Дыхание города

Последние дни бригадир гоняет нас как проклятых. Мэр объявил о запуске проекта «Большой Узел». Идея, конечно, гениальная — соединить все малые насосные станции Северного и Южного склона в одну гигантскую Магистраль. Говорят, давление будет такое, что электричество станет почти бесплатным. Мы варили стыки на уровне «Д-4» уже вторые сутки. Глаза слезятся от сварки, в ушах звон. Я отошел отлить в боковой штрек — тот самый, старый, где еще при деде уголь долбили, а теперь там только крысы да плесень. Тишина там стоит другая. Не механическая, а... глухая. Плотная. Я посветил карбидной лампой и увидел это. На полу, у прогнившей балки, валялась каска. Старая, с вмятиной на левом боку. Я сразу узнал её — на ней гвоздем было выцарапано «БЕН». Значит, не врали, что он сюда забрел. Но самого Бена нигде не было. Ни тела, ни следов борьбы. Только каска. Я поднял её. Она была тяжелее, чем должна быть. Внутри, на кожаном подшлемнике, скопилась густая черная жижа. Я подумал — масло протекло с верхних уровней. Обычное дело. Я перевернул каску, чтобы стряхнуть дрянь. Она не вытекла. Она вывалилась одним тяжелым, ленивым шлепком, как кусок сырого теста. И осталась лежать на камнях черной кляксой. Я присел на корточки. Поднес лампу ближе. Это была нефть, точно нефть. Блестит радугой, пахнет землей. Но... она была теплой. Я почувствовал жар, исходящий от нее, даже не касаясь рукой. Как от спящего животного. И еще кое-что. Капли, которые остались на ободке каски. Они не стекали вниз. Они замерли. Я мог бы поклясться, что они медленно, очень медленно подтягивались друг к другу, сливаясь в одну точку. Словно ртуть, только черная и вязкая. — Эй, ты там уснул?! — крикнул бригадир из главного туннеля. Я вздрогнул. Посмотрел на кляксу на полу. Мне на секунду показалось, что в отражении пламени моей лампы на гладкой черной поверхности что-то мелькнуло. Не моё отражение. Что-то другое. Я швырнул каску в темноту и вернулся к работе. Мы как раз открывали заслонку, чтобы пустить поток из Восточной Жилы в общий котел. Трубы загудели, задрожали, принимая в себя тысячи галлонов этой дряни. И мне стало страшно. Если эта штука на полу была такой теплой... то что же сейчас течет по трубам прямо под нашими ногами?