Её глаза блестят, как бриллианты.

Ангел проснулась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь пыльные окна фабрики. Инстинктивное желание вскочить и ринуться прочь наткнулось на тяжёлую, неподвижную реальность гипса на лапе. С глухим стуком костылей о бетонный пол она поднялась и, ни на кого не глядя, направилась на кухню. Кухня была безликой и функциональной, пахла старой техникой и одиночеством. Подойдя к холодильнику, Ангел лениво отыскала пару яиц. —О, яйца, — безразлично констатировала она, разбила их и одним движением выпила содержимое. Скорлупа с сухим треском упала в мусорку. Закрывая дверцу, она боковым зрением заметила Крота. Тот уже не вздрагивал при её виде, а лишь покорно ждал своей очереди подойти к холодильнику. Приказ босса носить ей еду всё ещё висел в воздухе, но после того, как Ангел с яростью швырнула поднос ему под ноги, Крот предпочёл держаться подальше от её гамака. Перед Толстопузом же приходилось врать, что «всё в порядке, босс, она всё ест». — Привет, Ангел. Поела? — пробормотал он, глядя в пол. —Типа того, — буркнула она, проходя мимо. — Я пошла. С добрым утром. Её костыли застучали, удаляясь вглубь фабрики. Крот вздохнул с облегчением и принялся за своё главное дело дня — приготовить идеальный завтрак для Толстопуза. Так и проходили часы, сливаясь в одно тоскливое, серое пятно. Ангел медленно, но верно сходила с ума в четырёх стенах фабрики, не находя себе места. Она пыталась ходить на трёх лапах, без костылей — так было хоть немного свободнее. И каждый раз ловила себя на мысли: как бы она выживала с такой травмой на улице? Ответ был очевиден — никак. Улица не прощает слабости. В очередной раз бесцельно лежа в гамаке и напевая что-то бессвязное, она заметила приближающегося Сопатку. Похоже, у него тоже был вынужденный простой. — Привет, Ангел. Подыхаешь от тоски, да? — спросил он, останавливаясь рядом. —Привет. Да что ты, тут столько интересного, — она не отрывала взгляда от потолка, её голос был густым от сарказма. — Особенно потолок. Узоры какие... Занят? —Да нет, пока свободен, — Сопатка пожал плечами. И вдруг лицо его озарила идея. — Слушай, давай поспорим? —На что? — в её глазах, наконец, мелькнула искорка чего-то, кроме апатии. —Что продержу тебя на руках десять минут. Если выдержу — исполняешь любое моё желание. Слабо? Ангел не стала раздумывать и секунды. Любое развлечение было лучше, чем эта могильная тишина. —Идёт. — Она кивнула. — Только давай быстрее, пока я снова не уснула. — Щас, щас, — засуетился Сопатка, — Мне нужен секундомер! Не сходи с этого места! Он развернулся и засеменил прочь, оставив Ангел с внезапно нахлынувшим чувством лёгкого, почти детского азарта. Вскоре Сопатка вернулся, и не один, а с Меппсом. Тот уже был в курсе авантюры и горел желанием поучаствовать. — Ну что, понеслись! — объявил Сопатка. — Ты готова? —Да, давай уже, — Ангел лениво потянулась, ожидая, когда её поднимут, как какой-то трофей. —Итак, — Меппс с важным видом достал стыренные где-то часы. — На счёт три! Раз... два... ТРИ! На «трёх» Сопатка без особого усилия поднял Ангел на руки, даже взметнув её выше головы. Кошка фыркнула от неожиданности, но время ещё не пошло. Теперь главное — продержаться. Но уже через несколько минут азарт стал сменяться напряжением. Руки Сопатки заметно дрожали, на лбу выступил пот, дышал он тяжело, но стиснув зубы, не сдавался. —Ско-олько прошло? — выдохнул он, из последних сил пытаясь сохранить равновесие. —Пять минут, — безжалостно констатировал Меппс. —Ты справишься вообще? — с лёгкой насмешкой поинтересовалась Ангел, чувствуя, как его хватка ослабевает. И тут, словно из ниоткуда, возник Бородавка. Он подбежал, запыхавшийся, с диким, почти паническим взглядом. —Вы что творите, идиоты?! Немедленно отпустите её! —Ты чего, Бородавка? — Меппс удивлённо уставился на него. —Если босс увидит — нам всем конец! Её нельзя трогать! — прошипел ящериц, хватая Сопатку за плечо и пытаясь оттащить его. — Что?! — Ангел выразительно вскрикнула, и её возмущённый рывок стал последней каплей. Сопатка, отвлечённый и вымотанный, не удержал. Ангел с глухим стуком рухнула на пол, и тут же раздался её сдавленный, полный боли крик: —Чёрт! Нога! Услышав её крик, Бородавка метнулся к Ангел и резко зажал ей рот лапой. Его меньше всего волновала её боль — в его глазах горел чистый, животный страх. —Тихо ты! Чтоб тебя! — прошипел он, озираясь. — Босс услышит! —Ах ты мразь! — Ангел вцепилась ему в жилет, но тут же отшвырнула его прочь. Тратить силы на него сейчас было глупо. Меппс, не теряя времени, подскочил и помог ей подняться и добраться до гамака. — Слушай, Бородавка, — начал оправдываться Сопатка, потирая затекшую шею. — Босс, когда говорил «не трогать», он имел в виду... ну, в плохом смысле! А не то, что к ней вообще прикасаться нельзя. Она же не хрустальная ваза! —И когда он вам это сказал? — резко спросила Ангел, кивая Меппсу в знак благодарности. Она тут же махнула лапой, отмахиваясь от собственного вопроса. — Знаете что? Забудьте. Слушайте сюда все. Она перевела тяжёлый, властный взгляд с одного на другого, и в её глазах застыла сталь. —Если Толстопуз отдаёт приказ, касающийся лично меня, — вы передаёте его мне. Понятно? Я сама решаю, что для меня полезно, а что — нет. И да, трогать меня можно. В рамках разумного. А если у босса по этому поводу появятся вопросы... я с ним сама разберусь. Всё ясно? Меппс и Сопатка тут же, почти рефлекторно, кивнули. Бородавка лишь скрестил руки на груди и с вызовом отвёл взгляд. —Посмотрим, — язвительно бросил он. — Ну что, — Ангел язвительно посмотрела на Сопатку. — Ты проиграл. В следующий раз ставь на меньшее время. —Да это всё Бородавка! — вздохнул тот, потирая уставшие руки. Ящерица лишь раздражённо махнула лапой и скрылась за углом.Его проводили взглядом, но не стали удерживать. — Ну, — Ангел обвела взглядом оставшихся. — Чем займёмся теперь?

***

— Так, ещё пару карт... — затаив дыхание, Ангел наблюдала, как Меппс с хирургической точностью водружает очередную карту на пирамиду, выстроенную прямо на гипсе её сломанной лапы. Сопатка, боясь пошевелиться, беззвучно шептал слова поддержки. —Блин, я не уверен... — прошептал Меппс, его лапа дрожала. —Смелей, — тихо подбодрила Ангел. Воодушевлённый, Меппс осторожно положил ещё две карты на самый верх. Конструкция качнулась, но выстояла. В этот момент Крот появился будто из-под земли. —А что это вы тут делаете? — спросил он с искренним любопытством. Меппс вздрогнул, его лапа дёрнулась, и карточный замок с тихим шелестом рухнул на гамак. —Крот! Да чтоб тебя! — прошипел Меппс, смотря на плоды своего титанического труда, уничтоженные в одно мгновение. — Ты всё испортил! —Да ладно, — рассмеялась Ангел, глядя на разбросанные карты. — Всё равно прикольно получилось. Привет, Крот. Случилось что? —Так... Решил посмотреть, чем вы заняты, — ответил Крот, оглядывая компанию. —Да, посмотреть, — усмехнулась Ангел, и её шутку тут же подхватили остальные. — Эй! — обиженно фыркнул Крот и демонстративно отвернулся. — Я близорукий, но не слепой! — Эй, ребят, — у Ангел загорелись глаза. — А давайте я вам вопросы позадаю, а вы попробуете на них ответить. Что скажете? Остальные, подогретые любопытством, дружно кивнули, образуя вокруг неё импровизированный кружок. — Вопрос первый, — начала она с важным видом. — Если комары пьют кровь для продолжения рода, а в нашей крови есть ДНК... — она сделала драматическую паузу, убедившись, что все слушают с открытыми ртами, — ...можно ли считать их выводок нашими детьми? Сопатка замер с глуповатой ухмылкой, медленно переваривая услышанное. У Крота же от ужаса расширились зрачки. —Постой... Это значит... что я каждый вечер совершаю массовое детоубийство? — прошептал он, глядя на свои лапы. —Не-е-ет, — с умным видом протянул Меппс, качая головой. — У них там всё по-другому... Давай другой вопрос. — Пффф, ладно, — Ангел махнула лапой. — Следующий: если у яда есть срок годности... то когда он просрочится, он будет ядом или просто гадостью? Сопатка содрогнулся, будто его самого попытались отравить просрочкой. —Боже мой, почему из твоей пасти лезут такие вопросы?! — взмолился он. Ангел лишь самодовольно усмехнулась. Меппс нахмурился, погрузившись в химические дебри, но его опередил Крот: —Это зависит от яда. Я слышал, что Наполеон попробовал просроченный яд и отделался лишь жутким расстройством кишечника. —Ой, ну и умник нашёлся, — поддразнила его Ангел. Крот тут же смущённо потупился. — Ладно, последний вопрос! — объявила она, чувствуя себя королевой бала. — Готовы? —Готовы! — дружно протрезвонили остальные, затаив дыхание в предвкушении новой порции абсурда. — Ребята! — неожиданно прервал их Бородавка, снова появившись как чёрт из табакерки. — Босс зовёт. И тащите свои хвосты по-быстрее. —Щас, щас, — буркнул Меппс, не отрываясь от умозрительных дебрей. Ангел, видя, что её интеллектуальный салон пытаются грубо разогнать, задала финальный, убийственный вопрос: —Если наша планета на 71% состоит из воды... то почему мы до сих пор называем её Землёй, а не Водой? Бородавка, уже собиравшийся уходить, замер на месте, поддавшись инстинктивному желанию блеснуть интеллектом. —Ну, это же... это просто! — начал он уверенно, но тут же запнулся. — Это потому что... Потому что... Он зациклился, не в силах найти ответ. Ангел взглянула на него с такой немой торжествующей усмешкой, будто только что выиграла всё их казино. Остальные пребывали в лёгком ступоре, ворочая в голове очевидный, но ускользающий ответ. — ОЙ, ДА ЛАДНО ВАМ! — взорвался Бородавка, краснея от злости и смущения. — Нас Толстопуз ждёт! Бегом! Суета мгновенно рассеялась. Сопатка и Крот бросились прочь, как ошпаренные. Только Меппс, уже убегая, обернулся и махнул Ангел на прощание. И снова наступила тишина. Гулкий, пустой звук одиночества, в котором остались лишь разбросанные карты и нерешённый вопрос, повисший в пыльном воздухе. Ангел тяжело вздохнула, откинулась на гамак и уставилась в потолок. Скука, холодная и безжалостная, снова накрыла её с головой. Ангел спустя несколько часов тщетных попыток забыться снова попыталась заснуть. Но тупая, ноющая боль в сломанной лапе вынырнула из-под покрова дрёмы и окончательно прогнала сон. —Чёрт... Ну чем бы таким заняться? — прошептала она в пустоту, в отчаянии глядя на закопчённые балки над головой. — Тебе достаточно лишь попросить... — из темноты донёсся бархатный, узнаваемый голос. Ангел тяжело вздохнула, не скрывая раздражения. —Привет, босс, — она приподнялась на локте, не в силах даже сделать вид радушия. — Что нужно? —Просто решил проверить, как ты, — он приблизился, и его взгляд скользнул по её фигуре с неприкрытым любопытством. —Когда работу дашь? — выдохнула она, прищурившись. —Я ещё не придумал, но не волнуйся, рано или поздно у тебя будет работа. Как нога? —Нормально. Я спать хочу, босс. Можно одной остаться? Толстопуз недовольно выдохнул, но сделал шаг назад. —Хорошо. Доброй ночи, дорогая. —«Дорогая»?! Я — Ангел! — она вскочила, забыв про гипс, и, схватив его за галстук, дёрнула к себе. — Ты это понял?! Я... Толстопуз резко, с силой, которую он всегда в себе сдерживал, схватил её и прижал к холодной стене. Его терпение, тонкое, как паутина, лопнуло. Ангел в ответ выпустила когти, её глаза пылали обещанием разорвать его в клочья. Они замерли в немом поединке, дыхание сплелось воедино — ярость с яростью. И так же внезапно Толстопуз отпустил её. Он отступил, поправил смятый галстук, и маска джентльмена вернулась на место. —Прошу прощения, Ангел. Я переступил черту. — его голос вновь стал ровным. — Помочь встать? —Я сама! — прошипела она, отшатнувшись и тяжело поднимаясь — Всё, оставь меня! —Конечно, конечно... Спокойной ночи. Толстопуз удалился, а внутри Ангел остался тяжёлый, свинцовый осадок, давящий сильнее, чем его присутствие. Лишь спустя долгое время, когда адреналин улёгся, она смогла, наконец, провалиться в беспокойный сон. А вот Толстопуз был не в себе. Не от злости — от всепоглощающей, безумной ярости. Он хотел её до дрожи в лапах, до помутнения рассудка, но её характер, её непокорность... Он ненавидел её за это. Ненавидел, потому что привык контролировать, привык, что его боятся, обожают, жаждут. Все, кроме неё. И это сводило его с ума. Как её добиться? — Меппса ко мне. Срочно! — прорычал он, с силой ударяя по кнопке селектора. Зачем ему внезапно понадобился уличный кот? Вопрос висел в воздухе, пахнущий отчаянием и новой, опасной интригой. Меппс появился в кабинете так быстро, будто стоял за дверью всё это время. —Да, что-то случилось, шеф? — пропищал он, его голос дрожал от предчувствия. Толстопуз внешне выглядел абсолютно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на его ухоженной морде. Но Меппс знал его слишком долго. Он видел этот взгляд — ледяное озеро, под которым бушует вулкан. Спокойствие было страшнее любой ярости. — Меппс, скажи мне, — Толстопуз медленно провёл лапой по усам, опускаясь в кресло, будто в трон. — Какие у тебя отношения с Ангел? Меппс нервно сглотнул, его пальцы бессознательно запутались в шерсти на груди. —Ну... Нормальные, босс. —Скажи честно, Меппс, — его голос стал тихим, бархатным и от этого ещё более опасным. Меппс затрясся. — Она тебе нравится? Можешь отвечать честно. Не бойся. — Я... — Меппс будто язык проглотил. Слова застряли в горле комом. Толстопуз не выдержал.Его лапа с силой обрушилась на стол, заставляя вздрогнуть всё его содержимое. —НУ! — его рёв прорвал маску спокойствия. Меппс вздрогнул, сглотнул и выпалил: —Ну, мы друзья! Я так думаю! Ну, может быть, я ей нравлюсь... Наверное... — Нравишься? — Толстопуз издал короткий, сухой, как хлопок, смешок. Он медленно развернул кресло, спиной к дрожащему коту. — И чем же ты её, интересно, зацепил? — он повернул голову, бросив на Меппса уничижительный взгляд с ног до головы. — Ты же никто и ничто, Меппс. Безродная рыжая дворняга. Воздух в кабинете застыл, наполненный гудящей тишиной после взрыва гнева. Но тут с Меппсом произошла странная перемена. Вид его босса, замершего в немом бешенстве, вдруг почему-то успокоил его собственный страх. Страх сменился странным спокойствием обречённого. Что бы он ни сказал — его участь решена. А раз так, можно говорить правду. — Она интересуется мной, — тихо, но чётко сказал Меппс, — потому что я простой. Я не играю с ней в игры. Не пытаюсь её заполучить, контролировать или произвести впечатление. Я... просто есть. И веду себя с ней как со всеми. Толстопуз, готовый излить на него новый поток уничижительного гнева, замер с удивленным взглядом. Его лапа, сжатая в кулак, медленно разжалась. Глаза, полные ярости, сузились в задумчивых щелочках. Слова Меппса, такие простые и очевидные, попали в самую суть проблемы, которую он не мог осознать. Он простоял так недвижимо так долго, что Меппс, уже начав нервно переминаться с лапы на лапу, рискнул нарушить тишину. —Босс?.. Э-э, Толстопуз? Толстопуз вздрогнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия. Его взгляд медленно сфокусировался на Меппсе, но ярости в нём больше не было. Был холодный, кристально ясный расчёт. —Я всё понял, — его голос вновь обрёл привычную бархатную твёрдость. — Можешь идти. Меппс, не веря своему счастью, развернулся и почти побежал к выходу. Его лапа уже тянулась к кнопке вызова лифта, когда голос босса остановил его, прозвучав как скрежет стального лезвия: —И, Меппс?.. Распусти слушок. Если я хоть от кого-то услышу, что кто-то из банды посмотрел на Ангел с намёком на нечто большее, чем деловое общение... вы все станете набором аксессуаров для моего нового пальто. Ясно? Меппс лишь молча, испуганно кивнул и изчез за дверями лифта, оставив Толстопуза наедине с его новой, гениальной и пугающей идеей.