Продолжение Часодеев. Книга 1

Фэш с октября стал учиться на часового архитектора после успешного окончания Академии часодейства, в которой они с Василисой хоть и учились по индивидуальным графикам в силу своих королевских статусов, но оканчивали ее к восемнадцати годам. Часовую архитектуру, как основную профессию, он выбрал для себя еще в первый год пребывания в Расколотом Замке. Основным учителем молодых Короля и Королевы Времени был Астариус. Его дублером для Фэша был Нортон Огнев, для Василисы — Миркал. При этом их программы обучения различались: Фэш развивал свой дар чувствовать вещи, Василиса — управлять часовым флером. То, что Василиса была младше Фэша на полтора года, сильно не отражалось на программах обучения, например, по основам высшего часодейства. Нортон-старший с Мираклом учили их одним и тем же вещам, но, благодаря различному дару Короля и Королевы, последние воспринимали и использовали полученные знания по-разному. К тому же Властелины Времени были разного пола, а это играло большую роль в часодейном мастерстве. Женщины-часовщицы были более чувствительны к любым изменениям времени и более тонко его чувствовали, а тем более Василиса, которую само Великое Время выбрало Королевой. И Нортон-старший, и Миракл понимали, что не знают до конца границ ее силы и дара, а могут лишь помочь направить его в нужное ей русло. Всех возможностей Королевы Времени не знал никто, даже она сама. То же самое следует сказать и о Фэше. Его способности были безграничны, по выражению Нортона Огнева, в чем зодчий был с ним абсолютно согласен. Но вот на предмет, силы Фэша, вернее, ее направления, великие часодеи часто спорили. Нортон Огнев считал, что ее нужно направлять на защиту Времени, потому что она была поистине огромной для семнадцатилетнего юноши. Миракл склонялся к тому, что такую силу нужно, прежде всего, направлять на создание нового. «Чтобы она творила!» — говорил он. Черная Королева в их спорах занимала нейтралитет, потому что считала, что сила Фэша связана с силой Василисы и только отдавая друг другу они могут ее увеличивать. Почему она так возросла у обоих за последние полгода, объяснять взрослым мужчинам она не собиралась. Занятия по часовой архитектуре у Фэша добавлялись к его королевским обязанностям. К своим почти 18 годам он делал достаточно много. Вся охрана временного пространства Расколотого Замка была на нем. Он создал сеть инерциоидов особого типа, которые могли работать в изменяющемся времени Расколотого Замка. С помощью нее была возможность отслеживать все проникновения во временное пространство Замка, что обеспечивало его безопасность. «Оберегает свою Королеву», — ласково говорила о нем повелительница лютов. Фэш продолжал обучаться часовому мастерству, и некоторые из их совместных изобретений с Ником уже были запатентованы. Он принимал участие во всех заседаниях РадоСвета и Зодчего Круга уже в качестве советника. Конечно, он не был в полном восторге от большого количества заседаний, но со временем стал понимать их важность и значимость. Принимаемые там решения напрямую влияли на благополучие Эфлары и часодейного мира Осталы. К тому же опыт общения с разными часодеями и анализ их действий развивали гибкость ума молодого Короля. Василиса была убеждена, что они развивают его интуицию, но вслух свое мнение не высказывала. Ей было достаточно того, что он взрослел на ее глазах и становился все более сильным часодеем. И не только часодеем. Он становился взрослым мужчиной, который мог брать на себя ответственность. Василиса это чувствовала. Особенно после того, как он сделал ей предложение. Где-то в глубине души она ждала и хотела, чтобы он предложил ей выйти за него замуж, но не представляла, как его подвести к этому. Ведь все свое самое ценное, как она думала, она отдала ему еще накануне своего совершеннолетия, и потом в течение месяца его ожидания и месяца их пылкой любви она предпочитала просто не думать, что будет дальше. Но в глубине души, как и любая девчонка, она ждала, поэтому его предложение для нее было и ожидаемым, и неожиданным одновременно. Она не подозревала, что он готовится и не знала, что послужило толчком. Тот вечер у костра? Но тогда он пел, в основном, песни о том, что девчонки дразнят и бросают парней. Их любовь, которая возросла с новой силой после той ночи в его тайном уголке? А, может, грубая фраза Черной Королевы? Василиса не знала, а спросить напрямую у Фэша «Почему ты решил жениться на мне?» она как-то не догадывалась. Но после его предложения, она почувствовала огромную уверенность, что теперь все будет только хорошо. Они с Фэшем любят друг друга, им хорошо вместе, и у них есть общее будущее, как у Властелинов Времени. С такими мыслями Василиса готовилась к открытию своей школы танцев на Эфларе. Фэш, как и обещал, встречал ее после работы и, вернее, не после, а на самой работе. Она с утра до ночи пропадала в Летнем Дворце на Эфларе в новой временной параллели, где должна была учить детей. Фэш помогал ей во всем — ремонт, оборудование, установка, согласование с РадоСветом на предмет безопасности и многое другое. Он разрывался между той параллелью на Эфларе, где была Василиса, и той, прежней, в которой они с парнями испытывали свои изобретения и где ему нужно было принимать участие в собраниях РадоСвета. Зодчий Круг собирался, преимущественно, у них дома, в Расколотом Замке. В таком бешеном ритме, когда у Фэша могло быть до пятнадцати временных переходов в день от Василисы и обратно, они жили почти целый месяц. * * * И вот день открытия школы настал. Как и предполагал Фэш, собралось пол-Эфлары, а вторая половина смотрела трансляцию через таймофоны. Василиса не хотела громкого праздника в отношении себя, ведь это был, прежде всего, праздник юных гимнасток, которые открывали для себя мир грациозного вида спорта. По этой причине она не стала наряжаться, как Королева, а надела поверх гимнастического купальника для выступлений обычное белое платье из легкой ткани. Единственным элементом, подчеркивающим ее статус, была корона. Фэш сопровождал ее в том самом синем костюме, в котором был на ее дне рождения, и который ей так безумно нравился. Вернее, ей безумно нравился Фэш в этом костюме. Вот и в этот раз она не стала слушать, что, может, он наденет что-то посвободнее, а выставила ему ультиматум — или в нем, или она, скрепя сердцем, будет вынуждена открывать школу танцев одна. Фэш в очередной раз не стал спорить с Королевой, чтобы не вызвать ее гнев перед столь значимым для нее событием. Он покорно облачился в костюм и надел корону. Глядя на свое отражение в зеркале, ему пришла в голову мысль: а чего он вообще сопротивлялся? И вправду, хорош. Синий цвет ему идет. Идея сделать из Летнего Дворца школу танцев была очень хорошей. Дворец располагался между царствами фей и лютов недалеко от Астрограда. Правда, в этой временной параллели совсем не было знакомых Василисе людей, за исключением все тех же Нортона-старшего, Черной Королевы, Миракла, Фэша и Астариуса, которые могли перемещаться между всеми временными параллелями. По этим причинам на празднике в честь открытия школы были сплошь незнакомые ей часовщики и часовщицы со своими детьми. Если бы не Фэш, Нортон-старший и Черная Королева Василисе было бы крайне некомфортно, поэтому она была очень благодарна близким за поддержку. Праздник прошел хорошо. Астариус произнес торжественную речь и достаточно быстро передал слово Василисе. Она немного волновалась, но школа за эти месяцы стала для нее родным детищем, поэтому ей было легко и радостно говорить о ней. Тем более она ощущала поддержку жениха, отца и бабушки, а также тех, кто не присутствовал, но также принимал участие в проекте школы танцев — зодчего и своих друзей. Множество фейерверков выпустили как феи, так и люты, а подытожил всё купол из часовых стрел, прилетевший из Астрограда. Его наэферил заранее Астариус, а в нужный момент перенес на праздник. Возникнув над головами собравшихся, он произвел неизгладимое впечатление, так как множество маленьких стрелочек сначала закрутились в воздухе, поблескивая золотым, серебряным, алым и зеленым цветами, а затем осыпались дождем на собравшихся. Дети поднимали стрелочки с земли, а те превращались в значки школы гимнастики Королевы Времени. «Вот зачем Астариус просил у меня эскиз эмблемы!» — поняла Василиса и с благодарностью посмотрела на Величайшего Часодея. Тот улыбнулся ей в ответ своей загадочной улыбкой, в которой она уловила, скорее, заботу и любовь дедушки, а не величие самого могущественного часодея. Подарок самой Василисы юным воспитанницам был ярким и милым. Она решила, что это должно быть что-то запоминающееся, чтобы у девочек сразу сложилось хорошее впечатление и не было страха перед неизвестным. После того, как все стрелочки были подняты с земли и приколоты в виде эмблем на костюмы юных гимнасток, Василиса вышла в центр, готовая продемонстрировать свой номер с лентой, который она так старательно репетировала. Ярко-синий купальник, расшитый серебряными стрелами, и блестящая лента отлично гармонировали с ее рыжими волосами, которые она не стала убирать в пучок, а собрала в высокий хвост. Номер начался, и все стали завороженно следить за стремительным полетом ленты и головокружительными прыжками с переворотами, которые заканчивались или шпагатами или стойками на руках. При этом Василиса всегда ловила ленту или рукой, или ногой под коленом, или даже между плечом и головой. Василиса выполнила последнюю серию переворотов и замерла, ловя стремительно несущуюся вниз ленту. Все аплодировали и не могли отвести взгляда от юной Королевы. Она вернулась в центр и закрутила ленту сначала над головой, затем спустила чуть ниже, превращая ее в кольцо вокруг себя. Завершался номер запуском часового флера, и вот уже лента начала таять, а вместо нее стали появляться цифры. Юная Королева Времени жестом пригласила к себе учениц, те стали кольцом вокруг нее, и цифры флера окутали каждую девочку. Василиса руками «подняла» над землей вращающееся кольцо флера вместе с ними, легонько покружила, показала, что они тоже могут слегка покрутиться в воздухе, а затем, чуть приподнимая каждую из них над остальными, прошлась руками по всему кольцу. Когда она опустила их на землю, радостные крики детей потонули во всеобщем восхищении даром и умениями юной Королевы. Василиса раскинула руки, призывая детей к себе, и те кинулись обнимать свою учительницу. Фэш все это время стоял и не сводил глаз с Василисы, которая так заботливо и нежно возилась с детьми. Когда она нашла взглядом его, то утонула в той доброте, которая шла от него. В его взгляде было спокойствие, умиротворение и бесконечная любовь. Это была его Королева, его Василиса, его Цветочек, мама их будущих детей! Черная Королева загляделась даже больше на него, чем на нее. Столько тепла и заботы шло от него к ней, что это ощущали, наверное, не только великие часовщики. После, когда Фэш с Василисой уже стояли, держась за руки на ступеньках Летнего дворца и махали на прощанье гостям, Фэш шепнул: «Горжусь и бесконечно люблю, моя Королева!». Василиса была счастлива. На следующий день у нее начинались первые уроки в школе. Василиса вела уроки в школе гимнастики на Эфларе три раза в неделю. Фэш, как и обещал, всегда встречал и провожал ее. Он подстроил свой график под нее, и домой в Расколотый Замок они всегда возвращались вместе. Однако вскоре предстоял его отъезд на две недели в Змиулан, так как близилось завершение строительства моста. Фэш должен был быть в составе принимающей комиссии и вместе с Астариусом вынести вердикт о возможности использования конструкции часодеями Осталы и Эфлары. Торжественное открытие моста планировалось на первый день Нового года, а пока нужно было сделать огромное количество дел, так как мост строили с опережением сроков, и он требовал пристального внимания со стороны всех участников проекта. При этом текущие дела на Эфларе никто не отменял. Фэш пропадал целыми днями в одной параллели, Василиса в другой. Вечерами, встречаясь за ужином, а иногда и ближе к десяти вечера, они устало улыбались друг другу и, чаще всего, «расползались по комнатам», по выражению Фэша. Утренние совместные полеты, которые вошли у них в привычку за эти два года, они не отменяли, что позволяло сохранять им близкие отношения, несмотря на огромную занятость. * * * От такого темпа жизни Василиса через пару месяцев почувствовала нестерпимую усталость и заболела. Она решила дать себе два-три дня отлежаться. Первый день она практически весь проспала, а на второй силы к ней вернулись, и она уже намного лучше себя чувствовала. Фэш заглянул к ней с утра, перед тем как умчаться на весь день на Эфлару, шепнул полусонной на ухо "Люблю тебя" и улетел. Поздно вечером она встретила его уставшего, но улыбающегося, потому что у него с Ником наконец начало получаться то, над чем они ломали голову уже не первый месяц. На завтра они договорились встретиться пораньше, до совещания РадоСвета, чтобы проверить ещё одну догадку. — Голодный? — ласково спросила она. Он улыбнулся и кивнул. За ужином они преимущественно молчали. Он ел, а она, сидя напротив, смотрела на него. — Рад, что тебе лучше, — сказал он, покончив с едой. Затем они пили чай и тихо переговаривались о текущих делах. Вдруг он резко встал, отставил кружку в сторону, подошел к Василисе, одним движением поднял ее со стула, прижал к себе и уверенно произнес: — Я соскучился. Она улыбнулась и обняла его, не переставая смотреть ему в глаза. В следующий миг он уже нес ее на руках в комнату. Перед дверью он остановился, как всегда, спрашивая разрешения, она кивнула, и он, войдя, уложил ее на кровать. Сам встал на колени рядом и стал водить рукой по ее телу. Она очень любила, когда он вот так ненавязчиво ласкал ее, не требуя ничего взамен и не склоняя ее к каким-либо активным действиям. Да, иногда это переходило в более бурную стадию ласк, но чаще всего это был больше расслабляющий массаж, и ей это очень нравилось. И сейчас она прикрыла глаза и начала немного изгибаться, следуя за движением его руки. Он любовался ею, гладил по голове и в какой-то момент начал целовать. Она взяла его руки в свои и продолжила гладить ими себя. Он начал раздевать ее. Она нащупала пуговицы на его рубашке, не открывая глаз, расстегнула, и вот они уже обнаженные лежали и гладили друг друга. — Любимый, родной мой, — шептала Василиса. — Да, моя хорошая, — отвечал он ей также шепотом и, видя, что она волнуется еще больше, тихо спрашивал: — Что, мой цветочек? Она не отвечала, потому что ее вдруг накрыла волна неимоверной нежности к нему. Она брала его лицо в свои руки, целовала глаза, щеки, губы и продолжала горячо шептать о любви. Он не мешал ей, а наслаждался приливом ее нежности и любви. Почувствовав, что она сейчас очень хочет говорить ему ласковые слова и растворяться в своей любви, он и сам растворялся в ней, крепко обняв и долго не отпуская ее. Она же, вся отдавшись накрывшим ее с головой чувствам, трепетала и целовала его всё более проникновенно. В этот раз их слияние было полным. Они одновременно почувствовали, что их страсть готова вырваться наружу, и отдались чувству сполна. Позже, когда он гладил ее по голове, а она прижималась к его груди, слегка целуя ее, он спросил: — Что случилось? — Ничего, — тихо ответила она, подняла голову и, глядя ему в глазу, сказала: — Просто я очень сильно тебя люблю. Он притянул ее к себе, обнял, и она уткнулась ему в плечо. — Родная моя, — прошептал он, пряча свое лицо в ее волосах. У него на глазах выступили слезы, и он явно не был готов к этому. Утром он опоздал на встречу с Ником. Проснувшись, он почувствовал, что Василиса все так же спит у него под боком, свернувшись клубочком. Он слегка поцеловал ее в макушку и осторожно, чтобы не разбудить, встал. Он спала, улыбаясь во сне. Он вспомнил всю ту нежность, которую вчера чувствовал от нее, и заулыбался от нахлынувших воспоминаний. «Какая же она, все-таки!», — подумал он с искренним восхищением и вылетел в открытое окно. Он засыпал весь ее подоконник цветами и только после этого полетел собираться на встречу с Ником. Он не просто опаздывал, он уже опоздал. Друг встретил его с улыбкой, и они сразу принялись за дела. * * * В обед, стоя на крыше одной из залов Кленового Замка, который строил Ник, они смотрели вдаль и молчали. Вдруг Фэш спросил: — Что на тебя действует больше всего? Ник, как всегда, понял его с полуслова и ответил: — Ее руки. Когда она поправляет волосы, когда прикасается к своему лицу. Он замолчал, все так же смотря вдаль. — А на меня ноги, — произнес Фэш, также не глядя на друга. — И ее голос. — Голос — это вообще какое-то сумасшествие! — выдохнул Ник и, хлопнув друга по плечу, добавил: — Пошли, а то нам еще работать, а мы тут размечтались. Фэш тряхнул головой, как бы приходя в себя, и пошел за другом. Когда они спускались вниз по веткам клена, Ник, не оборачиваясь, сказал с улыбкой: — Я думал, ты сегодня вообще не придешь. — Была такая мысль, — отозвался Фэш. Ник был впереди и не видел, как его глаза снова предательски заблестели. «Что-то я совсем сентиментальный стал», — подумал Фэш. Василиса, проснувшись утром без Фэша, поначалу было уже загрустила, но, повернувшись к окну и увидев подоконник, заваленный цветами, сладко потянулась и обняла сама себя, вновь позволяя себе раствориться в той нежности, которая все еще наполняла ее. Весь день она занималась уборкой Замка, порхая словно бабочка из комнаты в комнату, и ждала своего Фэша.