Провальное соблазнение

Только покоев Трандуила не касались заботы о мире смертных, он обычно имел привычку оставлять все подобные заботы за порогом. Здесь царила вечная полутень, смягчающая углы и сглаживающая очертания убранства, полирующая золото и подчёркиваются богатство и высокий статус хозяина. Воздух, густой от ароматов ладана и цветущего белого вереска, он был весьма приятен, но тяжел для человеческих лёгких и, казалось, при каждом вдохе обволакивал и дурманил разум. Бард стоял практически в центре, ощущая себя неуместным пятном на роскошном эльфийском гобелене, мечтающий поскорее закончить своим дела здесь и больше не возвращаться, как бы его не завораживал прекрасный лик и удивительно вкрадчивый и бархатистый голос хозяина покоев, под действием которого он ощущал себя неразумным существом. За окном, почти на самом верху, сквозь тонкие, как пергамент, листы эльфийского стекла, виднелись сумерки и первые звезды, что в Лихолесье светили особенно ярко и завораживающе. Бард был здесь не по принуждению, однако ощущалось все куда иначе, если быть точным, она сам себя направил к королю по сложному дипломатическому требованию: обсуждение деталей поставки провианта и защиты поселенцев от внешних возможных угроз, пока не будет окончательно отстроен Дейл. Но в один момент разговор внезапно свернул куда-то не туда и вот он здесь. Принужденный самим собой по делам воскресающего из пепла государства. Трандуил, сидевший на низком, инкрустированном серебром ложе, вальяжно откинулся на подушки. Пару мгновений назад его наряд был сменен: вместо привычной боевой брони на нем был струящийся халат цвета слоновой кости, открывая на всеобщее обозрение длинную шею. Вот только не было никого. Только уставший и желающий скорее оказаться дома Бард в компании забавляющегося и задумавшего что-то неладное Трандуила. Не изменяя своим привычкам, он держал в руке кубок с вином, мерцающим, как жидкий рубин, и неспешно потягивал напиток, наблюдая за Бардом. Бард невольно задержал взгляд на изгибах его шеи, на том, как свет отражается в волосах Трандуила, и сердце его пропустило удар. — Ты напряжен, лучник, — проговорил Король, замечая взгляд своего гостя. Его голос был тихим, сдержанным, но от уха Барда не ускользнули нотки игривости. — Не слишком ли много ответственности для столь юных плеч? — Вам ведь прекрасно известно, что я не юн, Ваше Величество, — ответил Бард, скрестив руки на груди. Ему хотелось отступить на шаг, но он лишь уперся в мраморный столик позади себя. Бард почувствовал, как его сердце сжалось и тут же расширилось от странного, неуловимого влечения. Но было не время для подобных чувств, да и для любых других чувств, кроме долга и работы. — Я здесь и я отвечаю за свой народ. Они голодны и напуганы. Меня больше волнует это, чем... — Чем что? — Король сделал еще один глоток, его глаза, голубые, как горные озера, не отрывались от лица Барда, изучали его, казалось, он даже не моргал. Он ожидал что Бард либо скажет что-то отвратительно выходящее за рамки приличия, либо столь же о вратительное оскорбление, но лучник выбирал фразы достаточно осторожно. — Чем общество того, кто ценит красоту, ровно в той же мере как и свою власть? — Чем любая болтовня, не относящаяся к делу, — Бард нахмурился, прогоняя все свои мысли прочь. Несмотря на то, что Трандуил определенно что-то задумал и невыносимо оттягивал каждое слово, что лилось из его уст, а так же очень старательно забывал цель их встречи, он не мог не отмечать красоту Короля, ощущая странное притяжение к нему, едва заметный трепет в груди. Внезапно Трандуил поставил кубок на столик рядом. Звон тонкого стекла эхом отразился от стен. Эльфийский Король поднялся. Его движения были медленными, текучими, как танец ивы на ветру. Каждый шаг по мраморному полу будто бы был заранее тщательно рассчитан. Он подошел к Барду, сокращая дистанцию, которую лучник старался сохранять все это время, во избежание неловких и нарушающих этикет ситуаций. — В Эрин Галене чтут тех, кто меняет ход истории, — шепнул он, и дыхание его было тёплым, с винным ароматом. — Мы ценим победителей, подобных тебе. Ты убил дракона, ты герой. Но все же от чего-то ты смотришь на меня как человек, который боится поднять глаза на хозяина. - За короткой паузой последовала короткая улыбка, - Только я тебе не хозяин. Бард почувствовал, как сердце ухнуло в груди, а по шее пробежал холодок, несмотря на тепло в покоях. Он почувствовал, будто попал в капкан и ловушка за его спиной звонко захлопнулась. Ему указали на то, что он волен и может прямо сейчас уйти, какая щедрость. Вот только уходить Бард теперь уже был не намерен. Он должен довести дело до конца. — Все так, как вы мне не хозяин, так и я стою здесь, не потому что Вы приказали, — голос Барда был наигранно спокойным и ровным. Однако где-то глубоко в сердце, он ощущал странную тёплую искру, которой не мог ни объяснить, ни отвергнуть. — И не потому, что ищу Вашего расположения. Трандуил усмехнулся, и это была не теплая улыбка. Это была хищная, красивая гримасса. В душе Барда тихо тлела почти невидимая искра восхищения и необьяснимой симпатии. — Расположение, — повторил он, поднимая руку и касаясь скулы Барда длинными, утонченными пальцами, обвитыми золотыми кольцами. — Я предлагаю больше. А ты уже сам решай насколько расположенным к себе ты хотел бы меня видеть. Эльфийский Король склонил голову почти у самого уха Барда, и его длинные, как серебро, волосы скользнули по плечу лучника. Он был нестерпимо красив вблизи, совершенная, холодная статуя, ожившая только для того, чтобы заставить свою жертву дрожать. Казалось, что едва коснешься его, так обратишься в лёд. В сердце Барда тихо билось чувство лёгкого влечения, почти непостижимого и противоречивого. "Стало быть этого Трандуил и добивался." Думал лучник. — Твои глаза полны усталости, смертный, — голос Трандуила стал тише, почти мурлыканьем, от чего Бард ощутил дрожь в груди, не понимая своей реакции, — У тебя есть выбор. Ты можешь взвалить на себя весь груз этого нового Дейла, его восстановления, забот о горожанах. Или ты можешь позволить себе на мгновение забыть о нем. Забыть о своих детях. Забыть о своих обязанностях. Палец Трандуила не спеша скользнул по губе Барда. Эльфийский Король не искал ответа, он ждал безоговорочного подчинения, уверенный, что ни один человек не сможет устоять перед его чарами, его властью, его сущностью. Но Бард не дрогнул. Все чары, которые завладели было Бардом развеялись. Слова Трандуила остро резанули по сердцу. Даже при странных реакциях его тела и разума, он не мог, как выразился король, забыть обо всем. Не так, не сейчас. Да, предложение было очень заманчивое и интересное, но когда ему предложили обменять все, чего он добился кровью и потом, смертями и едва не погибнув сам на что-то сомнительное, вроде намеков на одноразовое соитие. Он окончательно пришел в себя Теперь же в его глазах не было ни трепета, ни обожания, ни страха — только упрямый, несгибаемый гнев, который пробудили в нем последние слова Трандуила. Бард, лучник, отец, а теперь и правитель, он достаточно хорошо знал свою цену. Эта цена была несоизмерима эльфийским золотом, и он уж точно не пал так низко, чтобы оценивать и продавать себя за мимолетное удовольствие или вино. Бард резко отвернул голову, стряхивая палец Трандуила с лица, как назойливую муху. Это был не вежливый отказ. Это было унизительное пренебрежение. Король был оскорблен, без сомнений, об этом говорил его взгляд и губы, что были плотно сжаты. Бард же ощутил себя игрушкой, которой решил поиграть эльф и его это оскорбило не меньше. Молчать он не мог, защитить себя, свою семью и свое предназначение было делом чести, которое он обязан был отстоять. — Для начала, мои дети — это не груз, Ваше Величество, это самый замечательный дар, который только можно иметь, — сказал Бард, глядя в сторону, чтобы не видеть ледяную красоту, застилавшую ему обзор, и спустя секунду молчания продолжил. — "Этот новый Дейл"... Я коронован не просто править, этот статус даёт не только возможности и красивую корону, но и влечет за собой множество обязательств, которые я поклялся исполнить, положив на это свою жизнь. Мои обязанности — это моя честь. Я не забываю о них, чтобы сбежать в чью-то постель, и тем более в Вашу. Да, он это сказал. Прямо, без тонких намеков, которыми сыпал эльф весь вечер. Он наконец посмотрел прямо на Короля Лесного Царства, и в его взгляде была стальная решимость, которую Трандуил, возможно, не видел со времен Войны Последнего Союза. — Вам, возможно, не знакома такая вещь, как не запятнанная совесть, — продолжил Бард. — Но именно она держит мой народ вместе. А я не променяю мой народ, который рассчитывает на меня, не променяю его будущее на Ваши... утешения. Тишина в покоях стала не просто напряженной — она стала опасной, как натянутая тетива лука. Казалось вот вот и что-то произойдет, два короля соседних владений создадут конфликт и разрушат такой хрупкий и аккуратный, отстраиваемый многие годы союз. Лицо Трандуила изменилось и огрубело. Красота осталась, но теперь она была жесткой, словно покрылась толстой коркой льда. В глубине его глаз вспыхнул древний, нечеловеческий гнев. Унижение было очевидно, как пощечина. Он отступил на один шаг, словно не веря в услышанное и произошедшее, затем на второй, возвращая себе свое королевское, невозмутимое достоинство. Он снова был Королем, а не искусителем, коим пытался стать всего пару мгновений назад. — Ты действительно смел, смертный, — произнес Трандуил, снова обретая свой гладкий, безразличный тон. — Хотя смел или глуп, только время покажет. Он взял свой кубок, который казался теперь слишком большим для его тонкой руки, и вернулся на ложе, теперь уже спиной к Барду, демонстрируя свою незаинтересованность дальнейшей беседой и давая понять, что разговор окончен. — Теперь можешь идти, — отрезал Трандуил, не поворачиваясь, словно до этого Бард и подумать не смел об уходе и что его насильно удерживали в покоях Лесного Владыки, — Я рассмотрю вопросы провизии, когда у меня будет настроение слушать о чужих бедах, сейчас же направляю к вам моих людей на подмогу в ближайшие несколько дней. На данный час моя щедрость иссякла. Бард поклонился, его поклон был быстрым и жестким, лишенным уважения, лишенным вообще чего бы то ни было. Он не чувствовал ни сожаления, ни страха. Только облегчение от того, что он прошел через испытание и остался самим собой и разочарование от того, что вопросы, за решением которых он приходил откладывались опять же на неизвестное время. Что-то в груди ему подсказывало, что этот вечер только начало того, что Барду предстоит перетерпеть и пережить, борясь со своими мыслями и последствиями слов и действий Трандуила. — Как пожелаете, Ваше Величество, — ответил он, прежде чем развернуться и поспешно выйти из покоев, не оглядываясь. Бард слишком устал, чтобы оспаривать что-то и слишком оскорблен отношением к нему, потому принял решение уйти, смириться и ждать, что у эльфа взыграет совесть и честь, подталкивая на исполнение обещаний. Он оставил Короля, сидящего в одиночестве и в разочаровании в своей золотой клетке, где даже величайшая красота не могла купить человеческую душу.