Боевой континент. Дитя Времени 2

Три месяца в Городе Убийц меняют человека. А кто не меняется — тот умирает.  За это время Тан Сянь вышла на арену пятнадцать раз. Пятнадцать боёв. Пятнадцать побед. Каждый раз — те же десять человек, те же ставки, те же глаза голодных зрителей, но исход всегда был одинаковый: никто не успевал закричать.  Ходили слухи, что в момент её удара всё замирает. Кто-то говорил, что это иллюзия. Другие — что сама смерть ступает рядом с ней. Правда была ближе к второму: после получения 60 ранга у неё пробудилась врождённая сфера остановки Времени. Внутри Города Убийц она удерживала пространство лишь пять секунд, и этого было достаточно. Пять секунд, чтобы решить, кто останется — и кто исчезнет.  Иногда на неё нападали после арены. Толпы, уверенные, что раз она одинока — значит, её можно разделить на части и продать. Каждый раз, когда число врагов превышало меру, Тан Сянь делала шаг, и мир вокруг застывал. Когда тишина спадала, улица наполнялась только падающими телами и инеем на ресницах убитых. Аура Нуара растворялась в воздухе, будто он пил их страх.  Даже Король Города Убийц обратил внимание. Он знал имя человека, который её сюда привёл. И понимал: тронуть её — значит получить войну с тем, кто однажды вышел отсюда живым. Одним из двух живых на всём континенте. Король не был самоубийцей.   Настал день прибытия Тан Сана. сейчас он выглядел совершенно иначе, чем прежде: синие волосы и глаза, очень нежное и приятное лицо.   В Городе Убийц редко удивлялись, но сегодня — удивлялись все. Потому что она сама сидела у входа, на каменной трухе, словно тень, ожидающая нужного человека.  Появилась проводница — та же, что вела Тан Сана по улицам в книге. Рядом шёл он. Позже о нём заговорят так же, как о ней — полголоса, с уважением и страхом.  Тан Сянь поднялась и подошла. Просто и без лишних слов:  — Тан Инь. Я ждала тебя.  Проводница изменилась в лице. Узнать её было легко: Холод Тишины — так называли Тан Сянь в Городе. Никто не видел, чтобы она смеялась. Никто не слышал её громкого голоса. Но всех, кому довелось видеть её на арене, объединяло одно — они молчали о ней с уважением.  Толпа расступалась перед ними сама. Шептались:  — Это она…  — Та, что убивает быстрее звука…  — Если она сопровождает его, кто он такой?..  Их путь пересёкся с Ху Льеной, как и было предсказано судьбой. Тан Сянь не смотрела на неё долго. В её взгляде не было ненависти, но и тепла тоже.  Имени Тан Инь на арене тогда ещё никто не знал. Новенький. Всего лишь очередной, кто вступил в круг, чтобы либо выжить, либо стать удобрением для камней, на которых стояли зрители.  А тех, кого уже называли здесь голосами, было пятеро: «Кровавый Слесарь», 56 ранг, «Отрубленные Нервы», 53 ранг, «Раздиратель Вен», 58 ранг, «Сухояд», 51 ранг, и «Ткач кишок» — 60 ранг.  Остальные четверо — такие же новички, как он. Ничего не значащие.  Арена представляла собой круглый каменный котёл. Камни — чёрные, пропитанные кровью так давно, что запах нельзя было смыть ничем. Даже дождями… Даже смертью… Когда ворота закрылись, и тишина опустилась, судья произнёс только три слова:  — Арена. Десять участников. Один победитель.  Земля под ногами загудела.  Тан Инь в этот момент не вызывал Молот Чистого Неба. Не вызывал и Голубую Серебристую Траву.  Потому что в Городе Убийц духовные силы запрещены. Только дух, тело, оружие и убийственное намерение.  Первые три секунды — никто не двигался. Все искали слабых, новичков.  И все сразу посмотрели на него.  — Свежачок мой, — облизнул губы «Раздиратель Вен». — Быстренько разберу.  Он даже не успел сделать шага.  Тан Инь исчез.  Точнее — будто бы шагнул в сторону, но для остальных это выглядело, как разрыв воздуха.  Рука Тан Иня не дрогнула, когда его пальцы вошли тому в гортань, ломая хрящи. Тот захрипел, но звука не вышло.  Тан Инь повёл рукой в сторону — и шея противника разошлась, как мокрая ткань. Кровь ударила фонтаном.  Остальные замерли.  Так должен был двигаться человек, который уже убивал раньше. Не мальчик. Не новичок.  Холодные глаза Тан Иня скользнули по противникам:  — Девять.  Они двинулись все сразу.  «Кровавый Слесарь» шёл сверху, цепью, обмотанной клещами.  «Сухояд» бросался к колену, чтобы лишить опоры.  «Отрубленные Нервы» метил в плечевые сухожилия.  Это была совместная охота.  Тан Инь не отступал.  Он вошёл внутрь их круга, как будто там не было опасности.  Схватил цепь за стальной зубец, рванул. Противник оказался у него под локтем — и послушно рухнул на колено, когда сустав был сломан.  Удар коленом в челюсть — и череп треснул, как фарфор.  — Восемь.  «Ткач кишок» понял первым, что это не охота — это резня. Он начал отступать, надеясь переждать.  Но Тан Инь не давал никому переживать.  Он поднял камень размером с голову, вложил в движение вращение тазом, плечами, и запустил из руки. Камень вошёл в затылок бегущего, как выброшенный богами молот.  Череп сломался внутрь. Тело рухнуло, словно кукла.  — Семь.  Теперь противники поняли: чтобы выжить — надо убить его.  Вчетвером они сошлись на одном дыхании, без слов. Но Тан Инь уже перестал смотреть на них как на людей. Только как на — цели. Один удар локтем — солнечное сплетение разорвано. Одно касание пальцев под ухо — сонная артерия разрезана изнутри.  Один бросок, как будто невесомое движение запястьем — и шейный позвонок вывернут.  — Четыре. Три. Два. Один.  Последний, «Сухояд», пытался отползти. Когтями царапал камень. Плакал. Говорил:  — Пожалуйста… нет… Я могу… Я отдам тебе… всё…  Тан Инь не моргнул.  — В городе нет просьб. Здесь есть только плата.  Он топнул на шею. Позвонки раскололись. Тело дёрнулось один раз и замерло.  Тишина.  Судья поднял руку:  — Победитель. Новый аренный номер — 377. Имя?  Тан Инь вытер пальцы о плащ. Его голос был ровным, будто он сообщил цену на хлеб:  — Тан. Инь.  И Город Убийц запомнил это имя.  Толпа была уверена, что увидит нового претендента. Они ошиблись: увидели бурю.  Тан Сянь наблюдала молча, стоя у деревянного столба. Нуар внутри неё тихо шелестел крыльями, признавая силу того, кто на арене.  Когда бой завершился, и Тан Инь остался жив, она сделала шаг вперёд:  — Иди за мной.  Её домом был не дом, а каменная камера в стороне от центральных улиц. Некоторые называли её логовом, другие — убежищем. Но никто туда не заглядывал. Слишком высока цена.  Тан Сан спросил тихо, без излишней эмоциональности:  — Как ты поняла, что это я? Я изменился.  Она посмотрела прямо ему в глаза, не мигая:  — Я всегда узнаю тебя. Хоть в тумане, хоть среди тысячи убийц. Ты — мой братец. Этого достаточно.  В её голосе не было ни игры, ни попытки казаться ближе. Только факт. А факты для Тан Сянь — это всегда сталь.  Он не стал спорить. В Городе Убийц пустые слова ничего не стоят.  Той ночью город шептал:  — Холод Тишины встретила новенького.  — Кто они друг другу?  — Если они вместе… Мир снаружи за это заплатит.  Нуар прошелестел в её душе:  «Теперь он здесь. Путь дальше — начался.»