Цена выбора

«Смерть неминуема. Приговор к ней — лишь знание точной формы и даты.»

— Нет. — Лу сложила руки на груди, презрительно глядя на ухмыляющегося Рокса. — Я это не надену. — Или ты наденешь его сама, или на тебя его надену я… но не гарантирую, что это будет приятно, — спокойно произнес инквизитор, протягивая девушке платье. — У нас мало времени, одевайся. — Если тебе так надо, надевай сам. Я в таком виде никуда не поеду, — раздраженно огрызнулась девушка. — Лу, зачем тратить драгоценное время на споры и ругань, если ты все равно сделаешь так, как я скажу… после угрозы, разумеется, — улыбка Рокса стала шире, неприятнее. Смерив его злым взглядом, Лу забрала привезенную одежду и скрылась в комнате. Наряд был откровенно провокационный: глубокий разрез до самого бедра, декольте, едва прикрывающее грудь, открытая спина. Выйдя из комнаты, она столкнулась с удивленным взглядом хилера. Йонас прошелся по ней взглядом, но предусмотрительно воздержался от комментариев. — Тебе идет, — довольно отметил Дилан, протягивая «невесте» руку, чтобы она ненароком не оступилась на очень высоких каблуках. В машине Рокс счел нужным проинструктировать «невесту» о формате мероприятия, на которое они направлялись. Прием организовывала Шарлотта Сарду — советница Общественного собрания, женщина весьма яркая; приемы у нее проходили в соответствующей манере. «Открытость, легкость, непринужденность». На деле же — разнузданность, пошлость, вульгарность. — Ты все еще новый человек для общества. Несмотря на появление новой охраны Приора, интерес к тебе все еще не утрачен. Будут провоцировать, делать весьма… сомнительные предложения. Некоторые будут открыто домогаться, так что наберись терпения, — в его тоне появилась нотка язвительности. — И уж постарайся на этот раз никого не оскорблять, даже завуалированно. Лу закатила глаза. На юбилее кардинала Юнала девушка как бы невзначай высказалась о весьма посредственных умственных способностях одной из гостей. Намек поняли немногие, но Дилан пришел в настоящее бешенство и не переставал упрекать девушку. На прием пара прибыла в числе последних. Как и на предыдущих приемах, здесь собралось много гостей. Про себя девушка отметила, что церковники находились в значительном меньшинстве, зато представители светских структур были из всех подразделений, притом в очень большом количестве. Их появление привлекло внимание нескольких особо ярых сплетников. Слух девушки зацепился за даму преклонных лет, принявшуюся комментировать наряд «невесты» инквизитора своей подруге, молодой барышне. Лу натянула улыбку, стараясь подавить желание закатить глаза. Рокс двинулся по залу, приветствуя знакомых, изредка задерживаясь для недолгой беседы. К своему облегчению девушка отметила, что ее наряд являлся одним из самых скромных среди присутствующих дам, за что она мысленно поблагодарила Дилана. Зная его характер, псионичка не сомневалась, что он вполне был способен выбрать для «невесты» что-то еще более открытое. Вскоре, к обоюдному нежеланию обоих, на их пути возникли Жонсьеры. Летиция, облаченная в нечто, смутно напоминающее платье и оголившее практически всю верхнюю половину тела, приветливо улыбнулась паре. Ее супруг по обыкновению ограничился лишь коротким кивком и пристальным взглядом. — Летиция, дивное платье, — выдавила из себя совершенно неискренний комплимент псионичка. — Ах, благодарю, мадемуазель. Ваше тоже чудесно, но позвольте узнать, почему столь скромный выбор? Формат мероприятия позволяет пространство для экспериментов. Лу мило улыбнулась. — Мне известен дресс-код, но Дилан сам выбирал мне наряд. Было бы неправильно пренебречь его выбором, — псионичка повернулась к жениху, старательно изображая влюбленный взгляд. Летиция понимающе кивнула. Неожиданно голос подал Марк: — Не могу не отметить твой прекрасный вкус, Рокс, — инквизитор прошелся взглядом по Лу целиком. — Наряд изумителен. Как, впрочем, и его обладательница. — Последние слова звучали почти насмешливо, издевательски. — Благодарю за столь лестную похвалу, Марк. Ты прав: ничто так не украшает платье, как женщина, что его носит. Летиция расплылась в довольной улыбке, Лу — больше в вынужденной. Еще немного поговорив ни о чем, супружеская пара направилась дальше. Появление Приора сопровождалось новым всплеском всеобщих обсуждений. Еще после прошлого публичного выхода Мартена с новой охраной Лу сделала вывод, что общественности совершенно плевать на любые качества новых телохранителей, за исключением интимных подробностей их личной жизни с Мартеном, его секретарем, друг с другом и совместных. К середине вечера псионичку почти тошнило от количества пошлых намеков, которые с таким рвением пересказывали в каждой новой компании. Когда Рокс ненадолго отлучился, дабы переговорить с кем-то из коллег в более приватной обстановке, компанию девушке спешили составить часто уже изрядно нетрезвые представители высших светских кругов. Как смогла отметить девушка, светские на таких мероприятиях чувствовали себя куда увереннее, нежели представители церкви или Инквизиции, часто позволяя себе весьма смелые действия. Так, один пожилой советник после непродолжительной беседы решил, что настало время для сокращения дистанции, и полез к Лу, плотно обнимая и хватая за разные части тела. С трудом, но псионичке все же удалось вырваться, даже не прибегая к силе. Хотя с каждым таким поклонником желание кому-нибудь врезать росло соразмерно раздражению. Рокс на возмущения и негодования «невесты» отвечал лаконичным: «Потерпишь». Мартен переходил от компании к компании, непринужденно общаясь с гостями. Его охрана держалась на почтительном расстоянии, не нарушая границ, но и не теряя начальника из виду. Периодически напарники перекидывались словами или смеялись, но в обоих чувствовалась собранность и настороженность. Хотя взгляд обычного человека вряд ли заметил бы что-то необычное. Постепенно общее настроение мероприятия сменилось, обсуждаемые темы, как и действия, стали более раскованными, смелыми. Лу, прижавшись спиной к стене, покосилась на целовавшуюся в паре метров от нее пару. Разгоряченные алкоголем люди, не смущаясь, запускали друг другу руки под одежду все более открыто. Приор, по-прежнему беседовавший с гостями, старательно не замечал происходящее. Впрочем, все гости предпочитали игнорировать действия более раскрепощенных коллег. Отвлекшись на созерцание бликов на стене, Лу не сразу поняла, что случилось. Раздался чей-то крик, в следующую секунду прозвучал выстрел. На стол в центре зала, с простреленной головой, брызгая кровью на гостей, рухнул официант; помимо посуды девушка успела заметить мелькнувший короткоствольный автомат. Донката пронзила сознание. Уши резанул визг. Телохранители плотным кольцом обступили Приора. Эмпатик выстрелил снова, следом послышалась автоматная очередь. Быстро осмотревшись по сторонам, девушка сместилась к колоннам, разделяющим зал. Взгляд стал цепким, тело натянулось подобно струне. Приор нырнул перекатом, укрываясь за колонной, подобной той, за которой стояла Лу, в другом конце зала. Его телохранительница бросилась следом. От колонны полетели осколки отделочного пластика. Послышался звон разбитого стекла. Стреляли очередями; сомнений не оставалось — цель — Мартен. Взгляд псионички быстро скользил по залу, оценивая обстановку. Стрелявших было несколько, они находились в разных концах помещения, все вооружены. Острый слух девушки зацепил короткие выстрелы телохранителя Приора. Эмпатик не тратил пуль попусту, стреляя четко, только по цели. Один из автоматов затих. Общая масса гостей, быстро сориентировавшись, забилась под столы; особо впечатлительные, впав в ступор, стояли не двигаясь. Те, кому не посчастливилось стать случайной мишенью, лежали на полу. В центре, рядом с первым убитым официантом, валялся второй. Взгляд девушки зацепился за автомат, мигающий индикатором боевой готовности. Время замедлилось, в воздухе повисло напряжение, стал чувствоваться каждый удар сердца. Кей, отступая к напарнице и Приору, медленно водил пистолетом из стороны в сторону. Лу услышала короткое распоряжение. В боковом коридоре, вне зоны видимости эмпатика, короткой перебежкой мелькнула группа людей. Все в форме официантов. Псионичка напряженно выдохнула — нападавших было не меньше десяти. В ближайшем к девушке коридоре появилась сотрудники КС. Лу вздрогнула, переводя взгляд в зал. Получался своеобразный треугольник, внутри которого было полно гостей. Прикрывая Приора, эмпатик отстреливался вслепую. На мгновение все застыли. В десятке метров от Лу раздалось: — Сдавайтесь! Вам не уйти! Тех, кто сложит оружие, будут судить! Один из «официантов» высунулся, вскинув автомат: — Смерть Палачу Мартену! Короткая автоматная очередь. Вызывая огонь на себя, Приор кинулся к другой колонне. Без передышки — к следующей, и еще… С каждой новой перебежкой Мартен все ближе подбирался к псионичке. Автоматная очередь кого-то из «официантов» раздалась совсем рядом. Лу сдвинулась, стараясь избежать попадания осколков. С другой стороны снова застрочил автомат — на этот раз сотрудников КС. В паре метров от девушки, роняя оружие, приземлилось тело. Из открытой раны хлынула кровь, забрызгав платье Лу. Приор к тому времени уже добрался до ближайшей колонны. Теперь от псионички его отделяли считаные метры, от его охраны — десятки. Девушка выругалась: ситуация выходила не в ее пользу; случайная пуля, попавшая в нее, могла обернуться настоящей катастрофой, разрушающей ее легенду. Лу вжалась в пластиковое покрытие колонны; над головой раздалась пара выстрелов. Вдох. Послышался грохот — одна из колонн обрушилась, отделяя Мартену путь назад. Телекинез! — пронеслось в голове псионички. С другой стороны от колонны мелькнул «официант», за ним девушка из охраны Приора. Люди в форме КС двинулись вперед; пользуясь заминкой, им удалось немного приблизиться к нападавшим. Раздались одиночные, прицельные выстрелы основной охраны Приора; обходя девушку с другой стороны, они смещались к центру зала. Эмпатик подстрелил очередного нападавшего. Охрана подобралась еще ближе, теперь уже не боясь задеть непричастных. Вновь застучали выстрелы. Сбоку мелькнула тень. Выживший «официант», пользуясь общей суматохой, каким-то образом миновал колонну, ранее отрезавшую его от Приора, и подобрался почти вплотную. Укрывшись в тени обрушившегося декора, он прицеливался по невидящему его Мартену. Лу среагировала мгновенно: качнувшись в сторону, подобрала валявшийся автомат и выстрелила. Пуля пробила череп; «официант» рухнул на пол в десятке метров от Приора. Мартен обернулся, пытаясь понять, что произошло. Девушка вздрогнула, роняя на пол оружие. Поздно. Внимательные черные глаза с удивлением и тенью благодарности смотрели прямо на нее. В голове пронеслись отборные ругательства. Вскоре все закончилось. Приора и его телохранителей стремительно вывели из зала. Сотрудники Корпуса обходили площадь, осматривая убитых; раненым оказывали посильную помощь; оценивался ущерб. Словно придя в себя, Лу взглянула на все еще лежавший рядом автомат. Пользуясь моментом, пока никто не видел, девушка извлекла из клатча платок и механически вытерла оружие. Затем, бросив его к убитому, поспешила убраться подальше. Как и предполагалось, здание оцепили, никого не выпускали. Напуганные и измученные гости негодовали, но активно возмущаться никто не смел. Все осознавали серьезность ситуации. Девушка внимательно осматривала небольшие группки гостей в поисках Рокса. Они разделились до начала перестрелки, и теперь Лу не представляла, где его искать. Спрашивать ни у кого не хотелось. Неожиданно ее окликнули. Летиция Жонсьер приблизилась, участливо приобняла и поинтересовалась, не ранена ли девушка, потянула ее к группе столпившихся в одном из углов дам. Не имея ни малейшего желания говорить, псионичка отрицательно покачала головой. Женщины интерпретировали ее молчание по-своему. — Бедняжка, такая бледная. Видела, она была совсем рядом с тем местом, куда направился Приор. Просто чудо, что не подстрелили. Заметно помятые и не менее напуганные женщины озабоченно закивали. — Летиция, милочка, ну когда же нас уже отпустят? Всем и так понятно, что никто из высшего общества здесь ни при чем! Это точно все проделки банд из Термитника! —самая бойкая из дам, ранее активно обсуждавшая наряд Лу, яростно возмутилась. — Мадемуазель, я не знаю, что вам сказать. Муж выполняет распоряжение Приора, — устало, но очень твердо произнесла Жонсьер. Дамы явно стушевавшись под ее напором притихли, принявшись обсуждать ранение кого-то из членов Общественного собрания. — Ваш жених сейчас у месье Мартена, — заметив ее замешательство, произнесла женщина. — Он собрал у себя всех присутствующих на приеме инквизиторов, чтобы дать первые распоряжения. Лу кивнула, смотря стеклянным взглядом перед собой. В голове крутились одни и те же мысли. Она не дала убить Приора. Она помешала, хотя должна была дать этому случиться. Почему?

***

Глубокая ночь. Тишину здания Инквизиции нарушали лишь шаги редкого патруля, эхом отдававшиеся в холодных каменных коридорах. Воздух был стерильно-холодным, пахнул старой бумагой и замшей дорогой мебели. Лу сидела напротив массивного дубового стола Марка Жонсьера, стараясь выглядеть уместно потрясенной и скромной. На ней было все то же дорогое платье цвета ночной грозы, местами порванное, с неопрятными, ржаво-бордовыми пятнами чужой жизни, оборвавшейся рядом. Руки на коленях нервно сжимали дорогую сумочку. Она чувствовала липкую прохладу высохшей крови на коже и легкую дрожь в кончиках пальцев. Дверь открылась без стука. Вошел Марк. Его черный китель Инквизиции был безупречен, но лицо выдавало смертельную усталость: глубокие тени под прищуренными глазами, кожа на острых скулах натянута, будто пергамент. Однако взгляд не утратил цепкости, стальной и неумолимый, пробирающий до костей, стремящийся заглянуть в душу и разворотить все глубоко запрятанные тайны. На стол со звоном металлической окантовки глухо стукнули, опустившись, несколько толстых папок. Лу глубоко вздохнула, настраиваясь на беседу, чуть запрокинув подбородок в едва уловимом жесте вызова. Горло пересохло. Инквизитор обошел стол, его шаги мерно постукивали по мраморному полу, отдавая глухим эхом в просторном кабинете, остановился у окна. Там, в черном зеркале стекла, отражалась его силуэтная тень и бледное пятно ее лица. Сняв перчатки из черной кожи с едва слышным шорохом, медленно, с нарочитой театральностью, он заговорил: — Прежде всего, мадмуазель Рид. Я обязан выразить вам глубочайшую признательность… Ваша… реакция оказалась как нельзя вовремя. Поистине провидческой. — Он повернулся, его глаза скользнули по ее фигуре, от рваной бретельки до глубокого выреза на бедре, задержавшись на пятнах. — От месье Мартена лично. — Благодарю, месье Жонсьер, — тихо, с легким, нарочитым прерыванием дыхания, произнесла девушка, взгляд опущен, но плечи напряжены. — Я лишь… реагировала. Находиться так близко было… неприятно. Инквизитор кивнул, медленно приблизился, сокращая дистанцию до некомфортной. В легком движении воздуха, Лу уловила запах дорогого мыла и кожи. — Вы удивительно спокойны, мадмуазель, — не вопрос, утверждение, произнесенное с ноткой восхищенного недоумения. — Вы убили человека. Стали свидетелем десятка трупов и настоящей кровавой бойни. Вас это не пугает? Или… быть может, вызывает иные эмоции? — Последнее слово он произнес чуть тише, почти интимно, изучая каждую черту ее лица. Лу подняла на него внезапно спокойный, прямой, почти дерзкий взгляд. На губах расцвел намек на насмешливую ухмылку. — Пугает, месье Жонсьер, — медленно растягивая слова, произнесла она, пристально глядя в его прищуренные глаза, бросая вызов. — Очень пугает. Вам было бы спокойнее, если бы я сейчас рыдала? Захлебывалась в слезах? — Она чуть склонила голову, демонстративно посмотрев на настенные часы с громким тиканьем. — Сейчас три часа ночи… я устала и предпочту на время отложить более бурные эмоции. Сохранить… достоинство. Жонсьер тихо рассмеялся, низкий звук, больше похожий на ворчание хищника. Он подошел к столу вплотную, оперся ладонями о край, нависая над ней. — Ваша выдержка действительно достойна восхищения, — вкрадчиво, с легкой, дразнящей насмешкой. — Поразительна. Все дамы, с кем я беседовал сегодня, не могли похвастаться и толикой подобного. Что это? Жизненный опыт? Особенности воспитания? Или, быть может… специфические профессиональные навыки? — Его взгляд на мгновение опустился на ее руки, сжимающие сумочку. Улыбка. Лу широко, почти вызывающе улыбнулась. В ее глазах вспыхнул азарт. — Всего лишь особенности характера, месье. Умение «держать лицо» в высшем обществе — необходимость. Особенно… в присутствии столь проницательных джентльменов, как вы. — Легкий, изящный жест рукой. — Вам ли это не знать… Жонсьер на мгновение замер, его губы снова тронула тень улыбки. Он явно оценил ход. Дознаватель открыл папку, шурша плотной бумагой. Взгляд стал ледяно серьезным, сосредоточенным. Мужчина присел на угол стола, его бедро оказалось в сантиметрах от ее колена, вторгаясь в личное пространство. — Итак, мадмуазель Рид. Расскажите поподробнее о событиях до покушения. С кем говорили? Что видели? Любая мелочь. — Мы с Диланом прибыли на прием в половине девятого. Общались с гостями… — С кем конкретно? — резкий, как удар хлыста вопрос. — С мадмуазель Сарду, членами собрания, советником Монтблана… — задумчиво, будто вспоминая. — С вами и вашей очаровательной супругой, месье. — Рокс был с вами весь вечер? — Взгляд — скальпель, впивающийся в ее лицо. Лу не дрогнула, улыбнулась чуть шире, голос мягкий, слащаво вежливый. — Нет. Отлучался. Деловые разговоры. Рабочие вопросы. — О чем? — Наклон вперед, интимный шепот в полуночной тишине. — Не имею привычки лезть в чужие дела, месье Жонсьер, — фраза вышла острее, чем планировалось, глаза сверкнули. — Я предпочитаю… сосредоточиться на собственных… Марк хищно ухмыльнулся, кивнул, будто получив подтверждение каким-то догадкам. — Разумеется. Каждый из нас наслаждался вечером по-своему… Почему вы оказались одна, почти у выхода? Странное место… общая масса гостей была в другой части зала. — Внезапно разболелась голова, — милейшая улыбка, кончики пальцев к виску. — От шума, толпы… устала. — Когда началась стрельба, вы укрылись за колонной? Лу кивнула, сильнее сжала сумку. Она глубже вжалась в спинку кресла, пытаясь найти хоть каплю опоры в этом жутком месте. — В полутора метрах упал нападавший. Хорошо видели? — вопрос сочился издевкой. Опять кивок, чуть поморщившись, она покосилась на засохшую на юбке кровь. — Когда месье Мартен двинулся в вашу сторону… что было? Детально. — Обрушилась колонна… — неуверенно, жест рукой. — Стреляли ближе… Грохот, пыль, крики… кровь. — Испугались? — Полный вызова взгляд. — Испугалась, — изогнув губы. — До дрожи. Но страх парализует. Чтобы выжить, нужно действовать. Жонсьер взглянул на девушку с еле читаемым интересом. — Заметили целившегося «официанта», подобрали автомат, и выстрелили? Один раз. Точно в нападавшего. Лу кивнула, сильнее сжимая сумку ногтями, ощущая, как острые кончики впиваются в ладони сквозь тонкую кожу. Тягучая пауза. Тиканье часов стало громче, будто отсчитывая секунды до вынесения приговора. Взгляд Жонсьера задумчиво блуждал по кабинету, остановился на отчете с фотографией места происшествия. — Один выстрел, — начал он тихо, не глядя на нее, перебирая листы в папке. — С расстояния… пятнадцать метров? В голову. Весьма… удачное попадание. Для стрельбы в условиях хаоса, с первого раза, из подобного оружия. — Он поднял глаза. В них не было обвинения, лишь холодное любопытство аналитика. — Особенно учитывая, что вы подобрали его с пола. «Официант» уронил его, когда падал. Верно? Лу кивнула, стараясь не вздрогнуть под проницательным взглядом. — Да. Он выпал у него из рук… когда он… упал. — Точнее, когда его застрелили, — Жонсьер усмехнулся, глядя, как девушка поежилась, медленно закрыл папку. — Компактный автомат. Удобная штука для скрытого ношения. Но тяжеловат для непривычной руки. Приклад короткий, баланс смещен к дулу. К тому же сильно отдает при стрельбе. Такой в руках у неопытного стрелка запросто оставит синяк, может выбить запястье. — Он сделал небольшую паузу, давая словам осесть. Его пальцы бесшумно прошлись по гладкой крышке папки. Взгляд скользнул по обнаженному плечу девушки. — Любопытная деталь… — он чуть наклонил голову. — На нем практически не осталось отпечатков. Ни его… ни ваших. Странно, не находите? Псионичка неопределенно пожала плечами, старательно изображая полнейшее непонимание. Инквизитор беззлобно усмехнулся. — Все выглядит так… будто после вашей стрельбы и моментом, когда мои люди его нашли, кто-то весьма тщательно вытер его.— Лу смотрела бесстрастно, внимательно слушая, наблюдая за мимикой и малейшим подрагиванием век дознавателя. Тот занимался тем же. — Вопрос: зачем, кому-то это делать? Странно не находите? — Вопрос прозвучал мягко, почти бесстрастно, но был острее самого прямого обвинения. Девушка почувствовала, как внутренний лед сжимает горло. Она заставила себя разжать челюсти и расслабить плечи, безразлично повела ими, словно сбрасывая невидимую тяжесть. — Месье Жонсьер, — голос ее звучал почти естественно, лишь легкая хрипотца и едва заметная дрожь на согласных выдавала напряжение, — боюсь, в подобном вопросе мне ничего вам ответить. Я понятия не имею, о чем вы говорите. — Лу чуть раздраженно улыбнулась, уголок губ дернулся. — Последнее, что я стала бы делать после убийства человека, это протирать оружие. У меня были более… естественные реакции. Страх. Шок. Ужас. Жонсьер замер, изучая ее эмоции. Его взгляд скользнул по пятнам чужой крови на юбке, безобразно разорванном до самого плеча рукаве, вернулся к лицу. В глазах что-то промелькнуло — разочарование? Уважение к лжи? Он не спешил соглашаться, но и не опровергал. — Несомненно, мадмуазель Рид, сегодня удача была на вашей стороне. Как и на стороне месье Приора. — наконец протянул он, в его голосе зазвучала ледяная усмешка. Она переставала улыбаться. Марк лениво поднялся со своего места и прошелся к окну, не задерживаясь, вернулся назад, медленно, подобно хищнику, подкрадывающемуся к жертве, приблизился к Лу. Остановился у нее за спиной, его тень упала на девушку, он окинул ее взглядом. Псионичка не двигалась. — Да… Пожалуй, действительно не отметить прекрасный вкус вашего жениха было бы глупо. — голос тихий, вкрадчивый, Лу не видела его лица, но была уверена, что он чуть улыбнулся. — Хорошее образование, строгое воспитание выросшей вдали от развращенного общества девушки из состоятельной семьи, манеры… любопытный характер. Жонсьер перечислял спокойно, констатируя. — Что нахожу интересным лично я, так это ваша выдержка… Он сделал медленный шаг вперед, остановившись прямо за ее спиной. Ладони легли на спинку стула, с двух сторон от ее плеч. Лу чуть вздрогнула, подавив резкий вздох и желание обернуться. — Расскажите, мадмуазель Рид. Каково это убивать? — его голос тих, едва уловимой насмешкой колыхнул воздух над ее ухом. Девушка сильнее сжала сумку, едва уловимо задерживая дыхание. — Я уже сказала, месье Жонсьер. Это страшно. — Вы правы… — усмешка, его взгляд вперился в ее шею. — Почему я интересуюсь, видите ли, многих смерть развращает, способность решать чужие судьбы так… чарующа… Многим нравится вид крови, ее вкус и запах, ощущение себя хищником… Вам это не близко? — Нет, месье. Я не нахожу в крови ничего привлекательного. — тихо, с едва уловимым раздражением, произнесла псионичка. — Очень жаль. Она вам идет. Ее цвет на вашей юбке удивительно контрастирует с цветом вашей помады, глаз. Как спелая вишня на снегу. — Уверена, дизайнер, создавший это платье, с вами бы не согласился. Оно безвозвратно испорчено. — голос сочился ядом, Лу чуть вскинула подбородок, обнажая линию хрупкой, напряженной шеи. Взгляд Марка вперился в открывшееся пространство. — Что ж, в этом вы, разумеется, правы… — Он дотронулся до оторванной лямки кончиками двух пальцев, едва ощутимо коснулся ее кожи чуть ниже ключицы. От контакта его горячих пальцев с ее холодной кожей побежали мурашки. Жонсьер довольно улыбнулся, его глаза сузились, фиксируя этот крошечный, но красноречивый признак истинного состояния «спокойной» дамы. На этот раз Лу потеряла остатки терпения. Она вскочила со стула, резко обернувшись к Жонсьеру. Инквизитор не двинулся с места, по-прежнему опираясь ладонями на спинку стула; на губах скользнула тень торжествующей улыбки. Взгляд его скользнул по явно разъяренному лицу девушки. — Месье Жонсьер, при всем уважении, мне кажется, я уже рассказала все, что мне было известно касательно… происшествия. — надменно прошипела псионичка, склоняясь ближе. — Особенно учитывая, что некоторые ваши вопросы были весьма… странными. Инквизитор улыбнулся шире. — В самом деле, мадемуазель Рид? Я пытаюсь создать максимально точную картину произошедшего. Мне важно все, чтобы в дальнейшем иметь возможность предотвратить подобные… недоразумения. — Язвительная улыбка не сходила с его лица. — Ведь может оказаться так, что в следующий раз вы не окажетесь возле Приора вовремя. Лу раздраженно дернула щекой, ощущая прилив плохо контролируемого бешенства. — Это весьма профессионально, месье. — выдавила из себя девушка. — Благодарю, мадмуазель. — Его взгляд, пронзительный и прямой, столкнулся с ее, напускно уверенным. Улыбки, лишь прикрывающие истинные эмоции. Напряжение, повисшее между ними, можно было почувствовать кожей. Взгляды. Подозрения. Опасения. Инквизитор ухмылялся; понять, о чем он думал, было невозможно. Лу смотрела насмешливо, провоцирующе; ее взгляд блуждал по его лицу, чуть задержался на искривленных ухмылкой губах, вернулся к глазам. Внезапно в коридоре послышался шум, быстрые шаги. Еще мгновение — и дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стоял разъяренный Рокс. — Жонсьер, какого хрена?! — Дилан ворвался в кабинет, останавливаясь в считаных шагах от коллеги. — Почему я не был поставлен в известность о допросе моей невесты?! Жонсьер лишь чуть раздраженно поджал губы. Медленно отведя взгляд от замершей псионички, он перевел его на Рокса. — Потому что это не допрос, а обычная беседа. — Его голос звучал ледяно спокойным и уверенным. — «Обычные беседы» не проводят среди ночи в здании Инквизиции, Марк. — Дилан приблизился, понижая голос до опасного шепота; в тоне зазвенели откровенно угрожающие нотки. Не дожидаясь разрешения, «жених» уверенно шагнул к девушке, хватая ту за руку выше локтя и властно притягивая к себе. Жонсьер чуть нахмурился, но промолчал, пристально следя за движением. — Впредь постарайся сообщать о подобных беседах. — проскрежетал Рокс, уже разворачиваясь к выходу и утягивая Лу за собой. — Доброй ночи, мадмуазель Рид. — донеслось вслед. — Уверен, мы еще успеем побеседовать. — Насмешливая интонация висела в воздухе, словно обещание. На пороге, чуть развернувшись, Лу бросила последний, непроницаемый взгляд на по-прежнему стоящего в центре кабинета инквизитора.