тревожились. Женщина помогала поправить капюшон, словно стараясь укрыть свою дочь в тени. Отец шутливо подбросил в карман мешочек из грубой ткани, внутри которого что-то теплое медленно пульсировало.       Мужчина тихонько шепнул на ухо:       - Помни, Элис, даже в самых каменных стенах можно услышать шепот ветра. Ищи гармонию.       Элис лишь кивнула и поцеловала своих родителей на прощание. Ее фигура, столь загадочная даже для мира магии, повернулась и с шелестом мантии растворилась в толпе, а затем в вагоне поезда.       В купе уже галдели знакомые. В следующем тоже. И здесь. Пройдя пару вагонов, она наконец находит пустое и садиться, снимая капюшон. В свете пробивающимся сквозь стекло, ее темно-фиолетовые глаза и белые как снег ресницы, кажутся неестественными. Вместо книги старый пергамент, вместо букв и строк нарисованные вязью символы. Она погружается в созерцание. Поезд трогается. В вагон с шумом заходят Драко, Крэбб и Гойл. Она морщит носик от недовольства и, взмахивая волшебной палочкой, опускает шторы и закрывает замок купе. Троица попытались открыть купе, дернув ручку несколько раз, но безуспешно. Снова смех и какие-то дурацкие шутки. Еще взмах и она уже никого не слышит, кроме ветра за окном и стук колес.       Она сходит одной из последних с поезда. И ей везет сесть в одиночестве в повозку, но, может быть, для других волшебников не идти пешком – удача, но не для нее. По крайней мере не в эту ночь.          -Ну, вот я и здесь… - прошептала она, рассматривая холл, стараясь его вспомнить с последнего раза.          Из главного зала доносился шум пира и все прочее. Она аккуратно заглянула внутрь, так, чтобы ее никто не увидел. Профессор начал свое обращение. Элис закатила глаза и ее взгляд упал на выход из школы. Шепот мантии с зеленым подкладом раздался в пустом холле и девушка испарилась. ***       Воздух в гостиной Слизарена был всегда другим. Не теплый и хлебный, как в гриффиндорской башне, а прохладный, влажный, пропитанный запахом старых книг, полированного дерева и едва уловимой озерной сырости. Зыбкие тени ползали по низким каменным сводам от зеленых ламп. А вместо весело-оранжевого пламени, которое хоть как-то могло намекнуть о существовании источника жизни и тепла, странным изумрудовым цветом с синими языками шипел черный камин.       После ужина в гостиной царила звучная усталость. Пятый, шестой и седьмые курсы занимали низкие и широкие кожаные кресла. Разговоры были скупы и обрывисты в основном о том, чей отец что сказал в Министерстве. Смех, если и раздавался, то был резким, коротким. Младшие курсы робко жались к столам у стен, стараясь не нарушить покоя старших, только шелест пергамента и лязг шахматной ладьи выдавал их существование.       Можно сказать, что здесь царил привычный, почти ритуальный порядок. Каждый на своем месте, каждый выполняет свою роль, прикрываясь высокомерием и холодностью. И, как и положенному порядку, все начали расходится в положенное для этого время. Шум начал стихать по мере того, как гостиную покидали ученики.        Драко Малфой откинулся в своем кресле – самом глубоком и дальнем от входа, с которого открывалось все помещение. Крэбб и Гойл, тяжело дыша после ужина, развалились на соседнем диване. Они были заняты какой-то бессмысленной игрой, перекидывая какое-то волшебное существо в воздухе.       Он не учавствовал, лишь смотрел сквозь пелену усталости и тревоги, что клубились у него в груди холодным узлом. Учебник лежал на его коленях раскрытым, но буквы расплывались в черные пятна. Еще он чувствовал одиночество.       Тверь из коридора тихо скрипнула.       Она вошла беззвучно, но атмосфера в комнате изменилась мгновенно, будто в старый подводный грот впервые за тысячи лет просочилась струя свежего воздуха с поверхности. Элис Торн была похожа больше на призрака – бледная, в простой мантии без герба, белые волосы святились ореолом в этом зеленом полумраке. В руках было что-то живое, явно не типичное для этого порядка: рыхлый пучок мягкого святящегося мха и несколько причудливых корней, с которых капала влага. От нее пахло ночным воздухом, сырой землей и целебной горечью.       Крэбб и Гойл на секунду отвлеклись от игры и тупо уставились на нее. Драко почувствовал раздражение от того, что кто-то нарушил его покой. Но девушка даже не взглянула на них. Ее целью был стол, одиноко стоявший в нише у дальней стены. Она спокойно прошла к нему, чтобы включить лампу и рассмотреть свои находки.       Это его и добило. Это прошибаемое игнорирование его существования. В этой школе, в его мире, никто не смел так поступать. Никто не имел права быть равнодушным: его либо боялись, либо заискивали перед ним, либо ненавидели. Но не замечать? Нонсенс!       Он встал. Движение было резким, так, что кожа кресла с треском отпустила его. В несколько шагов он пересек комнату и встал между ней и столом, преградив ей путь своим телом, выправкой, всем свои величием и напускным превосходством.       - Торн, да? – неестественно громкий голос прозвучал в тишине, холодно и отрешено. – Слышал о твоей семье. Не ожидал, что наследницу древнего рода можно застать копающейся в грязи, как гоблина. Или это новый шик? Запах болота и гниющих растений?       Он протянул руку и грубо выхватил из ее пальцев мох, сжав его в кулаке. Мелкие стебельки, что до этого игриво светились, беззвучно погасли под его пальцами.       Элис медленно подняла на него глаза. Непостижимый фиолетовый оттенок ее радужки, глубокий, в котором отражалось зеленое пламя камина и лицо Драко, искаженное высокомерием. Взгляд не показывал испуга или злости, только сосредоточенное внимание, подобное исследователям или врачам. Затем ее внимание опустилось на его руку, а потом обратно вернулось к его лицу.       - Любопытно, – тихо и мелодично произнесла она. – Ты сжал люмен-мох. Он растет только там, где струится магия.. спокойная и чистая. А в твоих руках он потускнел.       Она сделала крошечную паузу, а затем быстро спросила:       - Тебе не холодно, Малфой? У тебя будто вечный ноябрь.       Слова повисли в воздухе, проникая под его нутро в тот самый узел. Его рука разжалась сама собой, открывая потухший и мятый мох. Элис аккуратно, без спешки, подняла свою руку и тонкими черными пальцами, чтобы собрать поврежденное растение. Случайное прикосновение было прохладным и гладким, подобно речному камню.       - Извини, - в голосе прозвучала некая странная форма жалости, без снисхождения. – Он не для таких как ты. Ему больно.       Она собрала последние травинки, повернулась и пошла к своей комнате, оставив Драко стоять посреди гостиной с пустой, немеющей рукой и горечью того, что его едва не раскрыли.       За его спиной глупо захихикали Крэбб и Гойл, не поняв ничего, кроме того, что девочка что-то сказала и ушла. Но он не слышал их, а смотрел на едва заметное тёмное пятнышко на тыльной стороне ладони - отпечаток её чёрного пальца, которое тут же исчезло.       Элис села на пол в своей комнате, скрестив ноги и разложив остатки мха и корней. Она не перебирала их, а лишь держала на ними руки ладонями вниз, черные пальцы слегка подрагивали, глаза были прикрыты. На языке появился вкус страха и железа и тот холод подступающей зимы. Она открыла глаза и отодвинула от себя мох, как от чего-то заражённого. Растение, которое она принесла для успокаивающего настоя, было пропитано чужой разрушающей энергетикой. Его нельзя было использовать.       Она прошла в ванную и начала смывать с рук невидимую грязь эмоционального осадка. Черные узоры от ядов и зелий, конечно, смыть не удалось.       - Растение правдивее слов… - тихо прошептала она себе, глядя на собственное отражение.       Именно в этот момент тихо проскрипела, но не от того, что ее открывали, а от того, что к ней прикоснулись. Кто-то стоял в коридоре, но не долго, затем послышались тихие удаляющиеся прочь шаги. Элис не шевельнулась, лишь подумала о том, что ей хотели что-то доказать, но не решились.       - Никакой гармонии. – выдохнула она в тишину своей комнаты. – Только шум и одиночество.