{×𝐒𝐭𝐚𝐲×}

Холодные руки осторожно коснулись затылка Авроры, из-за чего она вначале поёрзала от дискомфорта, кто-то не намеренно будил. Постепенно капитан просыпалась, но глаза ещё не открылись. Прикосновение стало уже чуть настойчивее к её затылку, а затем и вовсе поползли к шее. От резкой смены температуры Аврора подорвалась с места и посмотрела на того, кто пытался так сильно её разбудить, и перед собой она увидела Тихонова. — Необязательно было прикладывать холодную руку ко мне, — прошипела Аврора, потерев место прикосновения. — А как ещё тебя разбудить? — усмехнулся Тихонов, убирая руку. — Ты так сладко спала, что даже не слышала, как я вошёл. Аврора протёрла глаза и оглядела кабинет. За окном уже совсем стемнело, а снег по‑прежнему валил густой пеленой. На столе перед ней лежали те же документы, что и до сна, только теперь папка Тихонова была аккуратно закрыта и сдвинута в сторону. — Сколько я проспала? — спросила она, потягиваясь и разминая затекшую шею. — Без понятия, я только недавно пришёл, — Тихонов присел на край стола, стряхнув невидимую пыль. — Да? Вот это да... — прочистила горло Аврора, взглянув на часы. Она проспала четыре часа, получается, четыре часа Тихонов просидел в засаде. — Ого.. Как засада? Судя по твоему лицу, всё прошло не очень. — Ты права. Пока я сидел в засаде, нагрянули два шкета, Антон и Рома. Всё испортили своим приходом. — Ты сильно замёрз? — интересовалась Аврора, потирая свои сонные глаза. — Ну, есть такое, — потёр затылок Тихонов, ему хотелось бы сказать, что всё хорошо и он не замёрз, но вот только врать он не умел. — Кстати, а что Рома и Антон делали около гаража? — как будто по щелчку протрезвилась Аврора и взглянула на него, нахмурив брови. — Маньяка искали. Недавно здесь они были, пришлось дать устное предупреждение, — его лицо снова стало серьёзным. — И как, нашли? — с лёгкой иронией спросила Аврора, хотя в глазах читалась тревога. — Если бы, — Тихонов хмыкнул и провёл рукой по волосам. — Мальчишки, конечно, молодцы — рвение похвальное, но без подготовки и опыта они безнадежные. Им повезло, что они вообще на меня наткнулись, а не на реального маньяка. — Ладно, это всего лишь дети, захотелось тоже во взрослых поиграть. Главное, чтобы в будущем такой ситуации не было. — тяжело вздохнула Аврора. — И ещё, приходила мать той девочки, которая пропала… В общем, не объявилась Катя, — на удивление спокойным тоном произнёс Тихонов. Видимо, уже смирился с этим. Аврора резко выпрямилась, сонливость как рукой сняло. Она повернулась к нему и заговорила: — Я возьму на себя школу. Поговорю с классным руководителем, одноклассниками. Завтра схожу с утра, соберу информацию. — Я тогда завтра с Дорониным поеду опять лес прочёсывать, может, найду что‑нибудь. Он уже направился к двери, чтобы пойти и предупредить своего коллегу, но Аврора окликнула его: — Лейтенант… — Что? — приподнял одну бровь Костя, слегка прищурив глаза. Аврора молчала, кажется, она забыла, что хотела сказать. — Ладно, уже ничего. Иди. Тихонов задержался в дверях, будто ожидая продолжения. Аврора теребила край рукава, взгляд её скользил по беспорядочно разложенным на столе документам. В воздухе повисла неловкая пауза. — Просто… — наконец заговорила она, подбирая слова, — Ты сегодня во сколько домой пойдешь? Тихонов слегка удивился вопросу, но ответил без паузы: — Не знаю. Пока всё не разберём — вряд ли получится уйти. А что? Аврора пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо: — Да ничего особенного. Просто думала, что вместе с работы пойдем. — А ты боишься домой одна идти? — повернулся к ней Тихонов, закрыв дверь. — Совсем не боюсь, — чуть резче, чем хотела, ответила Аврора, но тут же смягчила тон. — Просто… вдвоём идти быстрее и теплее. Снег всё сильнее. Тихонов помолчал, разглядывая её. В тусклом свете настольной лампы черты его лица казались резче, а тень от бровей ложилась на глаза, делая взгляд непроницаемым. — Хорошо, — наконец сказал он. — Как закончим — пойдём вместе. Но ты точно доработаешь до конца? Аврора кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. За несколько дней, которые она провела с ним, женщина чувствовала себя в безопасности. Аврора понимала, что это неправильно: они не знали друг друга, да и она не думала о нём в романтическом плане — просто привязалась как к близкому человеку. — Да, успею! Не переживай, — после долгой паузы ответила Аврора. Лейтенант только вздохнул и вышел из кабинета, оставив её совсем одну. Аврора проводила его взглядом, потом снова уставилась на разложенные перед собой документы. Тишина кабинета, нарушаемая лишь тиканьем часов и завыванием ветра за окном, вдруг показалась ей гнетущей. «Так, — мысленно приказала она себе, — хватит отвлекаться. Дело не ждёт». Разложив бумаги в чётком порядке, Аврора достала блокнот и начала составлять план на завтра. В принципе, составить план и написать вопросы по делу оказалось несложно — на это ушло около тридцати минут. Тихонов был у Доронина, обсуждая либо завтрашний день, либо что‑то другое. Аврора постепенно аккуратно складывала свои вещи на место, чтобы они особо не разбросались, но были на виду. Женщина как раз закончила упорядочивать документы, когда дверь открылась и вошёл Тихонов. — Ты готова? Уже все закончила? — Костя поднял глаза, внимательно посмотрел на неё. — Да, уже как раз собиралась, — кивнула Аврора, подойдя к вешалке, откуда сняла свой бушлат и торопливо накинула его на себя. — Тогда пойдём, — Тихонов кивнул в сторону двери. Аврора застегнула бушлат, проверила, всё ли взяла, и направилась к выходу. В коридоре было тихо — большинство сотрудников уже разошлись по домам. Лишь где‑то вдалеке слышались приглушённые голоса дежурных. Они вышли на улицу. Метель накрыла поселок плотным белым покрывалом. Фонари размывались в снежной круговерти, отбрасывая дрожащие жёлтые пятна на сугробы. Аврора поглубже зарылась в воротник, пытаясь укрыться от колючего ветра. — Держись ближе, — Тихонов чуть притормозил, подстраиваясь под её шаг. — Тут скользко, не хватало ещё, чтобы ты упала. Она молча кивнула, невольно придвинувшись чуть ближе. Тепло его плеча ощущалось даже сквозь слои одежды. Они шли молча — снег заглушал звуки, а слова казались лишними. Только скрип шагов по свежевыпавшему снегу да порывистый ветер, швыряющий в лицо ледяные кристаллы. — У тебя, наверное, вся куртка мокрая из-за того, сколько ты лежал на снегу, — прервала тишину Аврора, слегка улыбнувшись. Тихонов слегка усмехнулся, стряхнув снег с погона: — Да, не самый комфортный рабочий день выдался. Но зато теперь точно знаю: сугробы — не лучшая альтернатива дивану. Аврора рассмеялась, и этот звук неожиданно ярко прозвучал в заснеженной тишине. — А я уж думала, ты закалён настолько, что и в метель не замёрзнешь. — Закалка — это хорошо, но даже у лейтенантов есть предел морозостойкости, — вздохнул он. — К тому же, когда рядом такой внимательный наблюдатель, как ты, грех не пожаловаться на тяготы службы. Она покачала головой, но в глазах читалась тёплая ирония. — Ну уж нет, жалости от меня не жди. Я знаю, что ты крепкий орешек. — Ой, молчи тогда, — махнул рукой Тихонов, убрав руки в карманы. Они продолжили путь, и тишина снова окутала их, но теперь она была лёгкой, почти дружеской. Ветер понемногу стихал, а снег, будто устав, падал всё медленнее. Ещё несколько шагов, и они оказались у ворот дома Авроры. Повернувшись к Косте, женщина тихо вздохнула. Её взгляд скользнул по лицу Кости и задержался на его карих глазах. — Спасибо, — сказала Аврора, всё же решив отстраниться от зрительного контакта. У неё это никогда не получалось, и больше трёх секунд она не могла смотреть кому‑то в глаза. — За что? — Тихонов слегка наклонил голову, будто пытаясь уловить невысказанное в её взгляде. — Зато, что проводил до дома, — недолго думая, ответила Аврора. — Хочешь на чай зайти? Может, зайдёшь прогреться? Тихонов на секунду замер, явно не ожидая такого предложения. В его глазах мелькнуло удивление. — Спасибо за приглашение. Пожалуй, не откажусь. После такой работы горячий чай — то, что нужно. Как же она понимала его. Аврора приоткрыла калитку, пропуская Тихонова. Пока он закрывал её, она уже успела отпереть дверь в дом. Одной рукой женщина нащупала выключатель, и нажав на него, яркий свет заполнил комнату, заставив Аврору немного прищуриться. — Ну вот, моя берлога. Чувствуй себя как дома, — сказала Аврора, снимая берцы. Тихонов переступил порог, осторожно стряхнул снег с плеч и снял куртку. — Уютно у тебя, — огляделся он. — Сразу чувствуется, что здесь живёт человек, который ценит порядок. Аврора слегка смутилась от комплимента, но постаралась скрыть это за деловитой суетой. — Раздевайся, вешай куртку сюда, — указала она на вешалку у входа. — А я пока чайник поставлю. Пока она возилась на кухне, Тихонов неспешно осматривался. Скромная, но со вкусом обставленная гостиная, книжные полки, заполненные до отказа, фотографии в рамках на стене. Ничего лишнего — всё функционально и на своих местах. — Ты много читаешь, — заметил он, подходя к полке и разглядывая корешки книг. — Детективы, психология, криминалистика… И даже пара романов. Неожиданно. Аврора, не оборачиваясь, улыбнулась: — Чтение — лучший способ прокачать мозги. Да и просто приятно иногда отвлечься на хорошую историю. Она достала из шкафчика две кружки, заварник и коробку с чаем. — Какой предпочитаешь? У меня есть чёрный с бергамотом, зелёный с жасмином и травяной сбор. — Давай чёрный, если не возражаешь, — ответил Тихонов, всё ещё разглядывая книжную полку. — А это что? — он снял с полки потрёпанный томик в мягкой обложке. — Ах, это… — Аврора на мгновение замерла, затем ловко защёлкнула крышку чайника. — Старая привычка. Перечитываю «Преступление и наказание» раз в пару лет. Каждый раз открываю что‑то новое. Тихонов осторожно провёл пальцем по потрёпанному корешку: — Глубокий выбор. Многие детективы, кстати, корнями уходят именно в классику. — Это точно, — согласилась Аврора, разливая кипяток по кружкам. — В каждом хорошем детективе есть отголоски Достоевского, Конана Дойля, Агаты Кристи. Просто кто‑то копирует, а кто‑то переосмысливает. Она поставила чашки на небольшой журнальный столик, жестом приглашая Тихонова присесть. Тот устроился в кресле напротив дивана, где расположилась Аврора. — Значит, «Преступление и наказание» — твой способ перезагрузки? — Тихонов обхватил кружку ладонями, вдыхая аромат чая. — В каком‑то смысле. Каждый раз, когда кажется, что всё слишком сложно, открываю его — и понимаю: у людей всегда всё было сложно. И всегда был выход. — Она сделала небольшой глоток, осторожно поставив чашку обратно. — А ты что читаешь? — О нет, я читаю только газеты, — он замялся на секунду, — а на книги времени нет. Аврора приподняла бровь, скептически глядя на Тихонова: — Ну уж мне‑то не говори, что у тебя совсем нет времени на книги. Я же вижу, как ты иногда на полке с отчётами задерживаешь взгляд — явно не от скуки. Тихонов слегка смутился, покрутил в руках чашку: — Ладно, признаюсь. Иногда по ночам, когда не могу уснуть, читаю. Но не детективы. Больше… мемуары, биографии. Нравится смотреть, как реальные люди выходили из сложных ситуаций. Это вдохновляет. — О, это многое объясняет, — улыбнулась Аврора. — Значит, ты черпаешь опыт не из вымышленных историй, а из настоящих жизней. — Наверное. В нашей работе это полезнее. Когда знаешь, что где‑то кто‑то уже прошёл через подобное и выжил — становится легче держать удар. Аврора задумчиво кивнула, глядя в окно. Снег уже почти перестал, и сквозь редкие облака проглядывали звёзды. — Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что мы тоже пишем свою историю. Только без черновиков. Каждый шаг — сразу в финальную версию. Тихонов посмотрел на неё внимательно: — Только книга не счастливая, учитывая нашу работу, так что наша книга в жанре криминал. Аврора тихо рассмеялась: — Ну, жанр мы пока не выбираем. Зато можем влиять на сюжет. И на финал. Женщина поднялась с места, подошла к полке с книгами и махнула рукой, приглашая его приблизиться, чтобы кое‑что показать. Аврора пролистала книгу до нужной страницы — на ней появилась картинка. — Это мой любимый персонаж из этого романа. И, честно говоря, может, внешне вы и не похожи, но характеры у вас схожие. Тихонов приблизился, склонился над книгой. Аврора осторожно придерживала страницу, чтобы не перелистнулась. На развороте был изображён молодой человек в длинном пальто, с задумчивым, почти отрешённым выражением лица. В его взгляде читалась внутренняя борьба — не между добром и злом, а между долгом и чувством, между разумом и сердцем. — Вот смотри, — Аврора коснулась кончиком пальца иллюстрации, — он тоже постоянно балансирует на грани. Принимает решения, от которых зависит судьба других людей. И при этом не имеет права на ошибку. Тихонов молча рассматривал рисунок, потом тихо произнёс: — Ты видишь во мне его? — Не совсем. — Аврора закрыла книгу, провела ладонью по обложке. — Ты… мягче. В нём слишком много надлома, а в тебе — нет. Ты умеешь слушать. Умеешь ждать. И это делает тебя сильнее, чем его. Ну, то есть, по твоему лицу можно сказать, что ты жёсткий, решительный человек с ноткой неуверенности. Она наконец подняла взгляд на него. Он усмехнулся, слегка отступив: — Никогда не думал о себе в таких категориях. Я просто делаю свою работу. — Ты умеешь видеть то, что скрыто, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда. — Даже в тех, кто сам себя не до конца понимает. Аврора чуть наклонила голову, её пальцы всё ещё лежали на обложке книги. — Просто… ты не такой, как все. И это видно. — А ты… — его голос звучал тише обычного, — ты умеешь находить свет там, где другие видят только тьму. Аврора сделала едва уловимый шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до минимума. Она чувствовала тепло его тела, видела, как он смотрит на неё. — Иногда нужно просто… — она запнулась, подбирая слова, — просто остановиться. И увидеть. Тихонов сам не понял, что на него нашло. Она внезапно показалась ему такой… такой красивой. В участке и на заданиях он не замечал этого, а тут, когда они остались наедине, ему вдруг захотелось быть ближе к ней. Аврора закрыла глаза, позволяя себе ощутить это чудесное мгновение. Время словно остановилось, растворилось в тишине комнаты, в мягком свете лампы, в биении двух сердец, звучащих всё синхроннее. Набрав воздух в лёгкие, Аврора осторожно привстала на носочки, и их лица стали ближе, что заставило её разнервничаться. Когда он наклонился к ней, она не отстранилась. Их губы встретились — сначала робко, почти невесомо, затем увереннее, словно оба наконец позволили себе то, что держали взаперти. Поцелуй был тёплым, глубоким, полным невысказанных слов и чувств. В нём была и усталость, и надежда, и тихая уверенность: что бы ни ждало их завтра, сейчас они нашли друг в друге то, чего так долго искали. Может, они оба скучали по вниманию, или, может, правда, была небольшая искра. Нет, за такое короткое время вряд ли. Тихонов медленно отстранился, но не разорвал объятий — его руки всё ещё мягко придерживали Аврору за плечи. В глазах читалась невысказанная тревога: а что дальше? Аврора улыбнулась — чуть дрогнувшими губами, но искренне. Она опустила взгляд на свои руки, всё ещё лежавшие на его груди, затем снова посмотрела ему в лицо. — Наверное, это… неожиданно, — тихо произнесла она. — Неожиданно, — согласился он, проводя пальцами по её плечу. Но неправильно, — сказал он сам себе. Может, ему иногда и хотелось простого внимания, но он уже как-то привык без этого, ему не нужен уже был кто-то. Костя закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Как объяснить то, чего сам до конца не понимал? Что это не она — проблема, а он сам, его устоявшийся мир, где не было места внезапным порывам и неясным чувствам. Аврора только ближе прижалась к нему, и её руки обвили его. Сам лейтенант стоял неподвижно, словно столб, и осторожно обнял её в ответ. Как же ему хотелось сейчас просто исчезнуть, лишь бы не причинить ей боль позже. Тихонов почувствовал, как её тепло проникает сквозь ткань рубашки, размывая ледяную стену, которую он так старательно выстраивал годами. Дыхание Авроры щекотало кожу, и этот невинный контакт вдруг показался ему невыносимо интимным. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Аврора не дала ему договорить. Её пальцы легко коснулись его подбородка, приподнимая лицо. В её взгляде больше не было сомнений — только тихая решимость и что‑то ещё, тёплое и обнадеживающее. Их губы встретились мягко, почти невесомо, словно проверяя, действительно ли это происходит. Потом — ещё раз, уже увереннее, глубже. В этом поцелуе не было страсти, зато было что‑то куда более ценное: молчаливое обещание, что в этот момент они оба могут позволить себе быть уязвимыми. Женщина прижалась ближе к его груди, медленно поднимая руки с его спины на шею. Её руки обвили шею Тихонова, а рука зарылась в его волосы, прижав как можно ближе к себе. Они даже не заметили, как поцелуй перешёл во что-то страстное. Аврора углубила поцелуй, чувствуя, как Тихонов учащённо начал дышать, а его руки уже крепче сомкнулись на её талии. Он осторожно провёл ладонью по её спине, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Она прервала поцелуй просто для того, чтобы сделать вдох, но она и на секунду не смогла оторваться от него, поэтому оставила поцелуй на уголке его губ и на подбородке. Губы опустились к его шее, оставляя нежные поцелуи и лёгкие покусывания, от чего у Тихонова полностью снесло крышу. В голове у лейтенанта творился настоящий хаос. Где его самоконтроль, где стальные нервы? Кажется, все тщательно выстроенные барьеры рухнули под натиском этой хрупкой, но такой уверенной в себе женщины. Шея горела, сердце выбивало сумасшедший ритм, а в венах вместо крови, казалось, плескался чистый адреналин. Он и представить себе не мог, что обычный день в компании Авроры может обернуться таким взрывом чувств.. Черт, да он словно заново родился! И вот уже он, бравый лейтенант Тихонов, начисто позабыв про субординацию и прочие условности, подхватывает Аврору на руки. Она взвизгнула от неожиданности. Он нежно прижал её к себе, взглянув женщине в лицо. — Я же тяжёлая, — сказала Аврора, положив свои ладони ему на плечи. — Для меня — нет, — тихо ответил Тихонов, глядя ей в глаза. Его голос прозвучал ниже, чем обычно, с лёгкой хрипотцой, которая выдавала внутреннее напряжение. Аврора на мгновение замерла, а потом рассмеялась — легко, искренне, и этот смех, словно солнечный луч, проник в самые тёмные уголки его души. Он не стал спрашивать, куда её отнести: ноги сами понесли к дивану в углу комнаты. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком сердца, но Тихонов не чувствовал тяжести — только невероятное, почти невесомое ощущение её близости. Опустив Аврору на мягкие подушки, он на секунду отстранился, чтобы взглянуть на неё. Её волосы разметались по спинке дивана, глаза блестели, а на щеках играл румянец. Она выглядела… живой. Настоящей. И от этого зрелища у Кости перехватило дыхание. — Ты… — начал он, но снова запнулся. Аврора приподнялась на локтях, её пальцы скользнули по его запястью. — Что? — мягко спросила она, чуть наклонив голову. Тихонов медленно провёл ладонью по её щеке, затем осторожно убрал прядь волос за ухо. — Я не знаю, что сказать, — признался он наконец. — Всё это… неправильно. Я не должен… Она приложила палец к его губам, останавливая поток слов. — Не надо ничего объяснять. Её голос звучал так уверенно, так спокойно, что внутри него что‑то дрогнуло. Он хотел возразить, найти аргументы, вернуть себе контроль над ситуацией — но не смог. Потому что в этот момент всё, что имело значение, было здесь: её тепло, её взгляд, её дыхание на его коже. Тихонов наклонился ближе, и их губы снова встретились — на этот раз медленнее, осознаннее. Каждый поцелуй был как признание, как молчаливое согласие принять то, что между ними происходит. Аврора обвила руками его шею, притягивая ещё ближе. Её пальцы легко касались его волос, её ладони скользили по плечам — и каждое прикосновение будто оставляло невидимый след, разжигая внутри него огонь, о котором он давно забыл. Он осторожно провёл рукой по её бедру, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновений. Это было ново. Непривычно. Но так правильно. Дыхание сбивалось, превращаясь в нестройный дуэт. Кажется, в комнате ощутимо повысилась температура, и виной тому была явно не печка. Аврора зарделась, словно спелый персик, и Тихонов залюбовался этим нежным румянцем. Он отстранился на долю секунды, чтобы заглянуть в ее глаза. В них плескалось целое море: и страх, и любопытство, и… что-то еще, неуловимо манящее. — Ты уверена? — прошептал он, и этот вопрос прозвучал как заклинание, открывающее врата в новый мир. Аврора лишь кивнула в ответ, прикусив нижнюю губу. Ох, эта губа... Тихонов едва сдержал стон. Казалось, она дразнит его, словно красная тряпка тореадора. В общем, он сдался без боя. Поцелуй вспыхнул с новой силой, как бенгальский огонь, озаряя все вокруг яркими искрами. Его руки начали путешествие по её спине, изучая каждый изгиб, каждую ложбинку, словно скульптор, открывающий для себя новый шедевр. Аврора отвечала ему тем же, её прикосновения были как лесной пожар, распространяющийся по его коже, оставляя за собой только пепел былого спокойствия. Внезапно, где-то на задворках сознания, прозвучал тонкий голосок разума. «Эй, ты вообще помнишь, как это делается?» — ехидно поинтересовался он. Тихонов отмахнулся от него, как от назойливой мухи. «По ходу дела разберёмся», — мысленно ответил он, и снова утонул в омуте её глаз. Её пальцы скользнули вниз, к пуговицам его рубашки, и каждое прикосновение отзывалось в нём электрическим разрядом. Он задержал дыхание, чувствуя, как ускоряется пульс — не от страха, а от пьянящего предвкушения. Костя провёл губами по пульсирующей жилке, ощущая, как бьётся её сердце — так же неистово, как его собственное. Теперь лейтенант стал заметно увереннее в своих действиях, а женщина под ним только поддавалась. Аврора запрокинула голову, открывая шею для его поцелуев, ощущая приятное тепло и покалывание внизу живота, ей хотелось больше прикосновений его рук на себе. В этот момент мир сузился до размеров их переплетённых пальцев, до тепла их тел, до вкуса её кожи на его губах. Тихонов медленно провёл ладонью по её ключице, ощущая, как под пальцами пульсирует тонкая жилка. Каждый вздох Авроры отзывался в нём эхом, заставляя сердце биться чаще. Он словно заново учился чувствовать — каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый едва уловимый вздох становились для него откровением. Её руки, лёгкие и настойчивые одновременно, скользили по его груди, расстегивая пуговицы рубашки. Лейтенант ослабил хватку галстука на воротнике своей рубашки и вовсе снял его, отбросив в сторону. Он почувствовал, как последний барьер между ними рушится — вместе с последней пуговицей рубашки, которую Аврора наконец расстегнула. Тёплый свет лампы очерчивал контуры её лица, придавая коже золотистый оттенок, а тени играли в изгибах её плеч, делая момент ещё более завораживающим. Он осторожно провёл кончиками пальцев по её груди, ощущая, как под кожей бешено бьётся сердце. Аврора вздрогнула, но не отстранилась; наоборот, придвинулась ближе, словно искала в нём опору, защиту, подтверждение, что всё происходящее — не сон. — Ты такой… тёплый, — прошептала она, прижимая ладонь к его груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Как будто внутри тебя горит огонь. Тихонов улыбнулся, коснувшись губами её виска. — Не поверишь, но я горю уже весь внутри. Её пальцы скользнули вниз по его животу, вызывая волну дрожи, от которой перехватывало дыхание. Он поймал её руку, прижал к своей щеке, затем поцеловал каждый палец по очереди, медленно, почти ритуально, будто запечатлевая этот момент в памяти навсегда. Аврора тихо вздохнула, и этот звук, едва уловимый, но полный невысказанных чувств, пронзил его насквозь. — Какой ты стал ласковый, — тихо усмехнулась Аврора, взглянув на свою руку, которую Тихонов держал так близко к себе. Тихонов поднял глаза — в его взгляде смешались нежность и едва сдерживаемая страсть. — Ты заслуживаешь ласки, — произнёс он тихо, и голос его дрогнул. — Больше, чем кто‑либо. Он медленно провёл ладонью по её руке, ощущая, как под пальцами пробегает лёгкая дрожь. Это было невероятно — чувствовать, как чужое тело отзывается на каждое прикосновение, словно музыкальный инструмент, настроенный исключительно под тебя. Аврора чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — А если я попрошу ещё? — прошептала она, едва касаясь его губ. Тихонов тихо рассмеялся, и этот смех, тёплый и низкий, отозвался вибрацией в её груди. — Тогда, думаю, мне придётся выполнить твой приказ.