Былая боль станет твоим домом

Не было никакой возможности понять, сколько времени прошло, когда Вэнь Чжулю очнулся, но ему почудилось, будто он проспал чересчур долго. Спальный мешок по соседству был пуст, а когда он поднялся на ноги, оказалось, что в пещере за пределами палатки тоже никого нет. Он потянулся, осматриваясь. Вход в пещеру был открыт. На миг Вэнь Чжулю обратил энергию внутрь и обнаружил, что запасы его духовной силы значительно восстановились. Осторожно попытался призвать свой меч — ничего не вышло. Тогда он достал запасное оружие из аварийных припасов и осмотрительно высунул голову из пещеры. Вэй Усянь сидел со скрещёнными ногами на поляне перед пещерой, обтачивая поясным ножом кусок бамбука. Волосы его были распущены и обрамляли лицо, вездесущая алая лента лежала рядом, с завязанными на ней узлами. — Безопасно ли выходить? — спросил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь кивнул, не взглянув на него. — Выкопал отхожее место вон там, — сказал он, указывая на камень. — Наложил чары на всю поляну с утра. Если скоро не выберемся, придётся вернуться и заменить бумагу на что-то постоянное. Но можешь справить малую нужду там. — Ты ел? — спросил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь, прервав работу, взглянул на него. — Не голоден. Вэнь Чжулю проигнорировал это и отправился искать искусно сделанный неглубокий туалет. — Вода наверху, — сказал ему Вэй Усянь, когда тот вышел из-за камня. Он сделал жест бамбуком. — В пределах зачарованной зоны. Годится для умывания, но пить я бы не стал без очистки. И на открытые раны лить не стоит. — Пока есть чем утолить жажду, — проговорил Вэнь Чжулю. — Воду используем, если понадобится. Я в ручье руки сполосну. — Я уже помыл, — отозвался Вэй Усянь, возвращаясь к резьбе. — Флейта? — спросил Вэнь Чжулю, глядя на тонкий чёрный стебель бамбука. Вэй Усянь кивнул. — Мне нужен буфер между мной и энергией, что я направляю. Так, думаю, вреда будет меньше, чем если действовать напрямую. Орден Гусу Лань много работает с музыкальным совершенствованием. Цзэу-цзюнь использует сяо. — А тот меч? — поинтересовался Вэнь Чжулю. Вэй Усянь поморщился. — Он хочет, чтобы его использовали. Но держать его в облике меча, полагаю, опасно. Призраки считают, что можно его перековать. — Он хочет, чтобы его использовали, или хочет использовать тебя? — уточнил Вэнь Чжулю. — Вэнь Жохань желал быть щедрым к тебе или желал использовать тебя против тех, кого сам же назвал врагами? — парировал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю надолго замолчал. — Не знаю. — А если я применю меч против него? — Вэй Усянь вновь поднял взгляд. — Если победишь его этим мечом, Ордены придут в ужас от тебя. — Потому-то я и хочу превратить его во что-то более утончённое, нежели просто зловещий клинок, — сухо произнёс Вэй Усянь. — Меня пощадили, когда моя… сила открылась, лишь потому, что Вэнь Жохань отменил призывы к моей казни, — промолвил Вэнь Чжулю. — Мир совершенствующихся нетерпим к тому, чего не постигает. Вэй Усянь долго смотрел на него, а затем изрёк: — Тогда постараюсь быть утончённым. Вэнь Чжулю приподнял брови, пожал плечами и сообщил: — Я приготовлю еду. Вэй Усянь поднял свою ленту с узлами и отметил место для следующего отверстия в бамбуке. Несмотря на прежние отнекивания, Вэй Усянь прекратил резьбу, чтобы съесть миску каши, которую Вэнь Чжулю предложил ему спустя половину шичэня. — Ты раньше делал флейты? — спросил Вэнь Чжулю, опускаясь на колени на голую землю с собственной миской. — Приходилось выбирать инструмент — этот казался самым удобным. Да и материал под рукой. Я досаждал Цзян Чэну, пока он не швырнул её в реку. А потом я мастерил новую, чтобы вновь его дразнить, пока госпожа Юй не запретила. Если не гнаться за благозвучием, делается быстро. Но этой предстоит выдерживать большую силу, так что нужно всё сделать как следует. — Когда думаешь попытаться выбраться? — поинтересовался Вэнь Чжулю. — Я бы предпочёл уже быть отсюда подальше, — едко отозвался Вэй Усянь, — но нужно закончить с этим, — он кивнул на бамбук, — и совершить задуманное с мечом, да восстановить силы, чтобы протолкнуть нас к границе. Призраки говорят, меж нами и вернейшим путём отсюда — множество мощных яогуаев. И нет смысла уходить, если я тут же снова попаду в лапы к людям Вэнь Чао. Не скажу, что место здесь благодатное, но пока что, видимо, для меня сносное. Они ели молча, пока миски не опустели, и Вэнь Чжулю потянулся за его посудой. — Я сам справлюсь, — нахмурился Вэй Усянь. — Не нужно меня обслуживать. — Всякий раз, как я заглядывал за пределы безопасной зоны, что ты создал, это место взирало на меня так, что я не уверен, что справлюсь. Я последую за тобой отсюда, так что в моих интересах убедиться, что ты можешь делать всё необходимое для этого. — Вэнь Чжулю вынул миску из рук Вэй Усяня. — А ты? Что будешь делать, когда выберешься? — спросил Вэй Усянь. — Пока не знаю, — честно признался Вэнь Чжулю. — Я прежде бывал… без Ордена. Мне это не нравилось. Я не предам тебя Вэнь Жоханю. Но и не знаю, смогу ли вернуться к служению ему. Могу бежать в северные земли и вовсе покинуть цзянху. Вэй Усянь на мгновение задумался, и в глазах его мелькнула тоска. — Я отомщу Вэнь Чао. И вернусь к брату. У меня… долг чести, что должен быть уплачен. — Что, чёрт возьми, ты мог задолжать ему, чего не искупило твоё золотое ядро? — нахмурился Вэнь Чжулю. — Я обещал быть с ним плечом к плечу, хоть и не знаю, какой в том толк, — сказал Вэй Усянь. — По правде сказать, я не чаял выжить. — Твоё золотое ядро пребудет в нём вечно — разве этого не довольно? — Он утратил своё, пытаясь спасти меня, как выяснилось, — промолвил Вэй Усянь. — Тогда ты должен ему тем, чтобы постараться выжить. Вэй Усянь уставился на него во все глаза, руки его замерли посреди резьбы. Вэнь Чжулю полез в свою аварийную сумку и извлёк несколько инструментов, припасённых для починки оружия. Протянул свёрток с напильниками и полировальными приспособлениями. — Возможно, это поможет. Вэй Усянь положил бамбук на колени и развернул свёрток. — Возможно. К вечеру флейта была готова, и с заходом солнца они вернулись в пещеру. — Чего у тебя там только нет? — ухмыльнулся Вэй Усянь, глядя на Вэнь Чжулю через очередную миску рагу, и кивнул на его мешочек-цянькунь. — Ответов, — отозвался тот. Вэй Усянь против воли коротко и едко рассмеялся. — Ты очень… предусмотрителен. — Долгое время я был слабым заклинателем и понял, что с хорошим запасом чувствую себя увереннее, ибо не мог тогда полагаться на инедию. Да и всегда был у кого-то на службе — быть полезным проще, если хорошо подготовлен. — Полагаю, кузницы у тебя там нет? — поинтересовался Вэй Усянь. Вэнь Чжулю фыркнул. — Нет, нету. Но сомневаюсь, что обычная кузня справится с твоим мечом, если он хоть отдалённо сродни иньскому железу. — Кузнец говорил то же, — сказал Вэй Усянь. — Кузнец? — Ты изумился бы, сколь разных призраков здесь можно встретить, — молвил Вэй Усянь. — Я думал, что в основном здесь совершенствующиеся или воины, но, видимо, место сиё служило свалкой для жертв убийц, неудобных покойников и даже для тех, чьи родные не желали тратиться на погребение, полагая, что если бросят их здесь, те не станут мстить. — И ошибались? — Подобраться достаточно близко, чтобы сбросить тело сюда, — дело рискованное, как тебе ведомо, — сказал Вэй Усянь. — Многие убийцы и родственники были затянуты внутрь. Оттого и кузнец, и ювелир. — Мы должны были быть достаточно высоко, чтобы избежать этого, — заметил Вэнь Чжулю. — Ну, у меня есть одна штука, — хмыкнул Вэй Усянь и извлёк из рукава талисман. — Я называю его «связывание». Или «соединение» — смотря по обстоятельствам. Подумал, может, помешает мне падать столь стремительно, так что швырнул два. Но энергия обиды увязалась за ним и, полагаю, потянула вас обоих. Я не мог разглядеть ясно. — Он передал талисман Вэнь Чжулю. — Два? — переспросил тот, разглядывая талисман. — Что ж, я целился в тебя и в Вэнь Чао, — пояснил Вэй Усянь. — Думаю, я его поймал, но вестей от него нет. — Я хотел бы вернуться к месту, где мы упали, — сказал Вэнь Чжулю. — Думаешь, он ещё жив? — Вэй Усянь приподнял бровь. — Хочу проверить, смогу ли отыскать, где приземлился мой меч. Полагаю, твои… друзья могут сказать, там ли Вэнь Чао и жив ли он. — Я не стану ему помогать, — отрезал Вэй Усянь. — Тебя… тебя я, думаю, понимаю. А он — просто зло. Вэнь Чжулю вздохнул. — Сомневаюсь, что он выжил. У него нет ни твоего… сродства с этим местом, ни способностей к исцелению. Да и крикун он. Либо ты промахнулся, либо он разбился насмерть. Вэй Усянь свистнул, и нечто сгустилось перед ним, яснее для Вэнь Чжулю, чем прежде, хотя всё ещё смутно. Вэй Усянь протянул руку, затем отдёрнул. — Она ищет. — Она? — Куртизанка, выброшенная сюда солдатом. — Она может пройти через защиту? — Если я позволю, — ответил Вэй Усянь. — Сегодня я вижу её отчётливей, — заметил Вэнь Чжулю. — Это влияние этого места, — пояснил Вэй Усянь. — И воздействие энергии обиды, полагаю. Через несколько дней, подозреваю, ты будешь различать их почти так же ясно, как я. Это полезно. Но слышать их может быть шумно. — Там и без того было шумно, — согласился Вэнь Чжулю. — Сколько времени ушло у тебя, чтобы понять их? Вэй Усянь содрогнулся. — Недолго. Меч… не оставил мне выбора. — Как ты так быстро во всём этом разобрался? — поинтересовался Вэнь Чжулю. — Я игрался с подобными идеями с тех пор, как впервые увидел одну из марионеток Вэнь Жоханя. — Вэй Усянь насмешливо рассмеялся. — Я изрядно разозлил Лань Цижэня из-за этого… — Он пожал плечами. — Но впервые я использовал энергию обиды в пещере Черепахи-Губительницы, когда мы с Лань Чжанем боролись за жизни… И когда… когда я лишился своего золотого ядра, мне нужно было проверить, могу ли я всё ещё применять талисманы. Они для того и созданы — чтобы их использовал кто угодно, включая тех, чья энергия истощена или кто слаб в духовной силе. Нужны лишь кровь и воля. Это даже не было сложно. А если постигнуть, почему талисманы и массивы работают именно так, то создавать новые — всё равно, что слагать новую повесть или придумывать песню. Просто расставляешь слова в ином порядке и подправляешь, пока не станет правильно. Я всегда имел склонность к теории совершенствования. Признаюсь, мне болезненно любопытно, как ты совершаешь то, что совершаешь с ядрами. — Это акт воли, — спокойно проговорил Вэнь Чжулю. — Я наткнулся на это случайно. Отдалённо это связано с методом, используемым для привязки заклинателей к их духовным мечам. — Должно быть, кто-то ранил тебя — или твоих близких — так сильно, что ты возжелал разрушить его золотое ядро столь сильно, что сделал это ненамеренно, — предположил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю отвёл взгляд. — Не меня он ранил. Вэй Усянь резко, почти шокировано, вдохнул, глядя на Вэнь Чжулю. — А… Да, — произнёс он спустя мгновение. — Это я определённо могу понять. Призрак вновь материализовался перед ним. Вэй Усянь помолчал, внимая докладу, а затем кивнул. — Она говорит, что мёртвых здесь много, но живых, кроме нас двоих, нет. Есть мужчина в одеяниях Вэней, умерший не так давно, но, по её словам, невозможно разобрать черты — тело слишком повреждено. — Повреждено? Я полагал, мёртвые здесь легко передвигаются. Вэй Усянь поморщился. — Только если у них в основном целы головы. Она не уверена, осталась ли его голова при теле. Возможно, она в земле. Или размазана по камням. Она предполагает, что он упал головой вниз. Вэнь Чжулю скривился. — Не знаю, радоваться ли тому, что он мёртв, или досадовать, что умер столь быстро, — пробормотал Вэй Усянь. — Полагаю, это избавляет меня от необходимости убивать его позже. — Он сделал паузу. — Если, конечно, это был Вэнь Чао. — Кажется, я слышал его крик на пути вниз, — сказал Вэнь Чжулю. — Полагаю, это означает, что тебе уж точно не стоит возвращаться к Вэнь Жоханю, — заметил Вэй Усянь. — То есть, тебе не следует в любом случае, но теперь я не представляю, что он позволит тебе жить. — Нет, — согласился Вэнь Чжулю. — Не думаю, что он позволит. К сыновьям он не сентиментален, но неудачников не терпит. Это первый раз, когда я подвёл его. Вэй Усянь нахмурился и отвёл взгляд. — Это тебя огорчает? — спросил Вэнь Чжулю. — Не из-за тебя, но… На его пути есть другие, о ком я тревожусь. — Вэнь Цюнлинь, — произнёс Вэнь Чжулю. — Друг? Вэй Усянь кивнул. — Он не убьёт Вэнь Цюнлиня или Вэнь Цин, если ты этого боишься. После собственных сыновей у них больше всего свободы с ним, особенно у Вэнь Цин. Насчёт остальных не знаю. Я знаю, что Вэнь Цюнлинь помог Цзян Ваньиню сбежать. — Что с ним случилось? — слишком быстро спросил Вэй Усянь. — Вэнь Чао сказал Вэнь Цин, что отсылает его в Безночный город, чтобы сделать ей больно, но, думаю, он просто перевёл его в другой надзорный пункт. Не уверен, в какой. Вэй Усянь поставил миску. — Я найду его, когда мы выберемся отсюда. Я обязан ему жизнью моего брата. — Я… Я знал, прежде чем выпить, что в вино было подмешано снотворное, — признался Вэнь Чжулю, и голос его прозвучал непривычно неуверенно. — И ты всё равно выпил? — Мы выполнили задачу. Его золотое ядро было раздавлено. У Цзянов не осталось возможности создавать проблемы. Я устал от Вэнь Чао… — Я бы тоже устал от него, — согласился Вэй Усянь. — Ай-я, он так усердно старался быть как можно более зловещим во всём. — Раньше он был обычным ребёнком, — промолвил Вэнь Чжулю. — Не думаю, что контакт с иньским железом пошёл ему на пользу. Но то, как он поступил с телом Юй Цзыюань… Я не сомневался, что кому-то другому это тоже пришлось не по нраву, да и узнал запах трав в вине — понял, что оно не убьёт нас. — Он взглянул на свою флягу и отхлебнул. Закрыв её, он сказал: — Так что я выпил. Кто-то донёс Вэнь Чао, будто видел, как Вэнь Цюнлинь вскрывал бутылки с вином. Мы только что вернулись из надзорного пункта, когда нашли тебя. — А Вэнь Цин? — спросил Вэй Усянь. — Он запер её в надзорном пункте, в довольно обустроенной камере в подвале. При ней остался слуга, который позаботится о ней, даже если Вэнь Чао не вернётся. — Зачем запирать её? — голос Вэй Усяня прозвучал сдавленно, напряжённо. — Чтобы наказать за то, что не уследила за братом, — ответил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь прикрыл глаза: — Обеспечить их безопасность будет главной задачей, когда мы выберемся. — Для них не будет безопасности нигде, — тихо проговорил Вэнь Чжулю. — Ни в Цишане. Ни на землях других Орденов, с именем Вэнь. — Я что-нибудь придумаю, — настаивал Вэй Усянь. — Я всем им обязан. — Я удивлён, что ты не более обеспокоен за своего брата, — заметил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь отвёл взгляд. — Мой брат силён. С ним всё будет в порядке. — Большинство тех, чьи золотые ядра раздавлены, не живут долго, — сказал Вэнь Чжулю. — Я впечатлён твоей волей к жизни, учитывая пустоту, что я ощутил. — Я буду жить, чтобы заставить Вэнь Жоханя заплатить за то, что его отпрыски совершили с теми, о ком я забочусь, — решительно произнёс Вэй Усянь. — Я выживал на улицах в одиночку, задолго до того, как лишился золотого ядра, и пока не закончу своё дело, я не намерен ложиться и переставать пытаться. Я не беспомощен. Полагаю, Цзян Чэн считал себя таким. Но с моим ядром с ним теперь всё должно быть в порядке. — Ядро не искупит того, что мы совершили с его семьёй, — тихо вымолвил Вэнь Чжулю. — И если он заботится о тебе как о брате, а я думаю, да, — оно не заменит потери тебя. — С ним всё будет в порядке, — вновь, почти упрямо, повторил Вэй Усянь. — Так и должно быть.