Уходить не хотелось

Старое озеро, подёрнутое тиной вдоль берегов, морщинилось слабыми волнами. В темноте заболоченные места почти нельзя было различить, отчего озеро казалось моложе и чище. С поверхности тянуло холодом и спокойствием — пальцы ног онемели, но уходить не хотелось. Луна золотила рогоз с высоты и в то же время колыхалась внизу, будто измятая простыня. Ирука вытянул ступни и коснулся воды форменными сандалиями. Простыня разошлась кругами, но пальцы окоченели настолько, что почти ничего не почувствовали. В пору было идти спать, но Ирука всё продолжал сидеть на сырых досках: он ничего не ждал — просто прятался от суеты. Если он заснёт, завтрашний день наступит слишком быстро и суета его снова проглотит. Миссия выдалась непростая: днём Ируке не хватало минут тишины, и последние несколько ночей он черпал её здесь. Послышалось шуршание кустов — неестественное и словно намеренное. Ирука обернулся и замер: он вдруг увидел человека, с которым давно представлял встречу наедине, но и не думал, что она могла так внезапно осуществиться. Тем более здесь. — Не спится? — поинтересовался Какаши. Его красивому голосу и статной выправке Ирука с лёгкостью простил потревоженную тишину. Сердце куда-то заторопилось, кровь прилила к лицу, и потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы улыбнуться и расслабленно ответить: — Да вот, мошкару покормить пришёл. Какаши глухо усмехнулся в маску, пару раз моргнул и подошёл к Ируке вплотную. Ирука отчаянно попытался сохранить внешнюю безмятежность, отвернулся к воде и задышал размереннее. Какаши сел рядом — Ируке начало казаться, что всё не может быть вот так, и он перепроверил, не несёт ли от Какаши дурным предзнаменованием. Но странных ощущений не возникло, и пришлось облегчённо выдохнуть. Смотреть на воду хотелось, но не настолько сильно, как хотелось смотреть на Какаши, поэтому Ирука быстро повернулся обратно. — Тут хорошо, — заметил между тем Какаши, поставил локти на колени, сплёл пальцы в замок и опустил на них подбородок. Ирука перестал прятать глаза и теперь открыто им любовался, силясь придумать ответ. — Да... — получилось хрипло, но сносно. — Поэтому тут и сижу, — никуда не годится, но брошенных вслух глупостей уже не проглотишь. — Не нашёл тебя в лагере и заволновался, — сказал Какаши, и остатки уверенности Ируки разлетелись на осколки. — Всё нормально? От заботы Какаши стало гораздо лучше, чем было накануне, но Ирука слишком растерялся, пауза затянулась, и Какаши по-своему её расценил: — Извини. — Да нет, всё в порядке... Теперь даже отлично, — чёрт, это почему теперь отлично? Думай... Озеро, точно, озеро же. — Вода поднимает настроение. И луна сегодня низко. — Ты уже знал это место, — протянул Какаши с любопытством. Ирука кивнул, радуясь, что привычная мантра «ничего тебе не светит, успокойся» начала работать, что дыхание выровнялось и что на этот раз он придумал, как ответить: — Мы останавливались здесь спустя пару месяцев с того дня, как я стал генином. Это было моё первое задание вдалеке от деревни — конечно я всё тут обшарил и запомнил. Запомнил и дорогу к озеру. Но тогда мы, малышня, не могли как следует оценить местную природу. А ведь озеро ещё не цвело... — Да-а уж, ветер особенно хорошо бьёт в голову на первом задании. — Какаши закрыл глаза, будто вспоминая о чём-то своём. У Ируки зачесался язык, но он сдержался и не спросил, как прошла первая важная миссия Какаши Хатаке. Страшно хотелось узнать о знаменитом Копирующем Ниндзя больше, но запоздалая мысль, что они с Какаши недостаточно близки для откровенных разговоров, сильно смутила Ируку. Кто тянул его за язык? Зачем такому сильному джонину знать о том, что какой-то Ирука Умино в юности активно лазил по болотам? Но Какаши резко отвлёк его от самобичевания: — Если вдруг что-то не так — расскажи мне. По ночам уходят обычно не без причины. В первое мгновение Ирука забыл, что они недостаточно близки, и едва не подорвался вывалить на Какаши все переживания, оголить до основания каждый страх и в сердцах пожаловаться на неудобную подушку. Какаши просто интересовался, но Ируке этого оказалось достаточно, чтобы снова прийти в страшное волнение. Он действовал на Ируку чарующе: мучительно тянуло доверить Какаши все свои мысли и чувства, будто только он один смог бы Ируку понять и подбодрить. Но уже в следующее мгновение Ирука остановил этот порыв и ощутил себя круглым идиотом. Разумеется Какаши интересуется: он ведь руководит миссией. Если кто-то из отряда потерял контроль над своей внутренней энергией, это отразится на результате кампании. Ирука, безмозглый ты пень, хватит выдумывать! Ты только заставляешь его лишний раз волноваться, скажи уже что-нибудь! — Я просто устал, — брякнулось изо рта, но на удивление удачно. Собравшись с мыслями, Ирука добавил: — Немного, совсем чуть-чуть. От шума и беготни. Ничего серьёзного, правда. И ведь почти не соврал. — Хорошо, — улыбающимся голосом принял ответ Какаши. Его проницательный глаз наткнулся на беспомощный взгляд Ируки, в очередной раз сражённого наповал одним словом. — Но если вдруг устанешь сильнее — дай мне знать. Ирука сглотнул и не смог найтись с ответом. Так и молчал, неловко пялясь, пока Какаши не положил руку ему на плечо и не добил этим окончательно. — Ты замечательный воин и славный парень. Мне бы не хотелось, чтобы тебе приходилось несладко. Отдыхай побольше, Ирука-сенсей. — Я... Нет, я не... Какаши-сан... — выпалил Ирука, взвинчиваясь. Он дышал, старательно пытаясь утихомирить танцующие внутренности, бормотал хоть какие-то обрывки фраз, лишь бы не молчать, и этим закапывал себя всё глубже. Его идеал и вдохновитель сидел ближе некуда, касался плеча и говорил чересчур тёплые комплименты, чтобы Ирука мог выражаться полноценными предложениями. Ничего не светит, ничего! Уймись, уймись! Он со всеми такой, он... красивый безумно... И касается... И смотрит... И видит, чёрт, чёрт-чёрт, видит меня! Какой же позор... — Может, пойдёшь поспишь? — обеспокоенно предложил Какаши и погладил Ируку по плечу. Это стало последней каплей: Ирука вскочил, отряхнулся, буркнул: «Да, действительно пора», — и трусливо умчался в кусты, спотыкаясь о каждую корягу. Нет уж, к такому он решительно не был готов. В мыслях без остановки обзывая себя законченным придурком, Ирука почти примчался в лагерь, остановился, кое-как замедлил дыхание, продвинулся ещё немного, отряхнулся от листьев, вышел на поляну, зашёл в свою палатку — и рухнул на подушку, не распуская хвост. Образ Какаши, освещённого луной, не выходил из головы ещё несколько минут, а потом начал растворяться, слился с другими насущными картинками уходящего дня, и вскоре Ирука уснул блаженным сном: переживания прошлись по нему катком и отключили сознание намертво.

***

Утром Какаши вёл себя как ни в чём не бывало. Тренировки, обсуждения возможных манёвров, завтрак, обед, ужин... День суетливо промчался в штатном режиме. Какаши не оказывался с Ирукой наедине и не концентрировал на нём всё своё увесистое внимание, поэтому Ирука не терялся и не убегал в ужасе. Но вечером, за пару минут до отбоя, он решился опять пойти к своему озеру. Дозорный, уже двинувшийся к посту, понимающе ему кивнул и взмахом руки отпустил. Ирука не знал, зачем ему это было нужно и чего он ожидал добиться, однако ноги сами вынесли его к воде. Он постоял у основания причала, не рискуя ступить на доски, и посмотрел на своё место издалека. Ничего необычного он там не заметил, осторожно подошёл, глянул в воду, но едва уселся на краю и свесил ноги, как приятная картинка с близким и горячим до жути Какаши ярко вспыхнула перед глазами, заставила залезть ногами на причал, обхватить колени и болезненно зажмуриться. Может, не всё так плохо? Может, Ируке вчера удалось сгладить углы, может, всё не выглядело так уж глупо, и, может... Нет. Однозначно и бесповоротно, Ирука вчера смотрелся отвратительно и убежал так неуклюже, что никакого спасения из его положения не существовало. Вдруг за спиной знакомо зашевелились кусты. Ирука чуть не повалился в воду, когда увидел приближающегося Какаши, но улыбнулся ему и придал лицу насколько возможно естественный вид. Дурень, ты ведь специально пришёл. Ты ведь понимал, что он тоже придёт. Вот и что теперь делать будешь? — Йо, — поприветствовал его Какаши, вынув одну руку из кармана, махнув ею в воздухе и тут же сунув назад. Ирука пробормотал ответное приветствие и, давя широченную улыбку, слабым голосом спросил: — Не спится? Ещё глупее не мог придумать? Какаши хмыкнул, после чего, не медля ни секунды, приблизился к Ируке и уже почти привычно уничтожил его своим одноглазым взглядом. Ирука вновь почувствовал себя по уши влюблённым мальчишкой. Его бросило в жар, потом остудило, потом снова подбросило, и он уже не сопротивлялся чарам Какаши, подаваясь в его сторону с приоткрытым ртом и плавясь под его глазом. Потом Какаши отвёл взгляд и молча сел рядом. В этот раз он не стал ничего спрашивать, за что Ирука был ему благодарен. Сидеть около Какаши в тишине у Ируки с горем пополам, но получалось, и он сидел, периодически водя глазами туда-сюда — с озера на серые пики волос. Какаши почти не смотрел на него — только изредка поворачивался, будто подгадывая момент, чтобы поймать Ируку на бессовестном разглядывании. Схватив его в эту жестокую ловушку, он издавал тихий смешок, и через два таких смешка Ирука хихикнул в ответ — громко и по-дурацки, но искренне. Он начинал расслабляться и уже почти весело рассуждал про себя о том, зачем же Какаши Хатаке понадобилось с ним тут нянчиться. — Я рад, что луна сегодня полнее, чем вчера, — внезапно сказал Какаши, и пришлось вцепиться в доски, чтобы не подпрыгнуть на месте и не плюхнуться в озеро. Но дальше Какаши выдал следующее: — Тебе идёт лунный свет. Он выгодно подчёркивает твои внешние достоинства. Всё, прощайте. Ирука вскочил, неконтролируемо улыбаясь и почёсывая затылок. Хотел прошептать, но вместо этого почти выкрикнул: — А ты безумно красивый — всегда, всюду, везде, под луной, под солнцем и... и по-всякому. Ужаснулся, огляделся и рванул в кусты. Он услышал из-за спины мягкое «постой», но не замедлил бег и скрылся в лесу. Ирука бежал, улыбался, шатался из стороны в сторону и мечтал набраться храбрости и развернуться. Нет, нет-нет-нет, он по-прежнему не был готов, но приблизился к готовности настолько, насколько у него никогда ещё не получалось.

***

Весь следующий день Ирука находился в приподнятом расположении духа. Какаши пару раз останавливал на нём свой внимательный взгляд, и у Ируки даже хватало воли встречать его. Тем не менее под вечер неуверенность и волнение завладели им с новой силой. Вдруг он всё неправильно понял? Вдруг услышал то, что хотел услышать? Вдруг это лишь пустые мечты, отвлекающие от миссии?.. — Пойдём? — Ирука чуть не закричал, когда рука Какаши легла ему между лопаток. Он выдохнул и с напускной невозмутимостью кивнул, но, представив, как отчётливо по нему видно всю бурлящую внутри радость, перестал строить из себя крутого ниндзя. — С удовольствием. Новый дозорный с любопытством проводил их взглядом. Они дошли в тишине и по традиции уселись на краю причала. С минуту Ирука решался, но, спросив себя, шиноби он или кто, всё же решился — и резко повалил голову на рельефное плечо Какаши. Тот издал какой-то странный звук, похожий на «о», и у Ируки разом отлегло: со злорадством он потёрся о Какаши щекой, повернулся, ткнулся носом в шею, тоже потёрся, с трепетом ощутил от натянувшейся ярёмной вены Какаши ускорившуюся пульсацию и снова растёкся щекой по его плечу. Какаши молчал и не двигался: он всем телом напрягся. Ирука, ни о чём не думая, поёрзал ещё немного, нашёл удобное положение — эта подушка была несравненно лучше! — и скоро заснул, во сне блаженно улыбаясь. ...проснулся у себя в палатке, укрытый, расплетённый и удивительно бодрый. Потом вспомнил события прошлой ночи, убедил себя, что это не было сном, после чего со стыдом и нежностью осознал, что Какаши отнёс его обратно в лагерь. Эх, жаль ты спал как убитый и не проснулся. Такое пропустил! — Доброе утро, — Какаши просунул голову к нему в палатку, отчего Ирука едва не взвизгнул. — Выходи, скоро общий сбор. Без тебя не начну.

***

Луна, будто измятая простыня, колыхалась внизу и в то же время золотила рогоз с высоты. От воды тянуло холодом и безмятежностью, но двоим увлечённо целовавшимся на причале шиноби некогда было наслаждаться природой. Завтра они собирались осуществить операцию, к которой готовились больше месяца, поэтому вернуться в лагерь пораньше и поспать оставалось для них первой необходимостью. Однако в тот момент Ирука, щекотясь подбородком о спущенную маску Какаши, еле слышно постанывал в поцелуй и несдержанно хватался за мощную спину. Какаши прикусывал его губы с таким остервенением, что Ирука невольно дивился, как это он ещё вчера чинно сидел рядом и позволял Ируке безнаказанно танцевать у себя на плече. Мошкара не решалась к ним подлетать: её издали сдувало порывами разгорячённых тел. Всё-таки не зря порой ветер бьёт в голову на первых заданиях.