За пределами экрана

      Илья остался один. Уже очень долго он играет на публику, выдавливает из себя улыбку, делает вид, что все по-старому, но не у него внутри. С каждым днем на нем появляется все больше трещин, и Илья не знает, как себя починить.       Он находится в отчаянии, потерянный и запутанный в собственных чувствах. И сейчас, сидя на краю бездны, в мысли закрадывается фраза:       «Сделай это. Прыгни и все закончится» — шепчет ему собственное сознание, и Илья следует ему.       По щеке катится слеза, которую он легко смахивает и встает на край обрыва.       «Давай», — подталкивает его голос, и Илья, закрыв глаза и раскинув руки, хочет сделать шаг.       Он чувствует, как поток воздуха хочет подхватить его и утащить к себе, но кто-то резко дергает за руку, из-за чего он падает назад.       — Ты что, совсем с катушек слетел? — вопит под ним девушка, которую он придавил собственным весом.       Илья слышит этот голос, что искал так долго, смотрит на нее и не верит глазам. Это она. Та, чей образ он мусолил в голове почти каждый день, пытаясь вспомнить все до мельчайшей детали. Ее глаза, волосы, черты лица. Кира скидывает его с себя и начинает колотить по рукам и спине, очень громко ругаясь, но Илья не слышит. Он видит ее, и все плывет перед глазами, потому что она снова оказалась в нужное время рядом и помогла ему.       — Ты нашла меня, — он поддается вперед и обнимает девушку, вдыхая аромат ее волос и выветрившихся духов.       Кира пытается вырваться, все его стуча кулаками по его спине, а Илья просто крепче прижимает ее к себе. По щекам текут слезы, но ему все равно. В груди растет тепло, словно все его проблемы ушли на второй план. Он хочет навсегда остаться в этом моменте, где ему спокойно и легко.       Но все его чувства обрываются от звона будильника. Илья резко подскакивает и оглядывается по сторонам. Щеки влажные от слез, кровать смята, а в комнате царит холод из-за открытого окна.       «Это был всего лишь сон», — Илья понимает это и не хочет возвращаться в свою реальность, где он не может добиться ничего, где от него ждут результата, который он не дает. Где приходится притворяться.       Парень выключает будильник, кутается в одеяло, закрывает глаза и снова погружается в свои мысли. Он вспоминает Киру. Ее голос, в котором было что-то между страхом и заботой. Ее глаза, внимательные, чуть настороженные. Ту ночь, где все было неправильно, и все же единственное, что было по-настоящему живым.       С того вечера он больше не видел девушку. Не знал, где она живет, чем занимается, с кем разговаривает. И все же каждый день, прогуливаясь, ловил себя на мысли, что ищет в лицах прохожих ее черты.       Сначала это казалось просто воспоминанием. Потом привычкой. А теперь чем-то вроде тихой зависимости. Он не знал о ней ничего, но выстроил в голове целый образ. Ту, кто говорит спокойно, но твердо. Кто не просит, но помогает. Кто не притворяется сильной, а просто живет, несмотря на все. Она стала для него чем-то вроде крохотной надежды на лучшее, без которой он терялся.       Иногда Илья пытался убедить себя, что это просто благодарность. Но благодарность не заставляет сердце сжиматься при одной мысли, что она могла бы быть где-то рядом и не знать, что он все еще помнит.       Илья открывает глаза, берет в руки телефон и пишет новую заметку:       «Ты сказала, что случайность должна остаться случайностью. А если именно она единственное настоящее, что было?»       Он сохраняет ее и листает другие записи. Недавно он писал, что скучает. До этого, что ненавидит себя за то, что скучает. Потом о том, что он не может найти в жизни цель и силы продолжать. Эти заметки стали его дневником, который был посвящен Кире и его разбитому состоянию.

***

      Однажды вечером он сидел в такси, возвращаясь с совместного стрима. За окном шел дождь, водитель слушал радио, где говорили о каком-то открытии новой кофейни в центре. Слово «кофейня» почему-то отозвалось в памяти: запах травяного чая, теплый свет, шорох пледа.       Илья не понял, почему сердце кольнуло. Он просто посмотрел в окно, на мокрый город, и впервые за долгое время захотел выйти не домой, а туда, где можно просто посидеть среди людей и почувствовать шум жизни.       Такси остановилось в центре города, где улицы были заполнены людьми. Было морозно, воздух пах кофе, ванилью и бензином. На углу парень увидел небольшое кафе, из которого лился молочно-желтый свет, на террасе стояли деревянные столики и из-за стекла виднелась витрина с десертами.       Илья замер у двери, не сразу понимая, почему остановился. Наверное, просто потому, что внутри было тепло, уютно и тихо. Он захотел почувствовать эту атмосферу и вошел. Музыка играла негромко, бариста за стойкой что-то обсуждали. И в этот момент он увидел ее.       Девушка стояла у кофемашины, волосы убраны в низкий хвост, а на фартуке следы от молочной пены. Она улыбалась кому-то из коллег просто, спокойно, так, как улыбаются живые люди.       Кира.       Сердце забилось в тревоге, а мир будто сузился до одного кадра: она, ее руки, как она поправляет рукав, как опускает глаза, смеясь. Рядом с ней парень, тот, кто наливал молоко, чуть наклоняется, что-то говорит на ухо, на что девушка в ответ смеется и легко толкает его в плечо. И в этом движении было то, чего он не видел раньше - простая близость, от которой внутри что-то оборвалось.       Илья отвернулся, будто от яркого света. Сердце билось быстро, как тогда, в ту ночь. Он хотел выйти, но ноги не слушались.       Замерев у витрины, он делая вид, что выбирает десерт, а сам смотрел на ее отражение в стекле. Она выглядела по-настоящему счастливой, и именно это ощущение больно ударило. Он вдруг понял, что все это время жил не ради нее, а ради того образа, который сам придумал. И сейчас, глядя на нее реальную, с усталостью под глазами, с легкой небрежностью в движениях, с тем, как она заправляет прядь за ухо, как разговаривает с посетителями и коллегой, он чувствовал, как рушится выстроенная им идеальная картинка девушки.       Рядом подошел парень, подал ей чашку, легко коснувшись ее руки, на что она улыбнулась не как знакомому, не как другу, а чуть теплее, как улыбаются друг другу влюбленные. Этого взгляда хватило, чтобы внутри Ильи что-то смолкло. Он повыше натянул капюшон, не поднимая головы взял кофе, расплатился и вышел, стараясь не обернуться. Он не хотел видеть эту сцену, не хотел представлять, что это не парень-коллега стоит рядом с ней, помогает и поддерживает ее, а он сам. Но мысли о том, что Кира могла также улыбаться ему, также легко толкать в плечо на какие-то его шутки, сами лезли в голову.       На улице дул ветер, и он казался слишком холодным. Город шумел, люди спешили, но все вокруг будто расплывалось. Илья шел, не разбирая дороги, и думал о том, что, возможно, именно в этой кофейне закончилась его иллюзия. Но вместе с тем родилось что-то другое. Странное, почти болезненное желание быть рядом, но не для того, чтобы вернуть тот образ, а чтобы понять ее настоящую. Ту, что смеется, спорит, устает, но все равно остается живой.

***

      Ночью он сидел у окна. Город спал, и отражение в стекле было одиноким. Илья снова открыл заметки и написал:       «Ты живая. Настоящая. Я тоже попробую стать настоящим. Может, тогда мы и встретимся по-настоящему».       Он долго смотрел на экран, потом заблокировал его. Впервые за долгое время внутри не было паники, только тихое, горькое спокойствие. И где-то глубоко ощущение, что впереди все только начинается.