Письмо революционера

Мой друг, я вам пишу письмо. Оно нечёткое, быть может. Вы пьёте в эту ночь вино, И, знаю, вас обида гложет. Оставьте. Полно этих бредней. Вы в том виновны явно сами. Я не приду, как вы хотели. Вы мне напрасно то сказали. Вам, безусловно, я не верю. И не лелейте вы надежды, Что к вам однажды потеплею. Вы явно, сударь, безмятежны. Быть может, этой лунной ночью, От скуки извожу чернила. Стрямясь размыслить, как же прочно Вас эта вера захватила. Но, полно, сударь. Нынче это Уже не сможем мы исправить. Вы вновь надеждою согреты, А я - давно её оставил. Бессмысленность и тленность жизни Меня уж боле не тревожит. Моя обитель опустела. Я стар, ворчлив и осторожен. Вы, сударь, чересчур наивны. Вы тешите себя мечтами Всё изменить. Но в этих жизнях Уже ничто нам не исправить. Я помню, друг мой, много ране, Я так же был горяч и молод. В моей крови бушует пламя И мыслю нагло я и гордо. Но годы мчат. Былые думы Накрыло разочарованье. Став боле опытным и мудрым Я смог поверить в осознанье, Что как бы я себя не тешил Былыми смелыми мечтами, Исход, однако, неутешен. И то же станется и с вами. Вам изменить порядок старый Как ни хотелось бы, мой сударь. Но смотрится всё это, право, В реальях наших просто глупо. Вам не исправить, ваша светлость, Весь гнёт над этою землёю. Мы на реформы чхать хотели. Поможет только нам другое - Низвергнуть враз и без остатка В ад тиранию дланью смерти. Тогда земля впитает алый И затрясуться эти черти. Мы беспощадны. Революций Ещё не знали эти земли. Чтож, хоть одну они получат. Мне всё равно, что вы то не хотели. Давно я смог принять идею, Что времени дано мне мало. И вскоре я умру. Но будет жить Моё бессмертное начало. Его с другими породил я. Теперь других решений нету боле. Мы, знаю я, тут погибнем. Но, всё же не напрасно в этой боли Когда-то жили в тирании, умирали Все те, кого мы вечно будем помнить. Хоть и посмертно, эти наши братья Позволили теперь и нам продолжить Бороться с этим тяжким гнётом. Уверен я, сейчас мы проиграем. Но наше дело до победы не исчезнет. Лишь разгорится это пламя. Оно рождается в всех людях, Сжирая глупую надежду. Нам всем плевать, что с нами будет. В нас зарождается мятежность, Стремясь достигнуть нашей главной цели. Но вы, мой сударь, чересчур трусливы. Костры и петли - не решение проблемы. Вы роете тем сам себе могилу. Иной раз нами необходна лишь жестокость. Мы этого, быть может, не хотели... Но всё ж, неподчинение указам - не убогость. Когда претят указы Адрастее. Свеча уж догорает. Нынче боле Уж не могу я ничего поведать. Письмо моё - рассказ о общей боли, Которую искоренить мы сможем Лишь только устранив Всех тех, Кто, сидя на высоком троне, Заботится лишь о себе, Всех тех, кому плевать на остальных, на их страдания, На то, как тяжело мы умираем, На то, как беспощадна наша участь И как легко сломать из нас любого. Ведь вам, не правда ли, так весело нас мучать?..