Моя царица Иезавель

      Прошла неделя с того момента, как Иезавель устроилась на работу. Несмотря на свое скромное положение, она была довольна тем, как все складывалось. Дела кузницы тоже пошли в гору, и Уилл наконец пообещал ей вырваться ненадолго из мастерской, чтобы познакомить со своим другом. Желания видеться с неизвестным ей Дереком у неё не было, но девушку грела мысль о том, что она сможет провести больше времени с Тернером, с которым они и так редко общались в последнее время, что совсем не нравилось брюнетке.       День уже клонился к вечеру, когда мистер Баркли сжалился над помощницей и разрешил ей уйти пораньше. Жрица, поблагодарив, тут же поспешила к рукомойнику, чтобы попытаться избавиться от стойкого запаха освежеванного мяса, который, казалось, впитался в кожу.       Вытерев руки о передник, который она, скомкав, тут отбросила за прилавок, девушка придирчиво осмотрела свое отражение в оконном стекле. Она не хотела ударить в грязь лицом перед возлюбленным. За день прическа слегка растрепалась, и царица торопливо принялась переплетать густые волосы в косу. Удовлетворенная своим внешним видом, она напоследок расправила складки светло-зеленого платья, которое приобрела не так давно за свои честно заработанные деньги, и выскочила из лавки.       Но её приподнятое в предвкушении встречи с Уильямом настроение вскоре начало таять, прямо как солнце, постепенно опускающееся к горизонту. Прождав на улице десять минут, жрица заглянула в кузницу, подумав, что Уилл слишком увлекся работой. Однако, в непривычно тихом помещении никого не оказалось, не считая безразлично жующего сена Бенни. Иезавель подхватила валяющуюся у входа сумку, куда ранее сложила немногочисленные пожитки и в сердцах хлопнула дверью, выскакивая на улицу.       Мысли в темноволосой голове мелькали как в калейдоскопе, пока девушка мерила шагами брусчатку возле входа в лавку Брауна. Разум то и дело подкидывал ей предположения, одно мрачнее другого. Что, если Ахав просто забыл про встречу? Так же легко, как сумел позабыть их любовь?.. А, может, с ним что-то случилось — прямо как тогда, когда он искал Цветок?..       Или — царицу будто ударили хлыстом, когда на ум вдруг пришло самое простое объяснение — он просто встретил ее?..       Стоило ей подумать об Элизабет, как сердце тут же сжали стальные тиски. Ей на миг даже стало трудно дышать. Ну конечно — влюблённый мальчишка точно забыл бы о ней, если бы рядом замаячила хотя бы тень его ненаглядной!       До треска стиснув в руках ткань платья, жрица уже сорвалась с места, чтобы побежать в порт — на свое место, чтобы там пережить рвущие её на куски приступы душевной боли, как её остановил послышавшийся сзади долгожданный окрик: — Изабель, вот ты где! Слава Богу, я боялся, что ты уйдешь меня искать. Прости, что так долго. — Тернер, выпалив эту тираду на одном дыхании, тут же обессиленно привалился к стене кузницы и принялся жадными глотками хватать воздух. Парень был взмылен, видимо, он долго бежал. В карих глазах царицы зажегся огонек торжества — он торопился к ней. Каштановые волосы Уилла выбились из привычной прически, и теперь несколько вьющихся прядей висело у лица. Завязки на груди рубахи были слегка распущены. Образовавшийся вырез соблазнительно приоткрывал небольшой кусочек мускулистой груди, однако и этого было достаточно, чтобы в горле у брюнетки тотчас пересохло. Иезавель застыла на несколько секунд, откровенно любуясь представшим перед ней зрелищем.       Её занятие прервало раздавшееся откуда-то сбоку смущенное покашливание. Резко обернувшись, девушка наткнулась взглядом на еще одного участника их встречи, про которого она успела напрочь позабыть. Дерек — а это, несомненно, был он — обладал типичной простонародной внешностью: розовощекий, рябой, с шапкой грязно-светлых волос и глубоко посаженными глазами, цвет которых определить жрица не смогла. Он был выше Тернера, но это его не красило, ведь молодой человек сильно сутулился. — Изабель, знакомься, это Дерек, Дерек Андерсон. — с энтузиазмом представил друга Уилл. — Дерек, а это Изабель… Моррис, я тебе о ней говорил. — Миледи, — отвесил тот неуклюжий поклон, явно стараясь показаться изысканнее, чем был на самом деле.       Царица с трудом заставила себя изобразить некое подобие улыбки. Уиллу, судя по всему, тоже стало неловко за своего спутника, поэтому он постарался разрядить обстановку: — Ой, Дерек у нас такой джентльмен! — При этом Тернер слегка ткнул парня локтем в бок. Тот выпрямился и тут же покраснел, как помидор. — Даром, что конюх! «Мог бы и не говорить, и так ясно», — промелькнула у Иезавель в голове ехидная мысль. Тонкое обоняние девушки отчетливо выхватывало доносящиеся от Андерсона флюиды лошадиного навоза. — Ну что, идем тогда к Дереку? — Прервал затянувшееся молчание Уилл, обращаясь к притихшим друзьям. Лицо конюха выражало крайнюю степень смущения, а вот взгляд Изабель был непривычно холодным и отчужденным. — Эм…заодно в пути немного поближе познакомитесь.       Когда они двинулись вверх по улице, Тернер, к величайшей досаде царицы, подстроил так, что она оказалась справа от Дерека. Уилл, в это время, шёл по левую руку от блондина, прижавшись к самому краю мостовой, и тем самым будто намеренно лишая её возможности идти рядом! Это в корне не устраивало девушку, но поделать она ничего не могла. Злость клокотала в груди, и Иезавель даже не пыталась замаскировать хмурое выражение лица, шагая рядом с Андерсоном. Тот, поначалу, искоса бросал на неё взгляды и даже попытался начать разговор. Но увидев явную раздраженность собеседницы, вскоре сник и замкнулся в себе.       Зато Уильям старался за двоих, соловьем разливаясь рассказами об их дружбе. Большую часть неинтересных ей подробностей девушка пропускала мимо ушей, а вот об обстоятельствах знакомства дослушала до конца, хотя история была не столь увлекательна, как можно было бы подумать: однажды Уилл принял заказ на изготовление партии подков, за ковкой которых Дерек пожелал наблюдать лично — все же, работу он свою любил, и о лошадях заботился добросовестно.       Молодые люди незаметно для себя разговорились, и внезапно обнаружили, что имеют много общего. И главным образом это заключалось в их страстной любви к различным спорам и пари.       На Иезавель как из рога изобилия тут же посыпались рассказы об их забавах, далеко не все из которых были смешными и безобидными. Как вскоре выяснилось, то «купание» Тернера в болоте тоже было неслучайным: — Понимаешь, я тогда Дереку спор проиграл… — Пояснил кузнец несколько виновато, в ответ на недоуменный взгляд девушки. — Выходит, мне не стоило тогда тебя спасать? — С прохладой в голосе поинтересовалась Иезавель, выгибая бровь. — Нет, что ты, я очень благодарен, что ты тогда оказалась рядом и помогла! Эм, как ты, наверное, заметила, моя самоуверенность меня несколько…подвела. — Смущенно улыбнулся кузнец, глядя прямо на неё честными щенячьими глазами.       Так как происходило это не так часто — по крайней мере, при ней, царица тут же растаяла, мигом простив Тернеру все его прошлые и будущие прегрешения. Девушка повеселела и принялась с наслаждением вдыхать свежий вечерний воздух, в котором отчетливо ощущалась соль. Незаметно для себя она вдруг погрузилась в воспоминания об их с Ахавом совместной жизни. Но на этот раз они вызывали не тоску, а тепло. Все равно, её участия в разговоре больше не требовалось — Дерек после рассказа друга о его вызволении из болота оживился, и молодые люди вновь начали со смехом что-то обсуждать. Брюнетка была рада подаренной передышке, ведь с конюхом она чувствовала себя не в своей тарелке. Нет, ей пришлось признать, что Дерек оказался действительно неплохим парнем, но она не могла переступить через себя и побороть легкое презрение, которое тот в ней будил. Слишком простой, слишком доверчивый, слишком неинтересный. То ли дело — Тернер. Порой он даже заставлял её забывать о том, что они когда-то были супругами, настолько его поведение разнилось со своей изначальной версией. В такие моменты Иезавель казалось, что перед ней — совершенно незнакомый человек, чье прошлое и настоящее представляло собой паутину тайн и загадок, а следующее слово или действие было невозможно предугадать. И все же, окончательно отказаться от идеи, что это её переродившийся Ахав, она не могла. Слишком много было совпадений в манере речи, жестах, мимике. — Ну, вот мы и пришли, — вырвал её из раздумий голос Дерека. Девушка и не заметила, что они прошли несколько кварталов, ноги сами несли её вперед, по инерции, пока ведьма была сосредоточена на запоминании ориентиров, — Погодите, я сейчас.       С этими словами конюх отпер дверь небольшого, но добротного домишки, обитого свежевыкрашенными досками, и тут же в нем скрылся. Иезавель проводила его уход равнодушным взглядом. — Чем тебе не угодил Дерек? — Тут же повернувшись к ней, спросил Уилл. Он был серьезен, даже мрачен, и от былого веселья в его голосе не осталось и следа. Видимо, до этого Тернер лишь разыгрывал талантливый спектакль перед другом, но вот перед ней притворяться не пожелал. — Он действительно хороший парень, неужели ты не видишь, как он старается тебе понравиться?. — Устало выдохнув, кузнец продолжил, но уже более едким тоном: — Да, может, он не соответствует твоим высоким лесным стандартам… — Иезавель поперхнулась от возмущения, и Уилл мгновенно смягчился, видимо осознав, что переусердствовал. — Но я прошу… Не суди его строго. — Я постараюсь, — нахмурилась брюнетка. Она не ожидала, что Тернер станет так защищать конюха, да еще и окажется настолько проницательным насчет нее самой. Она замялась, пытаясь подобрать те слова, которые бы помогли ей как-то оправдаться. — Понимаешь… мне неуютно с ним. Не знаю, почему. Я верю, что твой друг хороший, но душа так и сжимается при виде него… — Но тебе нечего опасаться, поверь. Изабель… Послушай, разве я посмел бы так тобой рисковать, отправляя жить под одной крышей с тем, кому не доверил бы свою собственную жизнь?..       Говоря это, Уилл вдруг приблизился и… Медленным движением вложил её безвольно висящие по бокам руки в свои ладони, слегка сжав её мигом похолодевшие от волнения пальцы. Конец своей фразы он произнес почти шепотом, глядя ей прямо в глаза. А у Иезавель от происходящего закружилась голова и подкосились ноги. Ей вдруг стало плевать и на Дерека, и на Элизабет, на весь этот чертов мир… Все вокруг будто заволокло туманом. Осталось лишь лицо любимого, который стоял так близко… Сердце забухало где-то в горле, и Иезавель, окончательно забывшись, медленно качнулась вперед, не в силах противостоять наваждению. — А вот и я! — Донесся до нее как сквозь вату голос Дерека. Тепло от рук Уилла вдруг сменилось вечерней прохладой, когда тот поспешно отвернулся от неё. Царица вздрогнула, тут же обхватив себя за плечи. Она пребывала в полном смятении, не понимая, проклинать ли ей так не вовремя подошедшего конюха, или наоборот благодарить за то, что своим появлением он не дал ей совершить то, что Уилл бы ей точно не простил. Она так близко подобралась к тому, кто мог одним своим присутствием заменить ей солнце, что, упав, тотчас разлетелась на тысячи осколков.       Девушка безжизненным взглядом наблюдала за теплым прощанием молодых людей. На неё же Уилл больше не смотрел. Он выдавил из себя короткую улыбку и бросил в воздух пожелание удачи, а затем стремительно покинул их. Иезавель беспомощно наблюдала за тем, как его фигура скрывается в ближайшем переулке. Она уже не удивлялась, что Ахав в очередной раз бросил её. В сердце уже давно впилось длинными черными когтями одиночество, боль от которого ничего не могло заглушить. — Эм, Изабель… Проходи, — поднявшись на низкое крыльцо, Дерек распахнул перед ней дверь. Его взгляд, при этом, беспорядочно цеплялся за все, кроме лица медленно приближающейся царицы.       Иезавель поборола желание презрительно фыркнуть — большинство мужчин, как бы не бахвалились, на деле были трусами. Иначе почему так боялись взглянуть женщинам в глаза, будто всерьез полагая, что тут же обратятся в камень?..       Переступив порог, она оказалась в довольно просторной и чистой комнате. Вся немногочисленная мебель была очень простой, но добротной и удобной на вид. Обеденный стол, стоявший посреди гостиной, был накрыт на двоих. От разлитой по плошкам похлебки шел ароматный пар. — Если ты голодная… — Неопределенно махнул рукой Дерек. — Благодарю, но я так устала… — Иезавель милостиво избавила бедного парня от необходимости заканчивать мысль. — Столько работы сегодня было!       Тот мгновенно сник, но понятливо кивнул. — Ты не мог бы показать мою комнату? — Д-да, конечно. Что-то я…       Дерек пробормотал что-то еще себе под нос, и провел её в узенький коридор, в который выходили все две двери. Он подвел её к той, что располагалась в самом конце, возле окна. — Это… комната моей покойной матушки. Отец умер еще до моего рождения, и… Неважно. — Конюх взлохматил волосы на голове, словно бы коря себя за излишнюю болтливость. — Располагайся. Если что — я рядом. — Спасибо, Дерек. — Не за что… Изабель. И… добро пожаловать.       Девушка вздохнула с облегчением, когда Андерсон ушел, видимо, ужинать в одиночестве. Её страшно раздражала его робость перед ней, вызванная, очевидно, неудачным знакомством.       Предоставленная ей комната хоть и не сильно отличалась от интерьера столовой, все же была несколько уютнее. Чувствовалось, что он когда-то принадлежала женщине — покрывало на постели было вручную вышито слегка кривыми цветами, а на небольшом туалетном столике стояло мутное зеркало и таз для умывания. Возле зеркала пристроилась выструганная из дерева фигурка лошади, на шее которой висел браслет из ракушек.       Не разбирая вещей, девушка прямо в одежде повалилась на скрипнувшую под её весом кровать. Ей надо было набраться немного сил, прежде чем приступать к основной части своего плана. Если все получится — уже завтра и ноги её не будет в этом доме.

***

      Иезавель проснулась среди ночи, будто невидимые силы заставили её открыть глаза. Время пришло.       Тихо, как мышь, девушка встала и тенью проскользнула мимо комнаты хозяина дома, напряженно вслушиваясь в тишину за закрытой дверью — должно быть, наговор, который она наслала на конюха, уже подействовал, и тот заснул глубоким сном. Впрочем, продлится он недолго, поэтому ей придется поторопиться.       Так же тихо ведьма покинула дом. На ней был приготовленный заранее черный плащ с капюшоном, благодаря которому она полностью растворялась во мраке ночи. Фонарь брюнетка решила не брать — привлекать чье-то внимание она совершенно не планировала.       Иезавель двигалась быстро, но осторожно, стараясь держаться ближе к стенам домов, чтобы оставаться незамеченной. Время от времени она останавливалась, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь поблизости. Она внимательно осматривала окрестности, прежде чем продолжать путь.       Так, пробираясь по потайным переулкам, девушка быстро покинула город и направилась в лес, где должна была добыть необходимые компоненты для осуществления своего плана.       Родные джунгли встретили её таинственным шепотом листвы и пением цикад. Но у девушки не было времени наслаждаться этой чудесной теплой ночью. Её целью было то самое болото, из смертельных объятий которого она не так давно спасла Тернера. Теперь ей казалось, что это было в прошлой жизни.       Лягушки оглушительно квакали, пока она, стоя по колено в трясине, срывала стебли камыша, до которого было не достать с берега. Два получившихся небольших пучка она спрятала в предусмотрительно прихваченный с собой небольшой мешочек. Та же участь постигла несколько кувшинок.       Следующим этапом ей предстояло собрать листья папоротника, который рос на поляне как раз неподалеку от её дома. Когда и с этим было покончено, царица поспешила обратно в город.

***

      Луна уже прошла большую часть своего пути по небосводу, и теперь с любопытством заглядывала в окна домишки конюха. В одной из комнат — нетрудно догадаться, в какой, горела свеча. Её обитательница бодрствовала, склонившись над единственным столом в комнате. Фигурка лошади была безжалостно отброшена с него на кровать, а зеркало стояло повернутым к стене в ожидании своей очереди.       Не снимая с себя плаща, Иезавель усердно толкла в небольшой, захваченной из дома ступке собранные камыш и кувшинку, символизирующие мужское и женское начало. Получившуюся зеленую кашицу она залила водой, которую та впитывала вместе с полившимся из её уст шепотом на мертвом наречии. Читать мантры ей предстояло недолго, благо, она выбрала самый быстрый из существующих на любовь заговоров. Девушка до сих пор не верила, что действительно делала то, за что всегда осуждала других.       Люди… такие слабые существа, пытающиеся контролировать жизнь любого, кто находится рядом с ними… Иезавель никогда не думала, что и сама опуститься до такого. Будучи ведьмой, она знала, что, сломив волю и помутнив сознание другого человека, нельзя добиться долговременной и счастливой любви. И очень быстро от результатов приворота будут страдать оба партнера, которые станут до тошноты друг другу противны, но при этом продолжат остро нуждаться друг в друге, словно связанные невидимыми оковами. Впрочем, это вовсе не являлось фигурой речи, так было и на самом деле. Именно поэтому она никогда бы не стала пытаться добиться от Ахава взаимности с помощью магии. К тому же, она считала себя достаточно сильной и умной, чтобы суметь покорить его сердце, не прибегая к подобным уловкам.       Но то, что она готовила Дереку, обладало не такой силой, а потому являлось для неё самым безопасным вариантом. Конечно, наговор на срощенные деревья подействовал бы куда мощнее, особенно если при этом использовать шерсть овцы или козы, однако ей был нужен временный эффект, всего лишь дурман. Она уже воспользовалась преимуществом, которое ей подарил спящий беспробудным сном парень, и безбоязненно пробралась в его комнату, чтобы положить тому под кровать срезанные листья папоротника. Это же она проделала и с порогом дома, когда возвращалась обратно.       Теперь же дело и вовсе оставалось за малым. Обмакнув палец в наполнившую ступку жижу, жрица развернула к себе зеркало, и, глядя на свое отражение, нарисовала на лбу перевернутый крест.       При этом она призывно шептала в зеркало слова «Приди, приди» на мертвом языке, который неизменно использовала во время колдовства. Затем, она вернула все вещи на свои места, спрятала в сумку колдовские «улики», закопав их под одежду, затем скинула платье и погасила свечу. И уже лежа в кровати, девушка стерла рукавом нижней рубашки неприятно стянувший кожу на лбу знак. Ждать оставалось совсем недолго.

***

      Черная пустота, в которой он парил, наполнилась внезапно прозвучавшим будто со всех сторон женским голосом, шептавшим что-то сладко-притягательное. Дерек устремился к нему, как мотылек на огонь, и вскоре одна темнота сменилась другой — он видел чьи-то огромные карие глаза, окруженные длинными и пушистыми, словно крылья бабочки, ресницами. Глаза манили его, призывно сверкали, и в них Дерек видел восхищение, направленное на него одного. Он тонул и тонул в этом томном взгляде, а, когда вновь вынырнул посреди пустоты, увидел его обладательницу. Изящная фигура Изабель — а это была именно она — изгибалась в каком-то диком танце. Она была похожа на языки пламени — такая же обжигающая, завораживающая и своенравная. Ему так хотелось прикоснуться к её плавно покачивающимся бедрам, обхватить руками тонкую талию — но он не мог. Изабель ускользала из его рук, каждый раз отдаляясь все больше… Но Дерек чувствовал, как сильно она хотела, чтобы он её догнал и…       Молодой человек проснулся весь в поту, задыхаясь, словно он и впрямь бежал все это время. К его ужасу, тело пылало, словно в лихорадке, а безумное желание, внезапно пробудившееся в нём, не только не исчезло, но и усилилось, диким зверем бушуя внутри. Конюх схватился за всклокоченную голову, пытаясь прогнать поселившийся под веками образ девушки, от ослепляющей красоты которой его колотило. — Господи, что это? — Он спрятал раскрасневшееся лицо в подрагивающих ладонях. Такого с ним не происходило никогда, даже в глубокой юности. Какой стыд!              Но чем отчаяннее блондин пытался избавиться от наваждения, тем больше сладострастных образов с участием Изабель рисовало его сознание. Против воли он вспоминал её изгибы, её глубокий голос с легкой хрипотцой и ему хотелось выть и рвать на себе волосы.       Еще днем, при встрече он был сражен её красотой, но тогда это было лишь робкое восхищение, ведь он прекрасно понимал, что девушка никогда на него даже не посмотрит. Уж точно не так, как она смотрела на Тернера. Проклятье, теперь он не завидовал смазливому другу, на которого постоянно заглядывались девушки, и на чьем фоне он выглядел просто уродливо. Он его ненавидел. Ведь пока он существует, та, которую он желал больше всего на свете, ни при каких обстоятельствах его не выберет!..       Дерек выскочил из ставшей неудобной постели, и принялся метаться по комнате, чуть ли не рыча. Ему никогда не было так плохо: он не понимал, что с ним происходит, почему разум будто окутало ядовитым туманом, а плоть разрывало на части вожделение. И тут его осенило: «Дьявольские происки!» — Иного объяснения его страданиями и быть не может!       Парень, нырнув рукой за ворот прилипшей к телу исподней рубашки, вытащил за веревку крест, но стоило ему лишь прикоснуться к нему губами, те будто ошпарило кипятком. Но он не сдался, и, встав на колени перед висящим над кроватью распятием, принялся читать молитвы. Но язык заплетался, а слова таяли в голове, как утренний туман, оставляя лишь развратные мысли.       Конюх вновь заметался по комнатушке, шумно дыша и сжимая кулаками светлые пряди волос. Ему было страшно — неужели именно так ощущается борьба души и Сатаны? Невыносимо! Похоть ненасытным червем пожирала его сердце, и, как бы он не хотел от него избавиться — у него не выходило. Сил сопротивляться преступному желанию уже не оставалось, а тело явно было на пределе.       Понимая, что дольше не выдержит, юноша кинулся к двери, чтобы запереть её, защитить от самого себя Изабель, которая даже понятия не имела, какой опасности могла подвергнуться в его доме!       Изабель… Её произнесенное в мыслях имя лишь подлило масла в терзающее его адское пламя. Это нежное сочетание букв так и таяло на языке, он упивался его звучанием, представляя, как будет страстно шептать его во время их любовного единения. — Моя Изабель… Только моя! Ты принадлежишь мне, а я — тебе! — Забывшись, он произнес это вслух, исступленно прохрипел, прислонившись пылающим лбом, покрытым испариной, к прохладной поверхности двери. И это было ошибкой.       Больше не отдавая себе отчет в происходящем, Дерек решительно распахнул дверь, и направился к своей гостье. В его голове билась лишь одна мысль: «Моя, моя… Моя Изабель.» — Он должен забрать свое. И никакой Тернер ему не помешает!       Однако, в самый последний момент его пальцы замерли на ручке соседней двери. «Остановись!» — Вопило ему подсознание, но сейчас Андерсон был к нему глух. Дрожа от предвкушения, он тихо отворил дверь, которая, к его облегчению, была не заперта. Дерек тихо пересек комнату, обходя скрипучие половицы, и хищной тенью замер над кроватью, на которой мирно спала девушка.       Её густые волосы разметались по подушке, а бледное в лунном свете лицо было безмятежно и невинно, как у младенца. Её ресницы, не дававшие ему покоя в грезах, еле заметно подрагивали. Молодой человек замер, очарованный этим зрелищем. Как он может так неистово желать ее? Как посмел даже в мыслях опорочить это невинное создание? Неужели, он такое чудовище, и девушка не зря его сторонилась?..       Сомнения тут же охватили все его существо — он вдруг ясно осознал, что своим поведением он предает не только свою гостью, но и друга, который ему доверился и обратился за помощью! Что на него нашло, какой демон поселился в душе?       Нет, прочь, прочь отсюда! Он не позволит прислужнику Дьявола одержать над собой верх!       Лишь только парень стремительно отвернулся и сделал шаг к выходу из комнаты, со стороны кровати вдруг раздалось шуршание и стон.       Дерек вздрогнул, как от удара, почувствовав, как на этот сладкий звук все внутри откликается, а его тело, будто управляемое кукловодом, вновь приблизилось к спящей девушке. Она повернулась на другой бок, спиной к нему, нечаянно скинув с себя одеяло. Его взгляд жадно прикипел к её силуэту. Теперь преградой между ним и её совершенным телом служила лишь тонкая, почти прозрачная сорочка.       Как в тумане он обошел постель, и опустился рядом с ней на колени с другой стороны. Вспотевшие руки дрожали, пока он невесомо прикасался к точеным девичьим скулам, скользил по щекам, прядям волос. Все было такое нежное и шелковистое, словно лепестки… Ему вдруг мучительно захотелось ощутить мягкость её тела. Его глаза постоянно возвращались на небольшой вырез ночной рубашки, приоткрывающий участок чуть загорелой кожи, которая выглядела, как шелк. Нужно лишь немного оттянуть, чтобы увидеть… Он уже дотронулся пальцами до светлой ткани, как вдруг… — Нет! — Дерек в ужасе отпрянул, очнувшись от наваждения, и повалился на пол.       Проснувшаяся Изабель, не глядя, подгребла к себе одеяло, прикрываясь им, как щитом. Её бездонные карие глаза, почти черные, от затопившего радужку зрачка, в немом испуге взирали на вторженца. Её чувственные губы дрожали, будто она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать или закричать.       Парня затопило доселе неведанное по своей силе чувство вины. Какая же он тварь… Ему захотелось упасть ниц перед Изабель и… умолять о прощении, целовать её ноги, которые он в мечтах все еще закидывал на свои плечи. Но это было… не так. Все было… неправильно. Изабель должна была смотреть на него с таким же восторгом, как и он на неё, но вместо этого он получил в свою сторону лишь страх и укоризненное негодование.       Заслужил. — П… прос… — язык не слушался, словно опух от яда. Он в отчаянии протянул к ней руки. — Боже, я… — Не трогай меня! — Взвизгнула брюнетка, скатываясь с постели. В один прыжок оказавшись возле туалетного столика, она схватила статуэтку коня, и выставила его вперед, на манер оружия, пятясь к двери.       Дерек опомнился, когда деревянная фигурка вдруг полетела на пол из её рук, а девушка опрометью кинулась прочь из комнаты. Она же все расскажет, его посадят! — Стой, нет! — он стремительно, как в своем сне, ринулся за ней, нагнав почти у самого выхода из дома. Схватил отбивающуюся Изабель за руку, притянул к себе, навалился на неё сзади, крепко обхватывая поперек талии. Она наконец была так близко, что он наклонился к её длинной шее, с бешено трепещущей на ней жилкой, и полной грудью вдохнул исходящий от девушки запах — ягоды и лес… Голова закружилась, и он пьяно засмеялся, сильнее сжимая её тонкий стан в кольце своих рук. — Пусти! — Выкрикнув это, Моррис вдруг со всей силы пнула его по коленке, что заставило его охнуть и разжать хватку, но Изабель не успокоилась на этом, добив его точным ударом по промежности. Дерек с хрипом согнулся пополам, прижимая руки к пострадавшему месту. Он был даже благодарен ей за эту выходку, ведь безумное вожделение наконец отступило под натиском боли.       Брюнетка, в это время, уже успела выскочить из дома и захлопнуть дверь перед его носом.       Прихрамывая, парень распахнул её, и постепенно проясняющимся взглядом наблюдал за её удирающей по улице босой фигурке в развевающейся ночной рубашке… Саданув, что есть мочи, кулаком по дверному косяку, Дерек скрылся в доме. Ему отчаянно захотелось напиться до смерти.

***

      Иезавель без оглядки бежала, не жалея сбитых и израненных ног. Несмотря на жалкий внешний вид, она была собой донельзя довольна — получилось! Её замысел проявил себя во всей своей коварной красе!       В какой-то момент, лежа в темноте на кровати, в ожидании прихода конюха, она уже подумала, что ритуал не сработал. С души сразу отлегло, когда услышала его крадущиеся шаги по коридору. Все же, он долго вел внутреннюю борьбу, отказываясь идти на поводу у низменного желания, чем заслужил толику уважения ведьмы. Немногие были способны на такой подвиг.       Однако, как же ей противно было, когда он наконец явился! Его рваное дыхание, которое в тишине комнаты слышалось особенно четко, его пожирающий взгляд, который она чувствовала даже с закрытыми глазами, его не к месту возникшая робость и непристойные прикосновения после… Все это выводило её из себя, и она еле смогла отыграть спектакль до конца. Все же, примерять на себя амплуа напуганной и беззащитной девицы оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. Именно поэтому ноги так быстро несли её к дому кузнеца. Она мечтала оказаться в родных объятиях Ахава, чтобы с его помощью перекрыть неприятные воспоминания и избавиться от налипшей «грязи» чужих касаний.       Как на крыльях долетев до лавки Брауна, брюнетка принялась настойчиво ломиться в дверь, для пущей убедительности представив, что её преследует свора собак.       Она услышала, как за стенкой проснулся Бенни и принялся орать, оповещая хозяина о незваных гостях. Девушка уже давно заметила некоторые его собачьи повадки. Через несколько томительных мгновений, растянувшихся в вечность, дверь распахнулась, и перед Иезавель предстал наспех одетый Уильям, с мутными после сна глазами и растрепавшимися волосами. Даже несмотря на это, парень все равно был красив, как бог. Проморгавшись, он в изумлении уставился на девушку. — Изабель?! — Уилл! — Не тратя время на объяснения, девушка кинулась к нему, и прижалась к мужской груди, всхлипывая и дрожа. Причем последнее она делала без всякого притворства, успев порядком продрогнуть на прохладном ночном воздухе. — Господи, Изабель, что случилось? — Ошеломленно произнес тот куда-то ей в макушку, застыв, как истукан, когда пальцы девушки крепко сжались на его рубашке. — Я… Дерек, он… — Слова комом встали где-то в горле. Иезавель запнулась, ругая себя за то, что не продумала свое объяснение перед Тернером. И то, что он находился так близко — полусонный, полураздетый, такой теплый — совсем не способствовало её концентрации. — Ты вся дрожишь! — Не дождавшись ответа, Уилл наконец притянул её к себе за плечи, принявшись растирать их руками.       Знал бы он, что далеко не от страха дрожала его подруга! Царица с головой окунулась в замелькавшие в разуме картины прошлого, где Ахав также успокаивал её, заботился, прижимал к своей сильной груди, когда Иезавель с криками ужаса пробуждалась от кошмаров, также был ласков…       Да, сейчас он пах солью и копотью, а не цветочными маслами, но все равно был так похож на себя прежнего! Её кулаки до треска вцепились в ткань мужской рубашки, которая на груди уже пропиталась влагой от её слез. Иезавель плакала не от пережитого, а от щемящей тоски, нахлынувшей вместе с ностальгией. Она уже обещала себе не плакать, но воспоминания о том, как много веков назад она также рыдала на его груди, понимая, что проклята пророком, что ей не избежать смерти, что сыновья непременно погибнут в сражениях, и боги ее не спасут, было слишком сильно. Её покровители тогда отвернулись от своей самой преданной слуги и её семьи. Отвернулись и от народа, который постепенно погибал от рук иноверцев. И единственным, кто поддержал её в тот переломный момент, не дал скатиться в пучину безумия — был её царь.       Впрочем, сейчас происходило то же самое. Тернер молча проводил её в дом, усадил на стул в своей комнате и накрыл плечи висевшим на нем сюртуком. Потом он ненадолго отошел, и вернулся уже с дымящейся кружкой какого-то травяного чая. Лишь когда девушка наполовину её опустошила, морщась от горьковатого привкуса, юноша спросил: — Что произошло между тобой и Дереком? — По его напряженному и вместе с тем тихому голосу, Иезавель поняла, что он очень хочет услышать её честный ответ, и в то же время страшится этого, видимо, правильно сложив имеющиеся у него фрагменты, картина из которых вырисовывалась крайне неприятная. — Я спокойно спала… — Брюнетка опустила взгляд на сложенные на коленях руки, которые она грела о теплые бока кружки. — Все было нормально, а потом я проснулась оттого, что он пришел ко мне, пристально смотрел… А затем и вовсе… полез! — Полез? — переспросил парень, хмурясь, отчего между его густых бровей образовалась складка. — Я притворилась спящей, подумала, что он уйдет, но он… стал касаться меня везде, — шмыгнула носом Иезавель и посмотрела на собеседника. Тот поменялся в лице. Его челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию, а крылья точеного носа раздулись. Взглядом Уилл сверлил дощатый пол перед собой, словно искал именно там ответы на свои вопросы. — Трогал лицо, волосы, затем… — взглянула она на свою грудь, не в силах произнести такие подробности вслух.       Уилл, заметив её заминку, поднял взгляд и, поняв, что имела ввиду девушка, сжал кулаки до побеления костяшек. Затем, не говоря ни слова, он порывисто встал и направился к двери. — Ты куда? — растерянно спросила брюнетка, поднимаясь вслед за ним. — Лучше останься здесь, — мягко произнес кузнец, обернувшись. — Я… Пойду с ним разбираться. Прости меня, ты была права, а я тебе не поверил. Подумал, что ты на него наговариваешь… Что ж, выходит, я сам виноват, раз я не умею выбирать друзей. Да и ты пострадала из-за меня… Прости, Изабель, если сможешь. А теперь — отдыхай. Можешь лечь на моей кровати.       С этими словами Уилл решительно пересек порог и закрыл за собой дверь. Но девушка недолго страдала от одиночества: стоило ей лечь на лежанку, все еще хранящую тепло мужа, она со счастливой улыбкой пригрелась и уснула.

***

      Уилл, наплевав на то, что на дворе ночь, стремительным шагом направлялся к дому друга. Бывшего друга. Яростная пелена застилала ему глаза, а негодование и кипело в груди.       Как он мог так поступить? Как мог предать его доверие, обмануть, поступить так низко, в конце концов? Как смог так долго притворяться, скрывая свою истинную натуру?       Лицо юноши скривила горькая гримаса — а ведь он, наивный, искренне считал, что знает Андерсона как облупленного! Но тайное, как это водится, стало явным в самый неподходящий момент.       Именно поэтому Тернер ощущал стыд и бесконечную вину перед Изабель, от которых почти задыхался. Во-первых, что он с самого начала не поверил девушке, которая всячески показывала, как ей тяжело находиться с конюхом — он же видел её умоляющий взгляд, видел то, как она нервно заламывала пальцы, видел, но ничего не предпринял. Более того он, проигнорировав все её невербальные сигналы, бросил её наедине с чужим человеком, который оказался подлым лицемером и чуть не сломал Изабель жизнь.       Приблизившись к жилищу конюха, Уилл сбавил шаг. Он напряженно всматривался в черные глазницы окон — нигде не горел свет. То есть, этот негодяй еще и спокойно уснул после произошедшего?!       Уилл не стал стучать в дверь — напротив, он открыл её так тихо, как только возможно, будто громкие звуки могли спугнуть того, кто находился внутри.       Он прошел через пустую столовую в коридор. Одна из дверей — дальняя, была открыта, и юноше почудилось, будто он уловил отблеск света. Внутри заворочалось предчувствие чего-то неладного. Когда он, наконец, переступил порог комнаты, его взору предстала неподдающаяся описанию картина, видная благодаря скудному свету оплавленной свечи, стоящей на столике.       Дерек в одежде лежал на смятой постели, рядом с которой сиротливо валялось расшитое цветами покрывало. Конюх держал в одной руке наполовину опустошенную бутылку рома — на полу валялось несколько уже пустых — а в другой сжимал знакомое светло-зеленое платье, принадлежавшее… Изабель. Дерек, кажется, помешался: он зарылся носом в лиф, и пьяно бормотал: — Моя Изабель… Моя… любимая… Только моя…       Остолбенев от этого зрелища, Тернер лишь смог глотнуть ртом вдруг ставший тяжелым воздух.       Блондин оторвался от своего странного занятия и повернулся на звук. Пару мгновений он мутным взглядом рассматривал кузнеца, словно видел его впервые, а затем вдруг безумно расхохотался, закрыв лицо трясущимися руками. Уилл наблюдал за ним со смешанными чувствами: в нем шевелились и неверие, и жалость, и отголоски былого гнева, и непонимание происходящего… — Я знал… Знал, что ты придешь, — произнес он, задыхаясь. — Она тебе все рассказала? — Да, рассказала. А теперь потрудись и ты объяснить, что здесь произошло. — Процедил Тернер. Несмотря на ледяной тон, он с замиранием сердца ожидал ответа от собеседника. — Я… — смех Дерека резко оборвался, будто тот вновь стал самим собой. — Я не знаю, Уилл, — вдруг тихо и как-то очень беспомощно произнес он. — Это какое-то… колдовство, не иначе. Я… да меня наизнанку выворачивает от желания, Уилл! Ничего не помогает! Она все время у меня перед глазами, такая… такая… Черт, я этого не вынесу… — Значит, это правда… — Потрясенно выдохнул юноша, прикрыв на мгновение глаза, чтобы успокоиться. — Дерек, послушай… Я понимаю, Изабель тебе сильно понравилась, она красивая девушка, но… ты не имеешь права к ней… лезть. — Лезть?! Уилл, ты меня знаешь уже… очень давно! Ты хоть раз видел, чтобы я так сходил с ума из-за понравившейся девицы?! Хотя, какая к черту, девица?! Твоя Изабель — ведьма, суккуб! Она околдовала меня! — Что ты несешь?! Она — совершенно обычная девушка! — Воскликнул Уилл, хотя понимал, что сильно кривил душой — все же то, что его знакомая была отшельницей и язычницей, не очень соотносилось с понятием «обычная». Но в этот список её странностей вряд ли входило увлечение колдовством. Точнее, юноша всем сердцем хотел в это верить.       Ничего не ответив, Дерек вдруг встал и медленной походкой направился к нему. Тернер напрягся. Ему не хотелось драться с другом, тем более, пока тот был пьян, но внутренне он был к этому готов. — Если бы была обычной, то не сидела бы в моей голове. Она мучает меня, Уилл! Я пить, есть, спать не могу из-за её гнусной красоты! — В конце блондин не выдержал и сорвался на крик. Руками он сжал Уилла за плечи и встряхнул, а затем… Безумие вновь поселилось в его лихорадочно блестящих глазах, и, словно не было тех стенаний и обвинений, произнесенных им только что — парень одержимо тараторил, что его сердце хочет выпрыгнуть прямо в нежные руки его Королевы — Изабель, что он желает ее душу и тело, всю без остатка… — Побойся Бога! — воскликнул Тернер, прервав поток недостойных фантазий друга. — Ты сам не свой!       Действительно, он уже был свидетелем того, как Дерек влюблялся. Но его поведение совсем не походило на то, что тот вытворял сейчас. Напротив, Андерсон был застенчив, не уверен в себе. Большее, на что он был способен в отношении понравившейся ему особы — издали наблюдать и вздыхать, не предпринимая никаких решительных шагов по покорению её сердца. Поэтому столь внезапное превращение друга в похотливого зверя и впрямь заставляло думать о вмешательстве темных сил. — Спаси меня… — Вдруг снова «очнулся» Дерек, всхлипывая. — Я слышу ее голос, слышу, как она зовет меня! — Конюх обессиленно опустился прямо на пол, зажимая уши руками и покачиваясь, словно душевнобольной.       Уилла будто озарило: — Тебе нужно отдохнуть, — произнес он мягко, отнимая ладони от головы Дерека, и помогая тому подняться. — Сходи завтра к отцу Ордерику. Исповедуйся, покайся. Это должно помочь.       Проводя друга до его спальни, по пути в которую тот шел с заплетающимися ногами и языком, вновь бормочущим что-то греховно-сладкое, кузнец оставил Дерека приходить в себя. Затем он вернулся обратно в комнату его матери, и собрал все вещи Иезавель, которые смог опознать, включая злополучное платье.       Тернер покинул дом также тихо, как и вошел. По дороге домой, он напряженно размышлял, как поделиться своими опасениями с отцом Ордериком, к которому так настоятельно посоветовал обратиться Дереку. Не слишком ли поздно он обнаружил приключившуюся с Андерсоном напасть? А что, если он ошибся?..       Но с другой стороны — Уилл на мгновение остановился, напряженно нахмурив брови — как еще объяснить поведение друга, кроме как одержимостью?       Вернувшись, он обнаружил Изабель тихо спящей на его кровати. Она свернулась клубочком, с головой укрывшись под одеяло, будто защищаясь таким образом от чужого взгляда. Впрочем, если учесть, с чем она столкнулась — это было неудивительно. Уилл, повинуясь какому-то неясному порыву, сел на стул рядом с кроватью. У него из головы никак не выходили блестящие безумством глаза друга. Тернер не исключал возможности, что тот мог вернуться, чтобы забрать свое — он прекрасно слышал, находясь через стенку от его комнаты, как тот бормотал это, скрипя кроватью. Дать этому произойти он не мог. Только не снова. Стыд до сих пор ворочал раскаленными щипцами в животе, ведь из-за него невинная девушка подверглась такому испытанию. Видимо, по этой причине он и не уходил из комнаты, охраняя сон своей гостьи. — «Видимо, ей и впрямь лучше жить со мной…» — нехотя признал кузнец. Он так долго отпирался от этой идеи, но вовсе не по тем причинам, которые могла надумать себе Изабель. Он просто стеснялся своего скромного жилища, больше подходящего ослу, чем людям, тем более — молодой прекрасной девушке. Ей придется засыпать и просыпаться под стуки молота о наковальню, дышать дымом и пеплом, так еще и постоянно лицезреть Брауна.       Кстати, о нём — Уилл встрепенулся, когда его озарила одна простая и очень важная мысль, вслед за которой его губы невольно растянулись в уверенной улыбке. Он взглянул на спину спящей Изабель и прошептал: — Теперь ты будешь в безопасности. Обещаю.

***

      Утром Иезавель, к своему удивлению, проснулась свежей и отдохнувшей. Пребывая в полудреме, она с упоением вдыхала запах мужа, а его волосы щекотали ей щеку. Лениво мурлыкнув, царица открыла глаза, но обнаружила рядом с собой лишь подушку, которая пахла своим хозяином. Из нее за ночь вылезло несколько пушинок, которые она и приняла за мягкие волосы возлюбленного.       Сердито отпихнув ни в чем неповинную вещь, Иезавель вылезла из постели и обнаружила свое платье, аккуратно висящее на стуле. Должно быть, это Уильям его принес, когда ходил разбираться с Дереком. Ей не терпелось узнать подробности, но сначала надо было решить насущные вопросы. Поэтому она наспех оделась, умылась в заботливо приготовленном для нее тазу с водой и вновь заплела косу. Затем она решительно направилась в мастерскую. Однако, вопреки её ожиданиям, Тернера там не оказалось. Брауна, впрочем, тоже. Без них помещение выглядело пусто и безжизненно. Жрица в растерянности подошла к Бенни, словно надеясь, что тот расскажет, куда подевались его хозяева. Но ослик молчал, кротко глядя на неё своими печальными глазами. Царица, несмотря на свою нелюбовь к копытным животным, осмелилась потрепать его по холке, о чем тут же пожалела: Бенни боднул её головой, и девушка, вскрикнув от неожиданности, упала, повалившись на покрытый соломой пол. — Ах ты, неблагодарная скотина! — Зашипела она, когда тот потянулся к её волосам, видимо, приняв их за нечто съедобное.       От неблагородной участи быть съеденной ослом её спас Уилл, очень вовремя появившийся на пороге мастерской. В руках он держал небольшой кулек. — О, Изабель, ты уже встала! Точнее, хм… — Тернер многозначительно замялся, демонстративно окидывая взглядом на полулежащую на локтях девушку. На его лице заиграла озорная улыбка. — Меня не было всего полчаса, а ты уже успела пободаться с Бенни? Ну и чем тебе не угодила эта юная мисс, раз ты так хочешь съесть её волосы, м, мальчик? — Притворно напыжившись, он подошел к животному и погладил его по морде. — Эй! — Надулась Иезавель, но охотно приняла протянутую ей вслед за этим руку.       Встав и отряхнувшись от соломы, она неприязненно покосилась на осла, но тут же про него забыла, когда Уилл протянул ей кулек и произнес: — Вот, возьми, я принес тебе поесть. Еще я поговорил с мистером Баркли и объяснил, что ты нездорова, поэтому не сможешь выйти сегодня на работу. — Спасибо… — пробормотала царица, тронутая его заботой. Нет, она ни капли не жалела, что осуществила свой рискованный план. Все это — она обвела глазами кузницу и её владельца — того стоило. — Эм… а как же ты? — Я уже позавтракал, благодарю. А сейчас, если ты не против, я должен вернуться к работе. — Угу.       Иезавель, воспользовавшись тем, что её не прогоняют, прошмыгнула мимо Тернера и удобно устроилась на деревянной тележке, разворачивая узелок.       Внутри оказалась лепешка из кукурузной муки, фрукты и молоко в небольшой запечатанной крынке. С аппетитом принявшись за нехитрый завтрак, который, однако, показался ей самым вкусным на свете, девушка начала украдкой посматривать на кузнеца.       Тот засыпал в жадную пасть горна свежего угля, и принялся раздувать меха. Иезавель, не донеся до рта очищенный банан, смотрела, как напрягаются мышцы на его сильных руках, как намокшая от пота рубашка облепила стройное тело, как некоторые пряди волос выбились из стягивающих из жгута и прилипли к шее… Её муж был прекрасен. Уилл был прекрасен.       Наконец, когда невероятно изящный и острый, как игла, клинок опустился в воду с яростным шипением, Уилл отер пот со лба, и, отложив почти готовое изделие, направился к ней.       Молча усевшись рядом, он жадно отпил из поданного Иезавель кувшина с водой и устало вздохнул. Затем, он неожиданно произнес: — Тебе нужно научиться самозащите, Изабель. Особенно после того, как… Мой опекун и Дерек напали на тебя. Ты красивая девушка, и всегда найдется мерзавец, который захочет этим воспользоваться.       Совершенно не ожидавшая такого поворота событий брюнетка застыла, переваривая услышанное. Уилл назвал её красивой… Боги — о чем она только думает?! Нет, это, конечно, важно, но… Его слова о том, что ей нужно научиться защищаться… Значит ли это… — Я могу научить тебя, Изабель. Подберем тебе какое-нибудь оружие… Как насчет ножа? Думаю, тебе будет удобно с ним обращаться. Ну, что скажешь? — Оу, Уилл… Я… Буду очень благодарна, если ты возьмёшься меня учить. — Отлично, — облегченно улыбнулся тот. — Что ж, тогда можем заниматься по вечерам. Хотя… Думаю, я смогу сократить свои тренировки на час, во время которого как раз и буду заниматься с тобой. — Спасибо! — Не за что. В конце концов, по моей вине ты попала в неприятности. Но ты должна быть готова постоять за себя сама, когда меня не будет рядом. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты сможешь дать отпор в случае чего.       Иезавель не сдержала искренней улыбки — Уилл позаботился о ней, назвал её красивой, теперь сказал, что беспокоится… Неужели, все наконец начало налаживаться, и его прежние чувства к ней начали возвращаться?       Едва эта мысль птицей запорхала в опустевшей от счастья голове, в дверь кузницы коротко постучали. Уилл поднялся и, сделав несколько шагов в сторону двери, громко сказал: — Открыто!       В следующий момент тёмное помещение мастерской на миг заполнил свет с улицы, когда на пороге показалась фигура девушки в пышном платье. Иезавель не видела лица незнакомки, из-за окружавшего её голову, будто нимб, ореола света, но разглядела появившуюся на её губах легкую улыбку.       Уилл, стоило ему увидеть посетительницу, тут же расправил плечи и порывисто шагнул вперед. — Мисс Суонн! — Воскликнул он, протягивая руку, чтобы помочь ей переступить порог. — Как я рад Вас видеть! — Произнес он с плохо скрываемым восхищением. — Ох, Уилл, я столько раз просила звать меня Элизабет! Тем более, когда мы одни. Видите ли, я решила прогуляться по городу — погода чудесная, и не могла не зайти навестить вас.       Царица, до этого напряженно сидевшая на своем прежнем месте, резко встала. Неконтролируемая ярость овладела ей. Карие глаза потемнели, и в них сверкнули вылетающие из горна искры, будто являясь отражением её внутреннего пожара гнева.       Элизабет, заметив движение в глубине комнаты, закрыла за собой дверь, и, воспользовавшись рукой Уилла, за которую все еще держалась, как опорой, плавно спустилась со ступенек.       Её миндалевидные глаза с интересом заскользили по помещению, наконец, наткнувшись на Иезавель. Та до боли выпрямила спину и заставила руки спокойно висеть по бокам, не сжимаясь при этом в кулаки. Она хотела, чтобы Элизабет увидела в ней царицу. — Ох, Уилл, у Вас гостья. Прошу простить, я не хотела вам помешать. — Суонн произнесла это с улыбкой, но её голос звучал отстраненно, пока она не отрывала взгляда от застывшей напротив девушки. — Что Вы, мисс Суонн, вы нам ничуть не помешали… Я… Всегда Вам рад, — повторил он, смущенно зардевшись. Иезавель подавила в себе желание зарычать и за шкирку оттащить его от молодой барышни. — Тогда, может быть, Вы нас представите? — Элизабет вела себя так, словно была на светском рауте, а не в пышущей жаром кузнице, что выводило из себя брюнетку. — Да, конечно. Мисс Элизабет, — нашел наконец компромисс в обращении к ней Уилл. — Это Изабель Моррис, моя подруга. Изабель, это — мисс Элизабет Суонн. Дочь нашего уважаемого губернатора.       Иезавель, затолкав в глотку изумление от родственных связей Суонн, а также все выплескивающиеся из неё чувства и ядовитые слова, нашла в себе силы сделать изящный реверанс и произнести, не отрывая взгляда от пола: — Для меня большая честь познакомиться с Вами, мисс Суонн. Уилл мне много о Вас рассказывал, — невозмутимо добавила она, игнорируя выпучившегося на неё из-за спины Элизабет Тернера. — О, в самом деле? — Произнесла та, поворачиваясь к отчаянно смутившемуся Уиллу. — Надеюсь, только хорошее? — Разве можно сказать про Вас что-то еще, мисс Суонн? — Пробормотал тот. — Что ж, — улыбнулась дочь губернатора, вновь направив внимание на Иезавель. Она явно оценила её утончённые манеры и скромный, но гордый вид. — Я рада, что у тебя такие замечательные… друзья, Уилл. Вижу, кузница процветает. Много заказов? — Да, в последнее время работы хватает, — ответил Уилл, стараясь придать своему голосу деловой тон. При этом он пытался найти выгодную позу, которая бы помогла ему казаться представительнее. Конечно, насколько это вообще было возможно в его покрытой сажей рабочей одежде.— Мы делаем всё возможное, чтобы удовлетворить спрос.       Иезавель, сохраняя ровный голос и доброжелательный вид, добавила: — Уилл действительно настоящий мастер своего дела. Это впечатляет, как он успешно справляется с таким объемом работы в одиночку.       Элизабет с интересом посмотрела на брюнетку: — А что насчет вас, Изабель? Где работаете Вы? — На данный момент я работаю в лавке мясника, что напротив. Я совсем недавно в городе и еще не успела найти себе работу по душе. — С тщательно удерживаемой на лице маской хладнокровия ответила девушка. Она с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на дочку губернатора и не расцарапать ей лицо. — Понимаю. - «Неужели?!» — Брюнетке захотелось закричать это в голос. — «Да что ты вообще понимаешь, кроме выбора кружев для нарядов и советского трепа?!» — И чем бы Вы хотели заниматься? — Пока не знаю, но точно чем-то... более интересным и интеллектуальным.       Элизабет кивнула, довольная услышанным: — Это замечательно… — Она помолчала, а затем вновь обратилась к кузнецу: — Уилл, каюсь, я солгала: на самом деле, я пришла не только чтобы навестить тебя, но и… попросить кое о чем. Отец планирует строительство новых судов, и хотел бы договориться с мистером Брауном о крупном заказе. Но, так как… В общем, ты не мог бы зайти вместо него к нам сегодня, ближе к закату?       Уилл с готовностью кивнул, а его лицо прямо засветилось от энтузиазма и искренней радости: — Конечно, мисс Суонн! Я буду рад помочь… Вашему отцу, разумеется.       Элизабет тепло улыбнулась и снова повернулась к царице, которая еще секунду назад сверлила её свирепым взглядом, обещающим мучительную смерть: — Надеюсь, мы ещё встретимся, Изабель. Было приятно познакомиться.       Иезавель ответила ей реверансом, а её голос, на удивление прозвучал спокойно, когда она ответила: — И мне было приятно познакомиться с Вами, мисс Суонн. «Чтоб ты сдохла», — подумала она тем временем, до боли впиваясь ногтями во внутренние стороны ладоней.       Уже стоя на пороге кузницы, аристократка обернулась: — До встречи, Уилл. — Произнесла она так, словно бы уже сейчас приглашала его последовать за ней. И Иезавель видела, что тот готов.       Он сделал шаг вперед, и посмотрел снизу вверх на свою возлюбленную взглядом, полным собачьей преданности. За один такой взгляд Иезавель была бы готова утопить мир в крови и достать луну с неба. Но ни разу, даже когда она его спасала, поддерживала и была рядом, она не удостаивалась ничего и близко похожего. — До свидания, мисс Суонн. Дверь за посетительницей закрылась. Уилл еще несколько секунд смотрел на неё, а затем, будто очнувшись, повернулся к Иезавель. — Ну и зачем ты сказала Элизабет, что я про нее «много рассказывал»? Теперь она будет думать обо мне невесть что! — Возмущенно поинтересовался он. — А ты так уверен, что она непременно будет про тебя думать? — Вкрадчиво ответила Иезавель, тщательно дозируя яд в голосе. — Считаешь, у дочери губернатора не найдется других дел, кроме как рассуждать о поведении кузнеца?       Да, это было жестоко — говорить ему такое. Она начала жалеть о своих словах сразу же, как только увидела тучу, набежавшую на лицо Уилла, но ничего исправить уже было нельзя. В конце концов, кто-то должен был разбить его иллюзии. Точно так же, как он разбил вдребезги её собственные.