Cowardice

Март оказался самой крупной сенсацией за всю Антонову жизнь. Новая "сто процентов рабочая схема" в работе у отца о которой никто ничего не знал или просто не хотел лишний раз посвящать, появившееся напряжение в семье, тихие ругательства по ночам и самый пик—попытка похищения Оли. Паника тогда была страшной. Какие-то люди на черном джипе без номеров прямо возле школы попытались схватить её и затащить в салон. Хорошо хоть обошлось. Вовремя подоспел заподозривший неладное охранник, вышедший покурить на крыльцо. Мужик был хорошо сложен и бегал, как оказалось, с приличной скоростью. Впечатляло, что человек, ежедневно скуривающий по две-три сигареты, может с ловкостью и отличной реакцией вытащить ребенка из лап смерти. Неизвестно ведь, что с ней бы делали после этого. Антон по "бандитским" фильмам знал, что особо жестокие похитители могли отправить им её палец в качестве предупреждения. В общем, спасли Ольку. После этого скандалы стали фактически регулярными. До мая родители так и не дотянули. Антон уже прикидывал в уме—через какое время родители соберут вещи и их с сестрой и решат, что трёшка в Москве может постоять без хозяев. Через несколько месяцев они даже смогли бы её сдавать. Вещи собрали уже к началу апреля. Антон только и успел, что попрощаться с некоторыми одноклассниками и друзьями с параллелей. Те обещали звонить и писать. Оставляли номера те, чьих у него ещё не водилось. Но он знал, что ни звонков, ни сообщений не дождется. Это не чрезмерное уныние, это то, что обычно и происходит. Тяжело долго поддерживать хоть какую-то дружбу, если совсем не видишь собеседника. Со временем Антон поступил бы точно так же. И вот апрель уже стекал маленькими ручейками. В окнах машины плясали солнечные лучи. Было душно, но стёкол опускать было нельзя—Олю могло продуть. Апрель и май Антон проучился дистанционно. Жили они в Екатеринбурге, в съемной, слегка обшарпанной двушке с выцветшими обоями, что отклеивались в разных частях и, особенно, по углам. Оля шутила, что когда-нибудь ночью они захватят их новый временный дом. Номера отец велел сменить каждому. Мама обзвонила всех близких родственников и предупредила, что старые номера их телефонов уже неактуальны. Антон написал парочке ребят с нового номера. Лёшка, парень со двора на три года старше, с которым Антон гонял мяч по вечерам, а позже ходил в зал: отправил улыбающийся смайлик и пожелал удачи. Антон отправил ему фото его нового временного места жительства и снова смайлики, но уже с пальцем вверх и чуваком в солнечных очках и припиской "Ништяк хоромы. У меня хата похожа немного на эту. Съемная. Ты теперь, считай, как студент живёшь". Вот только студентом Антон ещё не был. Да и не один он жил. Приходилось теперь делить своё пространство с Олей и её многочисленными фэнтези-героями из разных мультфильмов, крутившимися уже на постоянке. Лето прошло более-менее спокойно, но ужасно уныло в отсутствии знакомых лиц. Родители чуть подупокоились, но уже к концу августа отцу стали поступать звонки со знакомых и нет номеров. Снова чемоданы и сумки, хозяйка квартиры, удивлённая таким резким отъездом квартирантов, переругивающиеся родители в машине и ещё часы в дороге. Антон уже догадывался, куда они едут. Но Оля вряд-ли помнила дом бабушки. Она была ещё совсем маленькой, когда той не стало. Поэтому сейчас озадаченно хлопала глазами, на сменяющие многоэтажки редкие пятиэтажные дома и обычные частные домики, а затем и вовсе сменивший их лес. Одна из небольших деревушек, расположенная где-то ближе к Сибири. Совсем небольшая. В которой развлечений то особо никаких не было, но был неплохой, но уже тогда старый магазинчик. Там даже первые слои у окон были в трещинах. Кассиршей была полноватая тетя Люба. Она Антону ещё тогда не сильно нравилась, особенно в день, когда не продала им с бабушкой плюшевую овечку, которая шестилетнему ему запала в душу, но все, даже самые больше обиды, исправляло вкусное мороженное. Особенно когда слегка подтаивало. Красота! Когда после утомительной работы на огороде они шли в баню и уже сразу после—за ним. Прохладно и к тому времени по-вечернему свежо. И вот последние три дня до сентября. Первый день они посвятили уборке, а во второй Антон слинял на прогулку. Оля канючила. Она очень хотела пойти с ним, рвалась на поиски хоть каких-то развлечений. И Антон уж было хотел уступить и взять сестру с собой, но мама перегородила проход из кухни в прихожую и уперев руки в бока со всей материнской строгостью заявила, что Оля никуда не идёт. Да и Антону бы не стоило, мало ли какие там люди живут. В её детстве было много мужиков, любивших выпить и после—шататься по посёлку. Антону пришлось не мало времени потратить, чтобы мама со скрипом согласилась отпустить его. Но Оле повезло куда меньше. Пригрозив пальцем её отправили разбирать игрушки. Она опечаленно склонила голову, но ничего больше не сказала. Махнула рукой Антону и скрылась на втором этаже. Надо будет взять ей чего-нибудь, если он сможет найти здесь магазин или ларёк. Август встретил его заходящим светом и прохладой. Лицо целовали последние летние лучи. Волосы обдувал теплый ветер. Было душновато, зато не так жарко как днём. Белая футболка, оливковые спортивные штаны и старые черные кроссовки. Вроде бы нормально для прогулки по деревне. Но Антон всё ещё не был уверен, что сошёл бы за деревенского. Речь и повадки. Вот что отличало его от местных ребят. Он и сам с одноклассниками в московской школе отличал приезжих издалека от ребят перешедших из соседних школ. Лишь бы его просто напросто не обокрали. В кармане был мобильник и пара десятков рублей на что-нибудь вкусненькое для него и оставшейся дома Оли. Интересно, ей тоже предстоит идти в школу послезавтра? Или мама предпочтёт, чтобы Оля пока училась дома? Честно говоря, Антону было бы немного легче, зная, что сестра будет с ним по утрам. Тогда начнется рутина, напоминавшая ему ту, что была раньше. Сборы в школу совместно с Олей, но перед этим её минут двадцать будил он и папа и уже потом тяжёлая артиллерия в виде нахмурившейся мамы. Завтрак, косички для Оли и теплый салон машины. Путь до школы в обсуждении будущего дня и лёгкие перебранки перед раздевалкой и развилкой к своим кабинетам. Было же время... —Эй! Стоп-э! Это адресовано ему? Антону? За мыслями о прошлом будущее догнало его и подставило подножку в виде хамоватого оклика. В метрах пятнадцати от него стоял подросток. "Одногодка, кажется"—успела пронестись в голове мысль. —Извини, ты ко мне обращаешься?—выпалил Антон и в тот же миг почувствовал себя до ужаса глупым. А вдруг это вообще не ему? А с другой стороны—кому, если не ему? В округе, кроме них двоих, никого не наблюдалось. Тогда ещё хуже. Если никого нет, значит точно обращались к нему, а он как идиот ещё спрашивает. Неловкость затопила тишину, делая её звенящей со всех сторон, отдающейся в ушах. —Ну, да? В голосе незнакомца была растерянность. Он почесал голову и вскинул сузившийся взгляд на Антона. —А ты кого-то ещё здесь видишь что-ли? Нет. Не видит. Но это же не значит, что точно никого нет. Господи, вышел пройтись и чуть крышей не поехал, молодец, Антон. —Нет, не вижу,—буркнул он,—чего тебе? Паренёк в потрёпанной временем и, судя по дырам, гвоздями кожанке подошёл ближе, напряжённо расправляя плечи, словно видел в Антоне немую угрозу. Как если бы кот, увидевший другого кота на своей территории. —Да так..,—неопределенно повел он плечом,—не видел я тебя здесь никогда. Вот и решил познакомиться. Я Ромыч. Ты кто и откуда такой будешь? Антон не понимал—опасен ли этот "Ромыч" или действительно обычный пацан, знающий тут всех и увидевший новое лицо. В любом из раскладов он решил, что стоит быть лояльнее и пообщаться с местным контингентом. —Я Антон. А "такой"—это какой ещё? Ромка замялся, оглядев его с ног до головы и вновь потянулся, чтобы почесать голову. От неловкости, значит. —Ну, ты типо какой-то чистенький весь. Не подумай, у нас тут люди нормальные, не свиньи какие-нибудь. Но вещи у тебя относительно новые, так ещё и футболку уделать не боишься. Вечер же, ща комары пойдут, да мошки. Они тебе житья и не дадут. Поймёшь, что белое—не самый лучший вариант, если тебе жалко эту вещь. —Комаров везде полно,—не согласился Антон, внутренне поражаясь наблюдательности нового знакомого. —Ты не понимаешь,—покачал головой Ромка, сложив руки на груди,—здесь озёр куча и речка есть. Да ещё и лес вокруг. Тут не просто их полно, тут их дохуище. —Ладно, слушай, раз уж ты сам начал этот разговор, то проведи меня до ближайшего магазина, пожалуйста. Или хоть дорогу скажи. Я тут ничегошеньки не помню. Давно не приезжал, всё забылось, хотя и помнится мне, что здесь был мазагин раньше. Ромка чуть потупился, всмотрелся в лицо Антона повнимательнее, но, видимо, так для себя ничего и не найдя, опустил глаза дальше, куда-то Антону за спину. —Магаз? А, ты про тот ещё говоришь. Да закрылся он давненько уже. Года три назад. Может четыре. —Как закрылся? А как же тётя Люба? И куда теперь ходить за продуктами? —О, ты и тётю Любу знаешь,—решил важным зацепиться Ромка, растянув губы в настольгической улыбке. Но та быстро померкла, когда он продолжил,—умерла она. А сын её—Сашка, женился да на север махнул. Сейчас зарабатывает вроде прилично, дочку родили. Никакого Сашки Антон естественно не знал. Или не помнил. Так что и кого он там родил его не интересовало. —Так, ладно, а магазин то где теперь? —А, точно,—вернулся к теме Ромка,—там вагончик теперь есть. Он дальше по улице,—махнул он рукой куда-то за спину,—где фельдшер работает. Тётя Света. Я тебя ща доведу. —Спасибо. Тётя Света, значит, до сих пор людей лечит... Фельдшера Антон помнил. Дастеева Светлана Александровна. Работала она фельдшером с самого начала. Как-то приходила к ним на дом, когда Антон был в классе первом, и мерила бабушке давление. Мама рассказывала, что именно она бабушку мёртвой и обнаружила. Та умерла тихо, неожиданно, во сне. А на утро к бабушке как раз захаживала тётя Света, по обыкновению проведывающая уже ослабевшую бабушку. —Ага,—важно закивал Ромка,—она ещё в магазине же подрабатывала, пока он работал. Там их трое было, кажется. Казашка же ещё. Розка. Она, кстати, тоже на север свалила. Так они и шли до самого "вагончика". Ромка, как оказалось немного погодя, не затыкался, когда дело касалось местных жителей. А так в начале и не скажешь, что болтун. Последнее слово невольно слетело с губ неосторожным шепотом. Ромка моментально взвился, поняв, кому оно было адресовано. —Кто болтун? Я что-ли?! Да я ж тебе, чтобы помочь... А ты!—обиженно напирал он, с обидой и растерянностью смотря Антону в глаза. Поджал губы и неловко спрятал сжатые руки в карманах спортивных штанов. Пнул какой-то камушек и развернулся прочь,—Вот сам и ищи теперь, что хочешь. К тебе с добром, а ты с говном блять. И, больше не сказав ни слова, засеменил в сторону двух одиноких панелек, серо выглядывающих на соседней улице. Когда Ромка остановился, Антон грешным делом подумал, что сейчас точно огребет. И Ромкин сжатый кулак непременно прилетит ему в скулу. Удара не было, только чужая обида и с горечью разливающееся разочарование в новом знакомом. В нём. В Антоне. Теперь Антон чувствовал себя потерянным дураком, оставленным не пойми где из-за своего длинного языка. Ромка ведь не заслуживал этого. То, что он оживлённо старался разговориться с Антоном было жестом дружелюбия, но никак не отсутствием других возможных собеседников. Может он вообще изначально шёл от друзей, а тут... Антон. Приехавший и не знающий, куда ему идти. Волком смотрящий на окружающих. Оглядевшись по сторонам он заметил чью-то рыжую копну волос, ярким пятном выделяющуюся на фоне резкой серости улиц. На душе всё ещё было гадко от самого себя, но нужно взять себя в руки и разобраться с местностью. Нагнав незнакомку он обратился: —Кхм, извините! Извини...—последние буквы не были произнесены. Антон прикусил язык. Перед ним стояла очень красивая девушка. Пышные, завитые на концах волосы пожаром струились по плечам и доходили до талии. Ярко-розовый топ на тоненьких бретельках, синие джинсы клёш на низкой посадке, ярко красные ногти и подведенные глаза. В своём окружении Антон ни разу не сталкивался с такой яркой особой. Даже подобные ей девушки вызывали в родителях только фырканья и закатанные глаза. —Здравствуй,—голос у неё был приятным. Голубые, почти синие глаза смотрели с лёгким прищуром,—ты откуда такой взялся? Помощь нужна? И почему все указывают что Антон какой-то "такой". Да ничего он не "такой". А такой, какой и должен быть. Это слегка сбивало с толку. —Да, было бы неплохо. Я Антон. Недавно переехал и умудрился заблудиться. Не могла бы ты,—он сглотнул. Общение с девушками всегда выходило неловким. А тут она и не была похожа ни на одну, с кем Антон когда-либо говорил,—сказать, куда мне нужно идти, чтобы попасть к магазину. Девушка накрутила густой локон на палец и хмыкнула. Она была чуть выше Антона из-за черных кроссовок на платформе. Без неё рост у них выходил примерно одинаковым. —Ха! К "вагончику" что-ли собрался? Меня Алисой звать. И откуда ты переехал, Антон без фамилии? —В смысле—без фамилии? А я должен был её назвать? Ты тогда тоже назвала бы свою. С Москвы с семьёй приехал. Алиса встрепенулась и с детской забавой в глазах потрепала Антона по плечу. —Забавный ты. Будем знакомы. А насчёт фамилии, то юмор у меня просто такой, своеобразный. Ты не обязан мне что-то на него отвечать, так что забей и не грузись почем зря. "Не грузись" как же! С него семь постов сошло, пока он тут пытался диалог выстроить. Алиса особой симпатии в нём не вызывала. Только озадачивала своим ребячеством. —Ты, кстати, почти до него дошёл. Вон он, через четыре дома. Просто отсюда не видно, дома закрывают соседские. Пойдём,—и потянула его за запястье, не став слушать протестующее мычание и не обращая внимание на десять минут как охуевшего Антона. Тут что, все местные вот такие вот? С прибабахом. —Спасибо, конечно, но можно было меня не тянуть..,—устало заметил Антон, потирающий запястье и старающийся, чтобы собственный голос не звучал черезчур прохладно. Всё таки одного собеседника, весьма хорошего,он уже потерял. —Да ладно тебе. Не ворчи,—махнула Алиса рукой, даже не смотря на нахмурившегося Антона,—ты мне лучше скажи—как умудрился так гордо переплыть океан и так позорно утонуть в луже? Под выгнутую Антонову бровь она пояснила, закатив глаза: —Боже, ну вот как ты добрался до нужной части улицы, но не смог дойти несколько метров до самого вагончика? У него какая-то волшебная, не пропускающая чужаков, аура?—усмехнулась она, явно забавляясь,—так и знала, что дядя Вова и тётя Ира что-то знают. Волшебники, не иначе. Нам—глупым маглам, не понять их великой магии. Глаза её загорелись на последних строчках, а последнее слово и вовсе вышло с каким-то придыханием, будто ей не хватало воздуха уместить весь свой восторг от собственных слов. Фанатка Гарри Поттера. Прямо как Антон, ежегодно утаскивающий семью смотреть и пересматривать ещё выходящие фильмы. Чуть возвысилась в его глазах, но оставалась какой-то раздражающей чудачкой. —Ой, всё, прекрати! Я начинаю думать, что вообще зря с тобой связался... Жаль только прошлого проводника расстроил... Алиса тут же перестала потешаться и лицо её вмиг сделалось каким-то непроницаемо-серьезным. Точно каменным. —Ты сейчас и меня такими темпами расстроишь,—неловко подметила она, растерянно смотря на Антона,—а с кем ты до этого шёл? Чьё сердце умудрился расколоть до моего? —Повстречался по пути с каким-то Ромой. Может, знаешь такого? В спортивках был, майка черная и олимпийка на поясе повязанная. Короткостриженный ещё... Алиса жестом его остановила, давая понять, что поняла сама. Узнала Ромку по описанию. —Пятифанов что-ли? А чё ты умудрился ему вякнуть? —Назвал болтуном... Но это вышло случайно,—тут же постарался заверить он. Алиса расплылась в неуверенной улыбке и хмыкнула, достав из заднего кармана пачку тонких сигарет, прикуривая. —Мне бы тоже неприятно было, если б я их кожи вон лезла, дабы помочь, а мою помощь просто смяли и выкинули,—серьезно заявила Алиса, уперев взгляд в даль, куда-то в конец улицы. В непроглядную Тайгу. —Я не хотел. Да и разве одно слово могло задеть «так»? Откуда ты вообще знаешь, что я там сделал, а что нет? —А вот и могло, вот и знаю. Я, Антоша, всё знаю! По крайней мере поумнее тебя буду. Что-то у вас, москвичей,—с нажимом выделила она,—никакого чувства такта и благодарности. Словно вы вообще не цените всю ту информацию, что вам буквально бесплатно достается. У меня отец, вот, такой же..,—лицо её обрело какой-то печальный оттенок, глаза опустились,—Всё, не хочу больше касаться этой темы,—отбрила она и куда тише добавила,—и перед Ромкой извинись потом. —Я тебя понял,—счел важным ответить Антон, чтобы хоть как-то разбавить образовавшуюся давящую на уши тишину. Шли в тишине, но лёгкой она не казалась. «Только вышел пройтись, а уже наловил проблем на свою голову—грустные мысли заволокли сознание. Хорошего не предвиделось.—Такими темпами у меня вообще здесь друзей не появиться!» —Алис, слушай..,—набрав как можно больше воздуха в лёгкие, он начал. —М, да? Чего хотел? Мы почти пришли. Как начинать общение? О чем с ней говорить? У них и тем общих быть не може... Точно! Общие темы. Гарри Поттер! —Ты читала или смотрела "Гарри Поттера"? У тебя кто любимый персонаж? Алиса расцвела. Взгляд, до этого припорошенный инееем и уходящий глубоко в себя, прояснился. Хитрая улыбочка вернулась, лёгкий прищур выдавал её с головой. —Ой, ты тоже увлекаешься что-ли? Луна—моя любимая девочка!—гордо заявила Алиса,—а твой кто? Полумна. Ей подходило. Разве что Антон бы ещё поставил на Джинни из-за внешности и дерзкой уверенности, исходящей от Алисы как запах дорогого парфюма, оставленного открытым на столике. Один такой забыла мама, когда они уезжали из Москвы. —Ты Полумну имеешь ввиду? Ну да, она милая. И странноватая. А мне больше сам Гарри нравится. Он крутой. —А ты в курсе, что в оригинале она именно Луна?—скептически посмотрела она на меня, скрещивая руки,—А "Полумной" её сделала наша адаптация. Эх, не читал ты книг, Петров. А вот Гарри Поттера любить—это даже здорово. Вроде банально от того, что главный герой, а вроде брат твой по очечам,—с этими словами её указательный палец упёрся в его переносицу, поправляя очки одним толчком. —А ты не думала, что Гарри Поттер недооценен? В смысле... Путь до вагончика теперь казался ему по-смешному коротким. Они даже не успели обсудить все проблемы вселенной и героев. От этого факта грусть Антона вернулась. Вот сейчас он зайдёт, а она дальше пойдёт по своим делам и не известно, когда они ещё смогут пересечься. —Пойдем только быстро, мне ещё тебя провожать, а я даже не знаю—где ты живёшь,—буркнула Алиса, завидя его ступор перед небольшой дверью. Провожать? Антона? Девочка будет провожать мальчика, так ещё и малознакомого? Чудеса какие-то. Но ощутимый толчок в спину дал четко понять, что он не спит и ему не мерещится. Сила у Алисы была весьма явной. —Ну-ну, давай резче, тормоз. И они зашли. Помещение было до смешного небольшим и тесным. Была маленькая, выбеленная касса, как в ларьке у его прошлого лицея, а позади стояли продукты по типу хлеба, чая и разных круп. В углу ждали своего часа газировки, на витрине под кассой и на столике рядом с ней лежали самые разные батончики, жвачки по пятьдесят копеек и рублю. Чуть в бок от них стояли конфеты на развес: "Красные маки", "Ромашки" "Мишки в лесу", "Золотые ключики", "Коровки" и "Барбариски". Было несколько и тех, которые Антон раньше никогда не пробовал. —Снова здрастье, тёть Ир! Я тут с новым лицом. Смотрите кого привела. Это Антон,—гордо представила она его чуть худощавой женщине лет сорока. Та осмотрела Антона с ног до головы и приветливо улыбнулась, поставив острые локти перед собой. —Привет Алисонька, здравствуй Антон, приятно с тобой познакомиться. Можешь называть меня тётей Ирой. Откуда ты к нам? В гости к кому иль насовсем? Антон аж растерялся. Раньше никто из продавцов не спешил заводить с ним диалог, не был настолько приветлив. Даже взглядов обычно не случалось, а тут такой теплый, словно перед ней стоял не просто незнакомый подросток, а давно не приезжавший родственник. —Здравствуйте,—неловко поздоровался он в ответ, поправляя рукав футболки,—с Москвы. Насовсем, наверное. Больно родителям приглянулся бабушкин дом, а её самой нет уж несколько лет как. —Ох ты Батюшки,—покачала головой женщина, теперь с тоской поглядывающая на Антона,—так ты, небось, внук Томочки. Она ж вслед за Мишенькой ушла, хоть не мучалась, милая. Видимо тут и в правду все друг друга знают. Прямо как в фильмах, которые так любит смотреть мама по редким свободным вечерам. —Теть Ир, ну что ж вы влагу то разводите? Дайте нам лучше по мороженому. Вон, "Ленинградское" эскимо, его давайте! И,—тут она замолчала и ожидающе посмотрела на Антона, приподнимая рыжую бровь,—а что ты купить то хотел? —А, мне б вафель классических. Вон ту упаковку, поменьше,—указал он на небольшой целлофановый пакетик с вафлями на развес,—батончики ореховые, шесть штучек, и десяток жвачек "Турбо". —Поняла ребятки, сейчас всё будет,—весело встрепенулась тётя Ира и утиной походкой пошла в отделённую стенкой комнатку, видимо, за мороженным. Когда всё было посчитано Алиса протянула тёте Ире купюру за мороженное. —Посчитайте как за два мороженных. Это же я за Антона про него сказала,—собрав всю свою обворажительность, похлопала ресничками она. Решив не устраивать расспросы в вагончике перед довольно милой тётей Ирой, Антон прикусил щеку со внутренней стороны и молча взял сладости для семьи и, в частности, для Оли. —Я отдам. А вообще мог бы и сам, не нужно было... Алиса уже распаковала своё эскимо и поморщилась, стойко выдерживая Антонов бубнеж. —Слушай, Антош, у меня денег по меркам того же Ромки "жопой жуй". Я не обеднею от одного жалкого углевода на палочке. Так что закрой рот и ешь. Можешь считать это моим подарком за наше знакомство и твою внезапную компанию. От её слов резко захотелось прикусить язык. Алиса теперь казалась ему какой-то героиней боевика, в последний момент отдающей ему пистолет. Но никак не обычной девчонкой, болтающей о волшебном мире и примирении с этим Ромой. —А тебе что, не с кем гулять? Этот вопрос заставил Алису опустить голову и как-то заторможенно, с неловкой улыбкой пояснить: —Да есть конечно. Просто сейчас все очень заняты. В моём окружении все мои одногодки, а они заняты предстоящим поступлением и учебой в ВУЗах и колледжах. Одна я не парюсь, так как в школу пошла на год позже и теперь, в отличии от ребят, я только в одиннадцатый топаю. С одноклассниками общение не столь близкое, да и те как-то слишком близко к сердцу воспринимают последний год. Но я часто гуляю с сестрой младшей. У нас разница три года. Она в девятый идёт. Год, как я, не проебывала. Сенечка,—произнесенное имя вышло самым мягким тоном, который Антон успел слышать от Алисы. Имя, сказанное со всеми вложеннымии в него любовью и добром,— Ну и была одна подруга, но о ней я говорить не особо хочу. Так что давай вернёмся к тебе и ты расскажешь мне о себе. С Алисой говорить было действительно приятно. Вышли из головы Ромка, утренняя ссора родителей и грустный Олин взгляд. Мороженное приятно таяло во рту, а вечер мягко окутывал своей свежестью и прохладой. Хоть Алиса, как оказалось, была старше Антона, проводить с ней время было интересно. Она рассказывала ему о всевозможных фильмах и книгах. И исходя из всего рассказанного, можно было сделать вывод, что нравилось Алисе преимущественно фэнтези. «Хоббит», «Властелин колец», «Хроники Нарнии» и другие. К концу их «прогулки» у Антона был целый список дисков, которые ему очень хотелось достать. Оставалось только выждать момент, когда папа поедет за чем-нибудь в город и попросить его достать парочку. Вот Олька обрадовалась бы. Правда, судя по рассказу Алисы, посмотреть ей можно будет только последний фильм. До остальных Антон бы поберег её годик-другой. —Ладно, так уж и быть, с родителями познакомлюсь чуть позже. Бывай, Антон, встретимся завтра! Я за тобой зайду, ладно? —Стой!—Вмиг растерялся Антон, стоя у собственного дома,—Давай, может, хоть телефонами обменяемся?.. —А ты карманы давно проверял, простофиля? Ты пока задушевно стоял в ступоре перед тётей Ирой, я успела тебе свой номер накалякать. Хорошо хоть у неё ручка всегда у кассы лежит. Для должников. Машинально засунув руку в карман Антон действительно нащупал что-то. Небольшой кусочек листа, сложенный вдвое. —А есть ли твоё имя в этой тетрадке? А то мало ли, вдруг я дружу с должницей?—пожурил её Антон,—И, если про ручку ясно всё, то откуда у тебя взялся листок? —Во-первых,—скривила губы в задорной улыбке Алиса,—никакая я не должница. Ни разу там не была, между прочим! А во-вторых: я своих секретов не выдаю. Итак уже много тебе рассказала, жалкий человечишка! Смех у Алисы яркий, звонкий как она сама. И, кажется, они теперь и впрям друзья. От этого в груди разливалось ощутимое тепло. Первый день и такая удача! Ему удалось найти человека, с которым можно интересно провести время и она даже зайдёт за ним завтра! Вот только... Если бы он был менее болтлив, то у него, возможно, их было бы сразу двое. Ситуация с не казавшимся плохим Ромкой всё ещё неприятным осадком стояла в горле. Такое у него впервые. —Антон, ты чего на пороге стоишь? Руки мой и за стол,—зазвучал уставший мамин голос. —Иду, мам! Я кое-что к чаю взял, сейчас чайник поставим,—крикнул он и прошёл в отдающую жаром и запахом горячего ужина кухню. Надо бы извиниться, пока не стало поздно.