Боевой континент. Дитя Времени 2

Никто не говорил вслух, куда именно ведёт их Тан Хао. Но ни Тан Сан, ни Бай Ченсянь не требовали объяснений. Они знали: путь, по которому он их ведет — не ради комфорта, а ради выживания.  Ночь, когда Сяо Ву исчезла в лесу, оставив позади только слёзы, уже почти не резала сердце. Почти. Но стоило Тан Сану коснуться груди, где скрывался осколок утраченного тепла, — и боль возвращалась.  Бай Ченсянь шагала рядом. Лицо спокойное. Дыхание ровное. Она будто приняла их потерю задолго до самого момента расставания. Такую выдержку невозможно подделать.  Перед тем как добраться до водопада, Тан Хао остановился, повернулся к ним и произнёс:  — С этого момента ваша духовная сила запечатается. Вы не будете пользоваться способностями духов. Никаких колец. Никакого усиления тела. Только мышцы, кости, дыхание. И… — взгляд его остановился на Ченсянь, — Молот. Тот, что ты создала. Пока ты держишь его, ты не должна забывать, что он — всего лишь оружие, не опора.  Он протянул руку, и печать легла на обоих. Словно тонкая цепь сомкнулась внутри меридианов, не мешая циркуляции силы, но запрещая выпускать наружу даже крупицу.  — Запомните: сила, которую нельзя удержать внутри, вам не принадлежит.  Они добрались до Водопада Рёва спустя четыре дня. Там, где вода падала стеной, неся в себе ярость тысячи лезвий, даже воздух звенел.  — Здесь вы будете учиться удару, от которого трескается земля, — сказал Тан Хао. — «Беспорядочное Расщепление Молота Чистого Неба». Ты, Сан, уже знаешь основу. Ты, Ченсянь, — можешь повторять, раз наблюдала. Но повторить — не значит постичь.  Вода грохотала, как небесное крушение.  Первые недели были похожи на пытку. Каждый удар молота поглощала сила падающей воды. Удары не слышались, но отдавались в костях.  У Тан Сана руки в крови. У Ченсянь плечи в синяках. Никто не жаловался.  Иногда, выполняя удары рядом, Тан Сан ловил себя на мысли:  "Ради кого ты стала такой? Ради нас? Ради неё?.. Ради меня?"  Он знал о её родстве с ним. И чувствовал это в чертах лица, в обрывках взглядов, в стержне характера. Но не решался спросить прямо. Он боялся, что получит ответ, меняющий слишком много.  Кроме молота, Тан Хао тренировал Ченсянь в бою без духа и без оружия.  Иногда он сам выходил против неё. Иногда — позволял Тан Сану заменять себя. Она принимала это молча. Её стиль был незаметен, прост, лишён украшений. Удар — шаг — захват — бросок. Она училась ломать противника так же быстро, как рвётся сухая ветка.  — Ты не стремишься к убийству, — сказал ей как-то Тан Хао. — Но если придётся — ты сделаешь это. В этом нет злобы. Только выбор.  Ченсянь молча кивнула. Её глаза были не женскими, не юными — они были воинскими.  Через год и семь месяцев всё изменилось.  Под водопадом молот Чистого Неба, созданный Ченсянь из силы странного второго духа, опустился вниз в очередном цикле ударов.  51… 62… 73… 79…  Её руки дрожали. Мышцы горели. Но она не остановилась.  — Восемьдесят… — прошептал Тан Сан.  — Ещё… — сорвалось с её губ.  Восемьдесят один.  Молот рассёк поток воды так, будто это была ткань. И грозный рёв водопада дрогнул, потеряв ритм на долю сердца.  Тан Хао впервые за всё время позволил себе улыбку. Лёгкую. Почти неразличимую.  — Достаточно. Ты справилась.  Ченсянь упала на колени. Долго молчала. Потом посмотрела на Тан Сана так, словно хотела что-то сказать… но не сказала.  Она завершила тренировки.  Его путь ещё продолжался, а она уже стояла на вершине своей части дороги и ждала.  Иногда ночами Тан Сан слышал, как она отбивает удары невидимым молотом, развивая дыхание, удерживая мышцы в тонусе. Она не теряла ни дня.  "Твоя тень… — сказал он однажды, вспоминая её слова. — …если ты падёшь, я упаду рядом."  Он верил ей. Даже не пытаясь объяснить — почему.  Тан Сан ещё стоял под водопадом, продолжая свой цикл ударов, когда Тан Хао позвал Ченсянь в сторону. Она подошла, вытирая воду с лица. В её дыхании не было усталости — только ожидание.  — Ты завершила этот этап, — произнёс Тан Хао. — Тогда ответь: готова ли ты перейти к следующему?  Ченсянь посмотрела ему прямо в глаза и кивнула:  — Да. Я готова.  Секунда тишины. Затем Тан Хао вытянул руку, и мир вокруг будто потемнел. От него прошла волна смертельного, давящего намерения — не полная мощь, но достаточная, чтобы птицы взлетели из деревьев, а вода на мгновение сбилась с ритма.  Тан Сан вздрогнул под водопадом, не успев даже осознать, почему его сердце пропустило удар.  Ченсянь же не отступила. В её глазах мелькнул стальной холод.  — Похоже на то, что я тоже имею… но у меня слабее, — прошептала она. — Мне нужна большая сила, чтобы дойти до конца.  Она медленно подняла руку, и её второй дух появился рядом, словно тень из иного мира. Оружие неопределённой формы, меняющее очертания, будто само выбирало, кем быть. И от него, как от рассохшейся печати, разошлись волны убийственного умысла — хищного, тяжёлого, чужого, холодного.  Воздух стал вязким. Даже водопад замедлил дыхание.  Тан Сан обернулся. Его кольца духа были запечатаны, но тело вспоминало: такое намерение возможно только среди тех, кто пережил кровь и сделал смерть частью силы.  Тан Хао смотрел молча. В его взгляде скользнуло редкое выражение — узнавание.  — Ты уже стояла на границе, — произнёс он. — И всё ещё не упала. Это… редкость.  Угол её губ дрогнул.  — Я пойду туда, куда должна. Ты сам говорил: иногда, чтобы защитить кого-то, нужно стать опаснее тех, кто охотится.  Она не уточнила место. Ей не нужно было.  Но Тан Сан вспомнил.  В тот вечер, перед исчезновением: «Я войду туда раньше вас. Чтобы ты не потерял себя. Чтобы вы оба… не оказались одни.»  Он ничего тогда не сказал, сделав вид, что не понял. Сейчас — понял.  Тан Хао нарушил тишину:  — Существует место. Его называют Городом Убийц. Там нет законов. Там нет мира. Только кровь и те, кто умеют её проливать. Оно будет следующим этапом твоей закалки, Сан. А возможно… и твоим, Ченсянь.  Бай Ченсянь не удивилась. Лишь шагнула ближе к краю водопада, словно проверяя ветер.  Тан Сан смотрел на неё и чувствовал, как внутри растёт уверенность: она знала это место давно. Она готовилась именно к нему. И если она идёт туда… то не ради себя.  Он сжал пальцы.  "Так всё это время… ты становилась сильнее ради того, чтобы я не умер там? И чтобы Сяо Ву не лишилась меня… или я её?"  Он хотел спросить. Но не смог.  Ченсянь вдруг посмотрела на него. В её взгляде не было ни вопроса, ни ответа — лишь тихая, твёрдая решимость. Она наконец произнесла то, что до этого скрывала:  — Когда придёт время… я буду ждать тебя в Городе Убийц. Если ты задержишься — сама найду. Так будет лучше, Сан.  Эти слова прозвучали спокойно, но в них не было и следа сомнения. Она говорила так, словно это уже решено судьбой, и любое отклонение просто исключено.  Тан Сан открыл рот, будто хотел что-то спросить, но Ченсянь лишь качнула головой:  — Не сейчас. Пройдёшь всё, что должен пройти, тогда поговорим. Если выдержишь Город Убийц, выдержишь всё, что будет дальше.  Она подняла руку, и второй дух вновь проявился на мгновение — не для демонстрации силы, а словно печать на сказанных словах. Убийственное намерение скользнуло по долине, и водопад будто кратко сорвался со своего ритма.  Тан Хао сощурил глаза, долго и внимательно рассматривая Ченсянь:  — Ты уверена, что пойдёшь туда раньше него?  — Да. Мне нужно время. И… кое-кто должен появиться там раньше Тан Сана. Чтобы путь не стал для него последним.  Тан Хао кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на признание.  — Тогда я провожу тебя чуток. Не мешало бы убедиться, что ты действительно знаешь, куда идёшь.  Ченсянь улыбнулась — впервые за долгое время почти по-детски, хотя глаза её оставались взрослыми и холодными.  — Я знаю. И больше, чем кажется.  Она перевела взгляд на Тан Сана. На мгновение в её глазах отразилась вся дорога, которой ему ещё предстоит пройти.  — Сохрани сердце. Остальное — дело рук.  Потом повернулась и шагнула в лесную тень.  Тан Хао, не говоря ни слова, последовал за ней. Через миг их обоих уже не было слышно — будто гора поглотила двоих призраков.  Оставшись у водопада один, Тан Сан медленно выдохнул. В груди жгло что-то странное — решимость, смешанная с тревогой.  "Она пойдёт туда раньше меня… и будет ждать. Значит, её путь — тоже часть моего."  Поток обрушился сильнее, словно вода знала, что отныне здесь будут закалять не только тело — но и волю.  Тан Сан сжал кулаки.  — Я обязательно приду, Ченсянь…  Тишина ответила эхом.