Антимаг

      Открыть глаза было непросто. Легче, казалось, было перебить всю цивилизацию колеоптеров, восстановить мир на планете, а затем поддерживать его на протяжении тысячелетий, чем сделать это обычное для каждого человека действие. Веки были не то что свинцовыми — их как будто приклеили или приварили. Хотя, возможно, если бы Маркус смог моментально разглядеть окружающее пространство, то ему пришлось бы столкнуться с другой проблемой: вспышка адской головной боли с радостью поприветствовала бы новопробуждённого. И хотя он не прибег к такому радикальному способу познакомиться с суровым внешним миром, поднимая веки чуть ли не с черепашьей скоростью, это не спасло его от ужасных последствий очередной отключки. Пока он терпеливо дожидался момента, когда неосязаемый молот перестанет долбить его по голове, доставляя те ещё ощущения после трудной схватки, антимаг сумел немного оглядеться, стараясь не вращать шеей, дабы не навлечь на себя ещё одну волну боли.       Здесь было темно, и это был огромный плюс. Если бы Маркус очнулся в светлой комнате или, не дай бог, на улице при свете солнца — то он бы точно сразу же вырубился обратно. С другой стороны, здесь было уж слишком темно: парень едва ли мог разглядеть что-либо перед его глазами. Пришлось пару раз моргнуть и прищуриться. Сначала увиденное заставило его немного удивиться. Но затем он очень быстро пришёл в себя и лишь понимающе хмыкнул. Не без доли иронии и мысленного подтверждения очевидного. Ведь он находился в темнице.       «Вот тебе и добрые пони… Хотя чего я ещё ожидал от ксеносов?»       Захотелось усмехнуться, но вышел лишь сухой, старческий кашель. В горле сильно пересохло. То ли от тяжёлой битвы, то ли от того, что он долгое время был в отключке. Очень хотелось пить, да вот только, кинув взгляд по сторонам, он не нашёл ничего подходящего. С другой стороны, даже если бы он и нашёл что-нибудь, то вряд ли у него сейчас получилось бы сдвинуться хотя бы на полметра. Всё это время антимаг сидел на голой земле, прислонившись спиной к холодной, каменной стене, а на его руках, точнее, запястьях, красовались металлические кандалы, связанные с весьма толстой цепью, прикреплённой к верху стены, из-за чего его руки всегда были немного приподняты.       «Однако… Может, меня поймали не пони? А кто-то другой?» — подумал вдруг Маркус. — «Хотя, а кто? Жуки? Вряд ли. Они бы точно не оставили меня в живых. По крайней мере те жуки, которых я знал раньше. Другие ксеносы? Возможно. Но крайне маловероятно. Я прибыл в столицу этих четвероногих. Других рас в той битве я не видел. Соответственно никто, кроме них, не мог меня заточить. И от этого становится… грустно? Не-е-ет. Скорее, немного обидно. Но не то чтобы сильно. Это же ксеносы. Я должен был быть к этому готов. Мне удалось лишь на пару мгновений подумать, что пони будут нормально ко мне относиться. И тут такое… Я за них сражался, а они? Прав был мой наставник, когда говорил, что никто, кроме людей, не будет мне другом. Никто. И никогда».       Спустя субъективных полчаса, когда мысли о самобичевании немного притупились, а боль и тяжесть пробуждения отошли на второй план, парень решил получше оглядеться. Начал он со своего тела. Самое первое, что бросилось в глаза — это отсутствие мечей. Твари. Обидно, но логично. Никто бы не стал оставлять заключённому его оружие. Из одежды на нём всё так же оставались лишь его штаны — ни обуви, ни майки, ни, как бы это странно не звучало — пледа, который ему одалживала Солти. Хотя от самих штанов тоже мало чего осталось. Они были во многих местах порваны, да и в целом напоминали больше длинные шорты. Маркус поёжился от холода. В конце концов он был в чёртовой темнице практически без одежды, конечно, ему будет холодно!       — Суки… — протянул он хриплым голосом и вновь закашлялся, сплюнув с губ накопившуюся мокроту.       Единственное, что его радовало в этой ситуации — это то, что тело полностью исцелилось. Ни одного следа от прошедшей битвы, никаких ран, травм или отметин. Усталость, естественно, ещё оставалась, но, скорее всего, она была из-за того, что восстанавливался он далеко не в какой-нибудь комфортабельной кровати местной больницы. А в долбанной. Мать его. Темнице. Опять же, логично, да? Он решил подёргать кандалы и понял, что выбраться из них у него вряд ли получится. Они были достаточно толстыми и прочными, на коже уже остались красные отметины. Кстати, возможно, если бы пони решили заключить его в магические кандалы, то он бы точно смог выбраться — такие цепи имеют недостатки в своём же преимуществе. Однако в этих не было ни капли магии, вполне обыкновенный металл, но очень добротный. Пони явно догадались, как сделать так, чтобы антимаг не сбежал при первой же возможности.       Сама темница не представляла из себя нечто выдающееся. Каменный пол, каменные стены, каменный потолок. Ни одного источника света, кроме как далёких отблесков факелов, что торчали из стены напротив камеры, отделяющуюся от коридора толстой на вид решёткой. Не было ни кровати, ни отхожего места. Вообще ничего. Клетки напротив тоже не наблюдалось. По крайней мере с того места, где он сидел. Он порывался было встать, чтобы найти лучший обзор вне его камеры, как послышался звук приближающихся шагов. Явно четвероногого. Медленных и очень осторожных. Словно некто испытывал нерешительность, но тем не менее, этот «некто» и не думал останавливаться. Маркус решил не дёргаться и просто продолжил сидеть, слегка опустив голову, дабы скрыть глаза за отросшей чёлкой.       Ладно, он немного просчитался. К нему пожаловал не один пони, а несколько.       — Он… ещё спит? — осторожно поинтересовался женский голос. Для антимага он был знаком, но не настолько, чтобы сразу понять, кто это говорил.       — Не могу знать, Ваше Высочество, — тут же ответил мужской голос. Понятно. Стражник.       После пары секунд молчания, когда Маркус уже решил было, что от него отстанут, он услышал третьего гостя:       — Сестра… он явно бодрствует. Я чувствую это.       «Неужели?»       Чтобы подтвердить догадку, парень резко поднял голову и вперился глазами в стоящих за решёткой существ. И оказался прав: его решили посетить две правящие особы, которых сопровождал дворцовый стражник. От того, как дёрнулся жеребец, и нахмурились принцессы, антимаг лишь ухмыльнулся. Они явно испытывали если не страх, то очень сильный дискомфорт. То, что надо для общения с ксеносами.       — Ты же понимаешь нашу речь, верно? — первым делом спросила аликорн белого цвета, подойдя вплотную к камере.       Её взгляд был сверху-вниз, что ей давало некоторую психологическую поддержку. На которую Маркусу было… в принципе всё равно. Сначала он думал вообще не отвечать, но потом пришёл к выводу, что этот разговор хотя бы может дать ему больше информации.       — Вы же все слышали, как я любезно общался с той рогатой жучихой. За акцент прошу прощения, видите ли, я начал изучать ваш язык совсем недавно, — сухо посмеялся антимаг, а потом вновь закашлялся.       — Стражник, принеси ему воды, — тут же распорядилась младшая диарх. Принцесса Луна, кажется.       «Ничего себе. Какая забота», — не без иронии подумал Маркус, наблюдая за тем, как жеребец быстро козырнул, на секунду скрылся с глаз, а затем всё так же быстро вернулся, держа в поле телекинеза непрозрачный кувшин. При помощи ключа он открыл дверь, но заходить не стал — лишь перенёс с помощью магии сосуд поближе к ногам человека и оставил его там, поспешив обратно закрыться.       — Вы серьёзно? — выгнул бровь антимаг, выразительно посмотрев сначала на принцесс, потом на кувшин, а потом для наглядности подёргав кандалами, цепи которых не давали ему опустить руки и взять что-либо с пола.       — Кхм, — напрягся стражник, переведя быстрый взгляд на сестёр, не зная, что ему делать. Тёмная кобылка едва заметно закатила глаза, после чего её рог загорелся синим цветом. Видимо, она ожидала, что сможет напоить его, взяв кувшин в поле телекинеза, однако как только он долетел до лица, его тут же пришлось опустить на землю, потому что заклинание моментально растеряло всю свою магию. Антимагические способности работали исправно. Это не могло не радовать.       — Так не выйдет, принцессы. Я думал, вы уже должны были это понять, — криво усмехнулся парень, вовсю наслаждаясь выражением мордочек этих венценосных особ.       — Стражник, возьми и… — начала было Селестия, но Луна её опередила:       — Нет, я сделаю это сама. Открывай.       Белый жеребец принялся вновь со скрипом отворять решётчатую дверь, в то время как старшая сестра нахмурено пилила взглядом младшую.       — Может, не стоит, Луна?       — Ничего страшного, мне кажется, это в моих силах, ты так не думаешь, сестра?       Белая аликорн вздохнула.       — Хорошо, я тебе верю.       Хмыкнув, принцесса Луна твёрдой походкой зашла в темницу, ненадолго остановилась, оглядывая комнату (видимо, поскольку она была ночной принцессой, привыкать к темноте ей по понятным причинам не было необходимости), а затем уверенно подошла к Маркусу. Тот всё это время внимательно следил за пони, пытаясь понять истинную причину, почему целая принцесса решила собственноручно помочь их узнику.       Она остановилась в шаге от сидячего на земле антимага и тем самым смогла получше его разглядеть. Он не знал, к какому выводу она пришла, поскольку это надолго не затянулось. Кивнув своим мыслям, она умело взяла в передние копыта сосуд и медленно, очень осторожно поднесла его к его губам. Поскольку Маркус не стоял, а был значительно ниже, ей было довольно удобно. Слегка наклонив кувшин, Луна терпеливо дождалась, пока парень сделает пару больших глотков. Несколько капель потекло по губам, а затем подбородку, дабы после этого упасть на его бледную грудь с металлическими вставками, однако он даже не обратил на это внимание, ведь он до этого даже не осознавал, насколько сильно всё-таки хотел пить. Принцесса ночи хотела убрать сосуд, но антимаг успел прохрипеть:       — Ещё.       После того, как жажда была полностью утолена, Маркус кивнул, тяжело дыша от приятных ощущений, разливающихся по всему телу. Аликорн удостоверилась, что он закончил, после чего отошла на шаг, ещё раз напоследок внимательным взглядом осмотрела его с ног до головы, безбоязненно развернулась к нему спиной и вышла из камеры. Антимаг в очередной раз усмехнулся из-за такой беспечности. Судя по тому, как нахмурилась старшая аликорн, она это не могла не заметить.       — Теперь поговорим?       Маркус уселся настолько удобно, насколько это было возможно в его положении и после коротких раздумий, пожал плечами.       — Ну давай, принцесса… Вернее, принцессы.

***

      — Первоначально, я думаю, нам стоит представиться, — начала белая аликорн. — Меня зовут…       — Я знаю ваши имена, — резко оборвал её Маркус. Было видно, что Селестия не привыкла, чтобы её столь наглым образом обрывали, но она практически никак не показала, что её это задело. — Как и вы знаете моё. К чему всё это? Мне кажется, твоя ученица, Селестия, должна была вам всё рассказать. А больше того, что она знает, я вам всё равно вряд ли скажу.       Старшая сестра пожевала губами, и антимаг решил, что она почему-то от его слов немного расстроилась. Вместо неё ответила Луна:       — Сансет… отказалась говорить о тебе что-либо. Она назвала лишь твоё имя, Маркус Альбум, а затем настояла на том, что будет молчать до тех пор, пока ты сам не решишь что-нибудь рассказать, — младшая принцесса вздохнула. — Ученица моей сестры почему-то очень упорно отказывается распространяться о том, что произошло во время вашего похода. Да и после битвы с чейнджлингами она в целом… очень неразговорчива. Именно поэтому мы и пришли к тебе лично. Нам нужно узнать о тебе побольше, чтобы решить, что делать дальше.       «Сансет решила сохранить всё в тайне? От принцесс? Своих правителей? Очень… странно. С чего бы это?»       Тем не менее вслух он задал другой вопрос:       — Я, конечно, догадываюсь, да и мне по большому счёту всё равно, но спрошу: почему я здесь нахожусь? Разве так нужно обходиться с теми, кто вам помогает?       Для наглядности он ещё раз подёргал цепями, что начало ему приносить некое странное удовольствие, поскольку мордочки принцесс при этом каждый раз становились напряжёнными. Ему хотелось дать понять, что даже несмотря на своё положение, он всё ещё может нести угрозу. И, судя по их настороженному поведению, у него это выходило на ура.       — Мы не можем не согласиться, что ты привнёс существенный вклад в нашу победу над королевой Кризалис, — слово вновь взяла Селестия. — И судя по многочисленным словам наших дорогих пони, ты вместе с моей ученицей успел до этого поучаствовать во многих стычках в городе, во время которых оказывал посильную помощь стражникам. Возможно, ты спас множество жизней. За это мы тебя искренне благодарим.       После этих слов, сёстры коротко поклонились, из-за чего их волшебные гривы пошли забавными волнами. Маркус на это лишь хмыкнул.       — Но?       — Но то, как ты это делал… — вступила в разговор принцесса Луна, покачав головой. — Выходит за все рамки. Мы попросту не можем не обращать внимание на ту жестокость, к которой ты прибегал, когда можно было обойтись без излишних страданий. Даже учитывая, что они наши враги.       Гнев вспыхнул моментально, как это всегда и бывает, когда речь заходит о том, чтобы начать жалеть колеоптеров.       — Жестокость? — обманчиво спокойно протянул Маркус, выразительно посмотрев на аликорнов.       — Именно. Жестокость. Не скажу, что в прошлом я была божьим одуванчиком, однако никогда не упивалась страданиями своих врагов.       Воцарившееся молчание было практически звенящим. Последние слова Луны растворились в стенах темницы, уступая место глухой тишине, характерной для подобных мест. Через некоторое время раздался пугающий, тихий смех, который постепенно вырастал в громкий хохот.       — Ха… ха… ха… ХА! ХА! ХА!       Стражник весь подобрался, будто бы готовый к атаке. Принцессы же внешне старались оставаться расслабленными, однако внутри испытывали сильный дискомфорт от этого жуткого смеха. Что в очередной раз подтверждало их догадки. Так могут смеяться только сумасшедшие.       — Жестокость?! — ещё раз сквозь смех воскликнул Маркус, а затем вскочил на ноги и со всей силы дёрнул кандалы. Раздался громкий лязг, из-за чего пони отшатнулись от решётки. Тонкие струйки крови быстро потекли по его рукам, но он даже не обратил на это внимание. Всё равно быстро заживёт. — Вы по любому видели мой сон! Ты уж точно, синяя! Ты же видела, что там происходило?! Как они уничтожали мой народ! Думаешь, их всё ещё стоит жалеть?! Я остался один! ОДИН! Где все люди?! Вот вы, сука, бессмертные существа! Ответьте мне на этот вопрос! ВАМ ЧТО-ТО ИЗВЕСТНО О ЛЮДЯХ?! ЧТО СТАЛО С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ?!       Крепления, с помощью которых цепи были зафиксированы к стене, издали опасный треск. Антимаг тяжело дышал от обуревавших его эмоций, в то время как аликорны в шоке смотрели на него. Они не в силах были вымолвить и слова из-за подобной эмоциональной вспышки. Наконец, когда гнев начал понемногу стихать, парень расслабил плечи и начал вновь оседать на землю.       — Так и будете просто стоять и смотреть? — глухо проговорил он, задумчиво потирая окровавленные кисти.       Первой пришла в себя Селестия, пока Луна всё ещё странно глядела на его кровь.       — Мы понимаем твоё горе и очень сожалеем, — мягко начала старшая принцесса. — Что я, что моя сестра, мы прекрасно знакомы с таким ужасным явлением, как одиночество, — Луна наконец оторвалась от Маркуса и с небольшой виной взглянула на сестру. Та ободряюще ей улыбнулась и на мгновение слегка приобняла. — Но, к сожалению, мы ничего не знаем о таких, как ты. За всё время нашей долгой жизни мы даже не слышали о… людях. Нам никогда о вас не говорили наши наставники, мы не видели ни одной записи или книги в какой бы то ни было библиотеке, даже самой секретной, где содержалась бы информация о вашем виде. Я не могу говорить за другие виды, которые существуют на данный момент, но пони уж точно ничего о вас не знают. Ещё раз говорю, мне очень жаль.       — Засуньте вашу жалость… — начал было антимаг, но вовремя остановился, лишь опустив глаза на свои босые ноги и вздохнув. От былых ярких эмоций не осталось ни следа. Всё-таки он всегда умел быстро приходить в себя. — Эх… спрошу ещё раз. Почему вы держите меня здесь? И сколько я был в отключке?       На этот раз слово вновь взяла Луна:       — Почти четыре дня. А находишься ты здесь потому что мы не знали, как ты себя поведёшь, когда проснёшься. Это естественные меры предосторожности. Тебе так не кажется?       — Ха! — слабо усмехнулся Маркус. — Да вы просто боитесь меня.       Прежде чем гневная тирада сорвалась с губ принцессы ночи, инициативу перехватила Селестия:       — Мы должны быть уверены, что ничто не будет угрожать нашим поданным.       — Ага… и именно поэтому вы допустили вторжение в свою столицу… гениально!       Было видно, как принцессы стушевались, потому что этот аргумент был действительно железным. Однако они не собирались сдаваться просто так.       — Возможно, ты и прав, — спокойно согласилась принцесса дня. — Но теперь, когда вопрос чейнджлингов отошёл на второй план, в первую очередь угрозу для пони представляешь ты, Маркус Альбум.       Парень не стал сразу отвечать. В целом зерно правды в словах аликорна присутствовали. Он ещё до этого масштабного сражения пришёл к выводу, что с пони стоит наладить контакты, несмотря на то, что они были ксеносами. У него попросту нет иного выхода, если он хочет разгадать загадку, что же всё-таки случилось, пока он был в стазисе. Как бы он этого ни хотел, но ему придётся сделать некоторые уступки. Но на своих условиях.       — Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, мне нужно поговорить с Сансет Шиммер. Приведите её сюда, и тогда я подумаю о том, чтобы раскрыть часть правды о себе.       Аликорнам это было более чем достаточно.