Волк и львица

Жара. Не просто духота или надоедливое тепло — а всепоглощающий, яростный зной, заставляющий кожу гореть даже в тени. Когда ты большую часть жизни провёл в прохладных каменных коридорах Меропида, заваленный бумагами в своём кабинете, такой климат кажется настоящей пыткой... И всё же Ризли был здесь. Добровольно. Он стоял на краю пустыни, уже снявший свой пиджак, оставивший на себе лишь прилипшую к телу рубашку и серые брюки. Ветер гнал раскалённые песчинки, которые больно били по лицу, но герцог не морщился. Вместо этого он сжал кулаки, ощущая, как кожа на костяшках пальцев, привыкшая к прохладе металлических наручников, теперь обветривается под испепеляющим солнцем. "Расследование о Фонтейнско-Сумерской контрабанде в сотрудничестве с Пустынниками" — так официально называлась эта поездка. На деле же за этим скрывалось нечто куда более личное. Свидание. Даже мысль об этом заставляла его усмехнуться. Герцог Тюрьмы Меропид, человек, чьё имя шептали в тёмных переулках с опаской, теперь стоял посреди пустоши, как нелепый романтик, ради... Неё. Дэхьи. Вольной львицы, чьи сверкающие глаза смеялись над любыми правилами. Большинство их встреч происходило в его кабинете. Когда она прибывала в Фонтейн, она нарочно устраивала мелкие хулиганства — то разобьёт витрину, то устроит потасовку в баре — лишь бы её доставили именно к нему. А потом они пили чай, говорили о пустяках, а иногда — скрещивали кулаки в спарринге, где Ризли чаще проигрывал. Однако сейчас всё было по другому. Ризли не мог больше терпеть, что она — девушка, чья душа шире пустыни, вынуждена заточать себя в каменных стенах ради него. Поэтому он прорвался сквозь бюрократию, использовал все свои связи, подписал кучу ненужных бумаг — лишь бы вырваться к ней. И вот он здесь. Под палящим, чёрт подери, солнцем. — Господин Герцог, вы совсем уже сознание потеряли? — голос Дэхьи, звонкий и насмешливый, словно удар хлыста, вырвал Ризли из оцепенения. Пустынный ветер играл прядями её волос, а на щеке поблёскивала капля пота. — Нет, всё нормально, — пробормотал он, хотя его вид говорил об обратном. Герцог еле держался на ногах. Его обычно безупречная осанка сломалась под палящим солнцем — плечи ссутулились, спина согнулась, будто под невидимым грузом. Дыхание было тяжёлым, прерывистым; иногда он даже высовывал язык, как загнанный пёс, пытаясь хоть как-то охладить пересохший рот. — По тебе и не скажешь, — фыркнула она, оглядывая его с ног до головы. — Ну ничего, герой, скоро дойдём до лагеря неподалёку. Там можно будет передохнуть в теньке. Она сделала шаг вперёд и, не дожидаясь ответа, ловко подхватила его под руку. Пальцы, твёрдые и шершавые от бесконечных тренировок, впились в его предплечье с такой силой, что он невольно вздрогнул. — Дэхья, я сам... — невнятно пробубнил Ризли. — Сам, сам. Не хотела бы, чтобы ты свалился от солнечного удара на песок, так что давай лучше уж я тебя понесу. —Как скажете, — ответил герцог. И под палящим солнцем, оставляя за собой следы на раскалённом песке, они зашагали вперёд — полная сил Дэхья, и Ризли, держащийся сейчас только за счёт её упрямства. Спустя мучительно долгие пять минут — которые Ризли отсчитывал по каждому обжигающему вдоху, по каждому шагу, когда ноги вязли в раскалённом песке, словно в цементе — они наконец достигли лагеря. Тень накрыла их, как благословение. Герцог буквально рухнул, ощущая, как каменная прохлада просачивается сквозь ткань, прогоняя адское пекло. Он закрыл глаза, вдыхая воздух, который теперь не обжигал лёгкие, а лишь ласково касался их. — Ну что, оживаешь? — Дэхья устроилась рядом, разливая воду по походным кружкам. Лёгкий звон металла звучал как музыка. Ризли приоткрыл один глаз, наблюдая, как солнечные блики играют на её лице, подчёркивая её ослепительную улыбку и лазурные глаза. — Любопытно, конечно, всё вышло... — его голос был ещё хрипловат, но в нём уже появилась знакомая ирония. — Задумал свидание с потрясающей девушкой, а в итоге был потрясён не только её красотой, но и палящим солнечным светом. Комплимент получился настолько неуклюжим, что Дэхья фыркнула, едва не расплескав воду. — Спасибо, — она протянула ему кружку, стараясь сохранять спокойствие, хотя уголки её губ предательски дёргались. — Но лучше бы без потрясений. От солнца, разумеется. — О, в этом я полностью согласен, — Ризли сделал долгий глоток, чувствуя, как живительная влага возвращает его к жизни. — В следующий раз я предлагаю романтический ужин в Снежной. — В следующий раз, — Дэхья наклонилась к нему, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, ради которого он готов был сто раз пройти через пустыню, — ты сначала хотя бы научись не таять при сорокоградусной жаре. Дэхья неспешно подвинулась ближе, пока её плечо почти не коснулось его. Расслабляясь в прохладной тени, она позволила себе на мгновение закрыть глаза, ощущая, как ветерок слегка остужает разгоряченную кожу. — Ризли, — её голос, обычно такой звонкий и резкий, теперь звучал почти мечтательно, — тебе наверное непривычна такая... кромешная тишина пустыни? Она сделала паузу, давая ему впитать эту мысль. Вдали лишь изредка доносился шелест песка, перекатываемого ветром. — Всё здесь такое умиротворённое, — продолжила Дэхья, приоткрыв один глаз, чтобы наблюдать за его реакцией, — особенно если сравнивать с вечным грохотом механизмов в твоей подводной темнице. Ризли задумался на мгновение. Его пальцы невольно сжались в привычном жесте — будто и сейчас он держал в руках рапорты. — Да... — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то грустное, — кажется, я уже забыл, каково это — жить без постоянных разбирательств с убийцами, ворами и прочими вандалами. Дэхья рассмеялась, но её смех быстро стих. Она наблюдала, как его взгляд блуждает по горизонту, будто пытаясь найти в этой бескрайней пустоше что-то знакомое. — Ну что ж, — она нежно подтолкнула его плечо, — сегодня твой выходной, господин тюремщик. Никаких преступников, никаких наручников. Только песок, солнце... — И мы вдвоём, — добавил Ризли, поворачиваясь к ней. — И мы, — согласилась Дэхья, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое, что не имело ничего общего с палящим пустынным солнцем. Дэхья задержала взгляд на его глазах — этих глубоких лазурных озёрах, в которых, казалось, навеки застыли воды Фонтейна. В них читалась усталость, но не та изматывающая усталость, что давит на плечи, а приятное изнеможение после честной работы — будто он только что закончил сложный, но благодарный труд. Она знала этот взгляд. Видела его у пустынных ремесленников, чьи руки превращают грубый камень в изящные узоры. У воинов после хорошей тренировки, когда мышцы ноют приятной болью. В этих глазах не было выгорания — только спокойное удовлетворение человека, знающего цену своему труду. Но было в них и нечто большее. Между морщин усталости теплилась забота, доброта, которую он тщательно скрывал за маской строгости. И самое удивительное — непоколебимая вера, что даже самые ожесточённые сердца способны на перемены. Ризли встретил её взгляд, и его глаза неожиданно оживились. Дэхья сегодня была ослепительна. Солнце, казалось, специально выделяло её среди бескрайних песков: капельки пота сверкали, как драгоценные камни, глаза искрились смехом и жизнью, а широкая улыбка раскрывалась, словно цветок, тянущийся к свету. В ней чувствовалась полная гармония с этой выжженной землёй — будто она и пустыня были частями одного целого. Неожиданно даже для себя, Ризли протянул руку и взял прядь её каштановых волос. Шёлковистые локоны, тёплые от солнца, перетекали между его пальцев, как живая река. Он, привыкший к холодному металлу ключей и оружия, с удивлением отмечал, насколько мягкими могут быть волосы, как приятно они шелестят, скользя по грубым ладоням. Дэхья замерла, брови удивлённо поползли вверх, но протеста не последовало. Напротив, уголки её губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Что-то случилось, герцог? — спросила она, нарочито медленно моргая. Ризли не сразу ответил, продолжая перебирать пряди, будто пытаясь запомнить их текстуру. — Просто... — он сделал паузу, подбирая слова, — иногда нужно убедиться, что всё это не сон. В ответ Дэхья рассмеялась — звонко, беззаботно, и этот смех нарушил вековое молчание пустыни. — Если бы это был сон, — она наклонилась ближе, так что их дыхание смешалось, — разве ты чувствовал бы, как песок набивается в ботинки? Ризли провёл ладонью по лбу, смахивая крупные капли пота которые тут же появлялись вновь. Даже в относительной прохладе лагеря, раскалённый воздух пустыни не давал ни малейшей передышки. — Фух, ну и печёт же у вас здесь... — ворчливо сменил тему мужчина, снимая перчатки и судорожно обмахиваясь ими, словно это могло принести хоть какое-то облегчение. Дэхья фыркнула, бросив на него насмешливый взгляд: — Ты, блин, в тёмной рубашке! — она ткнула пальцем в его пропитанную потом одежду, — Конечно печёт! Ещё бы в шубу укутался перед походом в пустыню, гений! Её глаза сверкали от смеха, когда девушка наблюдала, как Ризли морщится от жары. Какой он упëртый всё таки. — Предлагаешь снять? — ухмыльнулся он, уже привыкая к её прямолинейности. Дэхья лишь пожала плечами. — Не, если стесняешься, то знай: практически все мои знакомые щеголяют с голым пузом. — она нарочито медленно оглядела его с ног до головы, — Так что ничего шокирующего для меня не будет. Хотя можешь, конечно, продолжать героически терпеть эту жару... Ризли задержал взгляд на её лукавой улыбке, затем покачал головой: — Нет, не стесняюсь, — его пальцы уже ловко справлялись с пуговицами, — Просто всё-таки негоже управляющему крепости Меропид появляться во время о-о-очень важного расследования полураздетым. Одна за другой пуговицы расстёгивались, обнажая бледную, по сравнению с его сгоревшим, красным как помидор, лицом, кожу, покрытую тонким слоем пота. Дэхья не смогла сдержать лёгкий смешок, когда он аккуратно сложил свою рубашку, будто это был какой-то важный документ, а не простая одежда. Ризли невольно выпрямил плечи под её оценивающим взглядом, вдруг осознав, что даже после всех лет службы ему не чуждо чувство лёгкого смущения. — Знаешь, — он сделал долгий глоток из фляги, чувствуя, как прохлада разливается по телу, а капельки воды вытекают со рта на его стройный торс, — мне определённо стоит пересмотреть дресс-код для пустынных командировок. Дэхья громко рассмеялась, и этот звук, казалось, на мгновение сделал палящее солнце чуть менее беспощадным. Взгляд девушки скользнул по телу герцога в шрамах, сплетающихся в молчаливую летопись боев. Ее пальцы, будто инстинктивно, потянулись к его коже. Осторожно она провела подушечкой пальца по старому рубцу, пересекающему ключицу — тонкому, как лезвие, свидетельству смертельно опасной раны. — Кто же тебя так... — голос ее дрогнул, став вдруг непривычно тихим. Ноготь легонько проследовал по другому шраму, более грубому, явно оставленному тупым оружием. Ризли вздохнул, чувствуя, как ее прикосновения разогревают сильнее пустынного солнца. Легкая дрожь прошла по его телу. — В преступном мире хватает уродов с богатой фантазией, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. Его рука накрыла ее ладонь, ведя к особенно заметному рубцу на боку. — Этот, например, от ножа с зазубринами. Пришлось зашиваться у Сиджвин, пока подчиненные держали того мерзавца. Дэхья сжала губы, ее пальцы вдруг стали цепкими. — А этот? — она коснулась звездообразного шрама под ребрами. — Огнестрел. Дэхья будто сама почувствовала ту боль. Ризли же, напротив, казался спокойным — будто рассказывал о чужих ранах. Его пальцы скользнули к ее предплечью, где выделялся бледный след от глубокого пореза. — У тебя, я вижу, тоже были... интересные встречи, — он провел большим пальцем по шраму, чувствуя, как под его прикосновением напрягаются мышцы ее руки. Дэхья отвела взгляд, ее голос стал отстраненным: — Неа. Это двуручный меч — не самый послушный инструмент. Я ведь раньше только в рукопашную билась... Ее слова повисли в воздухе, недоговоренные. Внезапно она прижала ладонь к его груди, прямо над сердцем, будто проверяя его ритм. — Зато теперь, — Ризли накрыл своей ладонью ее руку, — мы можем сравнивать наши коллекции. Дэхья вдруг рассмеялась — резко, почти дерзко, но не отнимала руки: — Тогда готовься пополнить коллекцию, герцог. В следующий спарринг я не стану щадить твой прекрасный торс. Он лишь усмехнулся в ответ, чувствуя, как под ее пальцами оживают старые раны — не болью, а странным теплом, которого не могло дать даже палящее пустынное солнце. Ризли внезапно сжал её руки в своих, и прежде чем Дэхья успела сообразить, тонкие губы герцога грубо прижались к мягким губам пустынницы. Поцелуй вышел нервным, неумелым — девушка почувствовала, как он случайно задел её верхнюю губу. По привкусу крови стало ясно: он действительно слегка прокусил кожу. Но на удивление, было даже приятно. — Ещё на один шрам больше, — Дэхья хрипло рассмеялась, облизывая ранку. Ризли пытался держать себя в руках. Прямо сейчас перед ним находится потрясающей красоты женщина. В ней все было великолепно — её сияющие голубые глаза, шелковистые каштановые волосы, милейшая улыбка, шикарная уверенность гордой львицы, и чёрт... Её рельефное, атлетичное тело... Каждый его контур был выточен в бесчисленных схватках: узкая талия, переходящая в соблазнительные бёдра; плечи, хранящие силу смертоносных ударов; упругая грудь, скрытая под лёгкой тканью... По спине Ризли пробежала резкая дрожь – от затылка до самых пят. В груди что-то болезненно сжалось, а в животе заструилось сладкое, разливающееся тепло. Эта чертовка... Она поразила его без единого выстрела. Именно в этот момент колено Дэхьи, случайно упёршееся между его бёдер, наткнулось на твёрдый выступ. Даже сквозь плотную ткань брюк она ощутила явную пульсацию. — Судя по всему, — её голос стал низким, обволакивающим, — наш доблестный герцог тоже хочет пополнить коллекцию... но стесняется признаться. Хочешь, сегодня устроим особенный поединок? Она произнесла это с такой игривой наглостью, что у Ризли перехватило дыхание, от чего мужчина только одобрительно кивнул в ответ. Ее губы искривились в хищной ухмылке, когда она намеренно усилила давление коленом, заставив его резко вздохнуть. Она медленно провела языком по его упругой шее, чувствуя, как под кожей вздрагивает каждая напряжённая мышца. Затем — резкое всасывание губами, представлявшее собой смесь боли и удовольствия, оставившее за собой багровый след. Алые отпечатки её помады слились с гематомой. Ризли резко проскулил. Его бёдра судорожно сжались, пальцы впились в её плечи — попытка сохранить хоть каплю контроля. Но волна возбуждения уже разливалась по телу: живот напрягся, соски затвердели, а между ног нарастало нестерпимое давление. — Дэхья... — его голос звучал хрипло, почти чужим. Ее ответом стало едва болезненное прикусывание мочки уха, за которым последовал горячий влажный след языка по чувствительной коже. Одновременно ладонь Дэхьи уверенно прижалась к выпуклости в его брюках, ощущая через ткань пульсацию напряженной плоти. Дэхья не стала медлить. Ее пальцы, привыкшие к грубой силе меча, теперь двигались с поразительной ловкостью, расстегивая пояс, затем - металлическую молнию. Ткань брюк опала, обнажая плотно облегающее белье, уже не скрывающее внушительных очертаний. —Ну-ка, посмотрим... — ее голос звучал хрипло, когда она одним решительным движением стянула и последнюю преграду. Теплый, твердый член выскользнул ей навстречу. Дэхья не стала церемониться - ее пальцы уверенно обхватили его основание, скользя вверх к головке, уже блестящей от капель возбуждения. —Интересно, —она наклонилась, чувствуя, как его живот напрягается под ее дыханием, — твои заключенные знают, что их грозный надзиратель так легко теряет контроль? Ее движения были размеренными, но неистовыми - то ускоряясь, то замедляясь, заставляя его бедра непроизвольно двигаться навстречу. Особенно она наслаждалась выражением его лица - обычно такого собранного, а теперь искаженного от наслаждения. Ризли вцепился пальцами, пытаясь найти хоть какую-то опору, но Дэхья лишь усмехнулась, усиливая давление. —Не сдерживайся, —прошептала она, проводя большим пальцем по чувствительной головке, —забудь хотя бы сегодня про все Меропидские штучки. Дэхья опустилась перед ним, её горячее дыхание обожгло напряжённую кожу прежде, чем губы наконец сомкнулись вокруг его пульсирующего члена. Первое прикосновение было почти невесомым — лёгкое скольжение влажных губ по головке, мимолётное касание языка, заставляющее его живот сжаться в сладкой судороге. Она намеренно тянула время — медленно, с издевательской неспешностью облизывала длинный ствол, наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются под её ладонями. Каждый её выдох обжигал, каждый вдох заставлял его член подрагивать в предвкушении. Но когда терпение Ризли было уже на пределе, Дэхья резко изменила тактику. Её губы плотно обхватили его, голова начала двигаться в быстром, отлаженном ритме. Влажная жара её рта, виртуозные движения языка, ловкие пальцы, играющие с основанием — всё слилось в ослепительный водоворот ощущений. Ризли закинул голову назад, его пальцы вцепились в песок. Казалось, он мог таять вечность от этих божественных пыток — пока сознание не уплывёт в сладкое забытье. Но внезапно в нём проснулся тот самый властный герцог, привыкший держать всё под контролем. Внезапным движением, отработанным в сотнях схваток, Ризли перевернул Дэхью, оказавшись сверху. Его руки, обычно сдерживающие преступников, теперь сковывали её запястья над головой. — Сейчас... мой черёд, —прошептал ей на ухо парень. Он начал методично, как исследуют улики на месте преступления: сначала губы коснулись ключицы, затем зубы осторожно впились в кожу, оставляя серию алых меток — не болезненных, но достаточно ощутимых, чтобы Дэхья непроизвольно задержала дыхание. Его шершавые ладони, покрытые боевыми шрамами, скользнули под тонкую ткань топа. Ладонь принялась выписывать медленные круги на одной груди, разминая упругую плоть, в то время как губы на другой целовали уже затвердевший сосок. — А-ах... — её рёв больше напоминал рычание львицы, когда она выгнулась, впиваясь ногтями в его крупные ладони. Не дожидаясь дальнейших действий, Дэхья резким движением сбросила шорты, обнажая влажное бельё. Ризли лишь усмехнулся её нетерпению. Мужчина продолжил свой путь вниз — горячие поцелуи по животу, лёгкие укусы в бедра, заставляющие её мышцы дёргаться. Когда он наконец достиг цели, его дыхание стало горячим на её самой чувствительной точке даже через ткань. Один палец скользнул под резинку, обнаруживая там уже изобильную влажность. — Кажется, — его голос звучал натужно, пока губы скользили по внутренней стороне её бедра, — кто-то слишком торопится.. . Но Дэхья лишь вцепилась пальцами в его волосы, ясно давая понять — никакого промедления она не потерпит. Его язык скользнул между её складок с точностью смычка, проводящего по струнам. Первое же прикосновение заставило её тело выгнуться дугой, а грудь дышать ещё более учащённо. Ризли крепко удерживал её бёдра, пальцы впивались в кожу, оставляя бледные отпечатки на загорелой плоти. Он действовал с методичностью мастера - то замедляя темп, растягивая каждое движение, то ускоряясь, будто следуя незримому ритму. — Хороший... мальчик... — слова сорвались с её губ прерывисто, между коротких вздохов. Глаза полуприкрылись, ресницы дрожали, а пальцы бессознательно впились в разложенный коврик. Ризли на мгновение оторвался, его дыхание горячим веером рассекало влажный воздух между ними: — Ну и сравнения у тебя... Я пёс, по-твоему, что ли? — в его голосе звучала хриплая усмешка, но движения бёдер Дэхьи тут же напомнили ему о незавершённом деле. — Нет, — она приподнялась на локтях, её голос дрожал между возбуждением и насмешкой, — но твоё тотемное животное явно собака... Особенно когда так усердно... Хотя ладно, сравнение и правда дура... ААААХ!... цкое... — фраза оборвалась стоном, когда он возобновил свои действия с удвоенной силой. — Любопытно, — его ответ был краток, но в нём слышалось обещание продолжить этот разговор позже. Теперь он работал с особым усердием: язык выписывал стремительные круги вокруг её клитора, то усиливая нажим до почти болезненного, то едва касаясь, оставляя лишь капельки слюны, мгновенно испаряющиеся от жара её тела. Дэхья больше не могла сдерживаться - её ноги напряглись, пальцы ног судорожно скрючились. Одна рука вцепилась в его волосы, не то пытаясь оттянуть, не то прижать ближе. — Ризли... я... — её тяжелый вздох был ему сигналом, но не остановкой. Напротив, он добавил ещё один элемент - палец, медленно входящий внутрь, встречая там горячее сопротивление мышц. Её предупреждающий стон замер в раскалённом воздухе пустыни, когда палец Ризли вошёл глубже, изгиба в том самом чувствительном месте, что заставило её спину выгнуться дугой. Он уже открыл рот, чтобы спросить "Готова ли ты?", но слова растворились в горячем ветре. Внезапно — с той самой молниеносной реакцией, что сделала её грозой пустынных наёмников — Дэхья перевернула ситуацию. Её мускулистые бедра сжали Ризли в тиски на мгновение, прежде чем она резким движением опрокинула его на спину. Их позиции поменялись: теперь он лежал, прижатый её ладонью к груди, а она возвышалась над ним, дикая и прекрасная, как песчаная буря. — Кажется, кто-то забыл, чья сейчас очередь, — её голос звучал низко и хрипло, словно сквозь зубы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь полог шатра, рисовал золотые блики на её потной коже, подчёркивая каждый рельеф напряжённых мышц. Её пальцы скользнули вниз, обхватывая его член с уверенностью, от которой у него перехватило дыхание. Она провела головкой по своим складкам, уже промокшим от его стараний, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют от желания. — Дэхья... — его рычание потонуло в её влагалище, когда она медленно опустилась на него, принимая всю его длину одним плавным движением. Оба замерли на мгновение. Им определенно нужно было привыкнуть к такому странному ощущению заполненности. Когда наконец возлюбленные собрались с силами, Дэхья начала двигаться — сначала медленно, позволяя каждому сантиметру кожи скользить с мокрым звуком, затем быстрее, находя тот ритм, что заставлял её голову запрокидываться назад, а его пальцы дрожать от такой непривычной близости. В этом мгновении застывшего времени их тела говорили на языке, понятном только двоим. Дэхья ощущала, как каждый нервный узелок внутри неё отзывался на его вторжение. Ризли же, привыкший контролировать каждое мгновение своей жизни, теперь полностью отдавался хаотичному ритму, задаваемому её бёдрами. — Вот так... вот так, герцог... — её шёпот обжигал его губы, когда она наклонялась, захватывая его рот в поцелуй. Её пальцы вцепились в его упругую грудь и широкие плечи. Дэхья не заставила себя ждать - зубы слегка укусили напряжённую шею, оставляя новый синяк рядом со свежим засосом. — Ты... — его слова потонули в стоне, когда она внезапно замерла, сжав внутренние мышцы вокруг его члена с такой силой, что белые звёзды вспыхнули у него перед глазами. — Чёртова... львица... — Именно, — она возобновила движения с усиленной страстью. Каждый подъём оставлял лишь трепещущую головку его члена внутри, каждый бросок вниз загонял его до самого основания, заставляя их обоих издавать хриплые, нечленораздельные звуки. Ризли ощущал, как его мышцы пресса горят от напряжения, но куда более невыносимым было нарастающее давление внизу живота. — Знаешь, Дэхья, — его голос звучал прерывисто между тяжёлых вдохов, — может, перейдём к компромиссу... вместо этой дурацкой борьбы... м-м-мхм... за доминирование? Дэхья замедлила движения, её брови игриво поползли вверх. Капли пота стекали по её шее, исчезая в ложбинке между грудями. — Почему бы и нет? — она развела плечами с преувеличенной небрежностью, пока бёдра всё ещё мелко дрожали. В следующее мгновение Ризли уже действовал. Сильными рывками он поднялся на ноги, подхватив Дэхью за сгибы коленей. Она невольно вскрикнула, руками вцепившись ему в плечи, когда их головы чуть не закружились. Её возглас прервался, когда он, наконец выпрямившись, прижал её к своей груди. Руки обвили талию, пальцы впились в бока, чувствуя, как напрягаются мышцы её пресса. — Так мы будем... в одинаковом положении, — он начал двигать бёдрами, поднимая и опуская её тело с новой силой. Каждое слово сопровождалось резким толчком вверх. — А я ещё... и ноги... натренирую... Дэхья закинула голову ему на плечо, её смех смешался со стоном. — Куда ж ещё тренировать-то, — она кокетливо шлёпнула его по ягодицам, ощущая, как под ладонью играют стальные мускулы, —С такими-то булками! Её слова растворились в воздухе, когда он резко ускорился, используя силу ног для ещё более мощных толчков. Их тела слились в едином ритме — её ягодицы хлопали о его бёдра, грудь поднимались в такт движениям, а его пальцы оставляли синяки на талии. Последний акт их страсти разгорелся с новой силой. Ризли, чувствуя приближение кульминации, ускорил ритм до предела - его бёдра работали с точностью механизмов Меропида, каждый толчок загонял его член глубже, достигая самых сокровенных уголков тела девушки. — Ризли... Не останавливайся... — голос Дэхьи превратился в низкое рычание, пальцы впились в его лопатки, оставляя легкие царапины. В этот момент она была похожа на дикую кошку пустыни - прекрасную и опасную. Он наклонился ближе, и произнёс : —Смотри на меня. Дэхья открыла глаза, обычно такие насмешливые, теперь полные неконтролируемой страсти. В этом взгляде было больше интимности, чем во всех предыдущих касаниях. И тогда это случилось. Оргазм накрыл её, как внезапный разлив рек Фонтейна - мощный, неудержимый, заставляющий всё тело выгнуться в дугу. Её внутренние мышцы сжали его член с такой силой, что он не смог сдержаться дольше. С хриплым стоном, похожим на рёв раненого зверя, Ризли достиг пика, заполняя её горячими потоками. — Это было... неожиданно... — Ризли тяжело дышал, высунув язык подобно уставшему псу, но в его глазах светилось беззаботное веселье. Капли пота стекали по его груди, смешиваясь с царапинами, оставленными её ногтями. Дэхья растянулась рядом, кожа блестела на солнце, акцентировавшем все рельефы и изгибы тела девушки. — Для меня... тоже, — она провела языком по пересохшим губам, лениво наблюдая, как её пальцы водят по прессу герцога Тишина пустыни окутала их, наполненная лишь учещëнным дыханием и далёким шелестом песка. Их мысли блуждали где-то между воспоминаниями о только что пережитом и обыденными мелочами — как вдруг Ризли осенило. — Чёрт, я же... — он резко поднялся, заставив Дэхью недовольно хмыкнуть, и потянулся к своей походной сумке. — Знаешь, я хотел сделать тебе подарок ещё перед отъездом, но это дурацкое расследование... Его руки рылись в содержимом, пока не извлекли изящную шкатулку с гербом знаменитого фонтейнского парфюмерного дома. — Держи. Знал, что ты любишь краситься, поэтому достал набор теней из ограниченной коллекции "Лунный прилив", — он неловко протянул подарок, внезапно ощутив странную уязвимость. — Говорят, они... э-э... переливаются на солнце, как водная гладь... Дэхья приподнялась на локте, её глаза расширились. Она бережно взяла шкатулку, пальцы скользнули по изысканной гравировке. — Спасибо большое! — её улыбка вспыхнула ярче пустынного солнца. Она резво открыла крышку, и разноцветные пигменты вспыхнули всеми оттенками синего и фиолетового. — Теперь я буду ещё ярче блистать, набивая рожи врагам! Её смех раскатился по пустыне, но вдруг она прищурилась, игриво тыкая пальцем в его грудь: — Хотя мог бы и подождать, а не дарить сразу после секса. Разрушаешь всю романтику, герцог. Ризли фыркнул, откидывая мокрые от пота волосы со лба: — Знаю. Но лучше сразу, пока не забыл. В Меропиде меня могут отвлечь в любой момент — то бунт, то побег, то бумаги... Дэхья покачала головой, но в её глазах светилось тёплое понимание. Она резким движением притянула его за шею, оставив быстрый поцелуй на его потной щеке. — Ладно, прощаю. Но в следующий раз, — она пригрозила пальцем, — подарок сначала, секс потом. Договорились? Ризли лишь усмехнулся, ловя её запястье в своей ладони и прижимая её руку к груди — туда, где сердце, обычно такое размеренное и дисциплинированное, сегодня бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из клетки рёбер. — Хорошо, хорошо, моя львица, — его голос звучал тёпло, с интонацией, которую он никогда не использовал в тюремных коридорах. — Сначала подарок. Внезапно Дэхья почувствовала, как по её щекам разливается неожиданный жар. Чёрт возьми, ведь она тоже приготовила кое-что для него! Как она могла забыть? — Хотя... — она потянулась к своему походному мешку, смущённо отводя взгляд, — я тоже кое-что припасла. Из грубо выделанной кожи мешка она извлекла аккуратно завёрнутый свёрток. Развернув ткань, она показала деревянную коробочку с затейливой сумерской росписью. — Коллекция лучших сортов чая из Сумеру, — её пальцы нежно провели по резным узорам, — и парочка традиционных сладостей... тех самых, что ты в прошлый раз так хвалил. Ризли замер, его глаза — обычно такие проницательные и холодные — вдруг стали мягкими. В одно мгновение он перевернулся, обхватив её в объятиях, и они оба, смеясь, повалились на разбросанные одежды. — Ну всё, — он прижал лоб к её плечу, его голос дрожал от неподдельной нежности, — теперь ты точно меня покорила. Дэхья рассмеялась, но в этом смехе не было привычного ехидства — только тёплая, почти непривычная для неё нежность. — Тогда мы квиты, — она запустила пальцы в его волосы, — ведь ты покорил меня первее.