Наказание

Ксандр прожигал задумчивым взглядом лобовое стекло своего автомобиля. Настроение оставляло желать лучшего, ведь комендант уже на протяжении сорока минут не мог решиться зайти в квартиру Райны. Как только он узнал, что старую приятельницу отправляют на службу в Нулевой отдел, решил приехать лично, чтобы поговорить и, как ни странно, извиниться. Все таки по его вине она стала обвиняемой в убийстве и едва ли не погибла. Мужчина не желал ей зла, но и не мог поступить иначе. Гребаный придурок Брон позволил себе лишнего: взял ствол и прикончил оперативников, когда их общая махинация со стимуляторами всплыла на поверхность. Повезло, что тогда на сектор напал Аид, и расследование затянулось, позволяя Ксандру выиграть немного времени на раздумья. Мужчина придумал идеальный предлог для того, чтобы прийти к Рейн и подкинуть ствол: приглашение пойти вместе на День Розы. Пока та была в душе, он засунул его под кровать, уверенный в том, что глупышка Райна даже не заметит, и оказался прав. Отчасти предложение было искренним — он действительно хотел пойти на праздник в сопровождении девушки, и был рад, когда та согласилась. Почти каждую ночь, лежа в постели, брюнет вспоминал их страстный секс на столе в его кабинете. Вспоминал порку ремнем, сладкие стоны и ее губы на своих губах. Думал о том, что было бы неплохо повторить. Да только как, если теперь Райна служит на благо общества и вряд ли в скором времени вернется в его скромную обитель? Позавчера ван Хейса оповестили о том, что Райну Рейн обвиняют в убийстве, и, как коменданта сектора С-161, попросили приехать к ее дому для разбирательств. Почти у дверей он столкнулся с полковником Карвером, и сложно сказать, что оба мужчин были рады встрече. Затем послышался крик девушки и выстрел. Громкий. Оглушающий. А потом тишина. В тот момент сердце Ксандра забилось чаще, намереваясь проломить ребра и грудную клетку, а дыхание сбилось. Они с Зейном почти синхронно прострелили замок и ворвались в квартиру. Райна лежала на полу в луже собственной крови. Ее красивое бежевое платье на груди окрасилось в алый цвет. Белокурые волосы закрыли лицо. Полковник Карвер орал что-то опешившему Ленгу, но комендант не мог разобрать слов: уши заложило, все посторонние звуки стали фоном. Он сделал несмелый шаг к бессознательному телу, но вовремя опомнился, потому что Ленг направил на него пистолет и был готов выстрелить. Благо, тому помешал Зейн: ранил мужчину и скрутил. — Ван Хейс, какого черта ты стоишь?! Он мог тебя прикончить! — орал Карвер, надевая наручники на Картера Ленга. Теперь, когда опасность миновала, брюнет, не ответив, все же подошел к Райне. Густая темная кровь, образовав озеро, растекалась по полу и заливалась в щели. Он сел на колени и убрал прядь белокурых волос с бледного лица девушки. Пощупал шею. Ничего. Тишина. Комендант сглотнул ком в горле. — Ну что там? Она жива? — послышался нетерпеливый голос полковника. Мужчина поджал губы. — Пульса нет. — Черт побери… — выругался собеседник. С улицы послышался вой сирен. Карвер поднял суровый взгляд карих глаз на Ксандра, и, видя его замешательство, сказал: — Мы немедленно отвезем ее в госпиталь. Уверен, врачи успеют спасти ее. Еще не все потеряно. Дальше началась суматоха. Райну и Ленга увезли. Ван Хейс стал судорожно думать что делать, ведь отдуваться будет не только ублюдок-Брон, но и он, собственной персоной. Чуть позднее назрел план. Оказать давление на подчиненного оказалось трудно, но выполнимо. Ксандр заставил того взять на себя всю вину и признаться, что, на самом деле, Райна работала на Брона и доставала стимуляторы по его личному указу. Когда сообщили, что Райна выжила, он почувствовал облегчение. В глубине души ван Хейс чувствовал вину за все содеянное, и ему искренне не хотелось, чтобы приятельница села или, того хуже, погибла. Набравшись смелости, мужчина глубоко вздохнул и вышел из машины. Уверенной походкой дошел до двери и несколько раз постучал. Дернул ручку. Рейн, живая и здоровая, собирала вещи. Она застыла с одеждой в руках, пристально глядя на незваного гостя. Ксандр, привычно ухмыльнувшись, оперся плечом о косяк. — Привет, дорогуша. Отлично выглядишь. Светлые брови нахмурились, а голубые глаза блеснули плохо скрываемой злобой. Райна швырнула свитер в сумку и сложила руки на груди. — Какого черта ты тут забыл?! — дерзко поинтересовалась она, больше не пытаясь быть кроткой и вежливой. Больше не боясь. — Да вот… пришел, м-м, попрощаться. Слышал, ты уезжаешь? Грустно, что нам придется расстаться, — с наигранным сожалением произнес комендант, игнорируя грубость, и переступил порог. — О, ты не переживай. Долго без дела ты сидеть не будешь. — Бледные губы изогнулись в издевательской улыбке. Райна была довольна вызванным замешательством собеседника. — Ты о чем, милая? — Я о том, милый, что скоро за тобой придут, — парировала голубоглазая, не переставая хищно улыбаться. Ксандр напряг скулы. — Я сдала тебя, Ксандр. С потрохами. Так что жди гостей сверху и попивай свой вискарь, пока можешь. Повисла пауза. Мужчина всматривался в невозмутимое и несвойственно наглое выражение лица Рейн, пытаясь понять, блефует ли она. — Не ври. Ты не могла меня сдать. — Да? И почему же? — Девушка надула губки. — А, ты думаешь, я тебя боюсь? Нет, дорогой, я больше не боюсь тебя. Теперь я не в твоей власти. — Райна, Райна… ты наверняка думаешь, что быть пушечным мясом для правительства куда лучше? — Он усмехнулся и отрицательно покачал головой, — Не знаю, что ты такого сделала, что вместо заключения тебя решили отправить на службу, но, поверь, там будет ох как не сладко. — Явно лучше, чем в могиле. — хмуро заметила она и сделала шаг навстречу. — Знаешь что, Ксандр? Ты самая изворотливая сволочь, которую мне только доводилось встречать. Из-за тебя у меня появились проблемы с законом. Ты подставил меня, чтобы прикрыть свою задницу. Из-за тебя меня чуть не убили! — Мужчина почти физически ощущал всю ту ненависть, что накопила Райна в себе за пять лет их знакомства. — Я не знаю, как тебе снова удалось выйти сухим из воды, но, поверь, это ненадолго. Я сдала тебя, потому что больше нас ничего не связывает. Так что до встречи в аду. Внимательные темные глаза смотрели на нее подозрительно, с недоверием. Пальцы сжались в кулак. Под кожей зазудило от подступающего гнева. Если эта белобрысая стерва не блефует, то его ждут огромные проблемы. Но Ксандр скрыл тревогу под наигранной обидой. — Око за око. Что ж, Райна, справедливо. — задумчиво кивнул. — А знаешь, я ведь правда пришел извиниться. Если бы Ленг не слетел с катушек и не решил прикончить тебя, все пошло бы по плану, и в скором сроке я бы вытащил тебя. — Ну конечно. Мне стоит повторить, куда тебе стоит запихнуть свои гребные извинения? — Ван Хейс искренне рассмеялся, вспоминая, как раньше эта чертовка сжималась от одного его взгляда. — Ты стала смелой. Но я не люблю дерзость, детка, ты же помнишь? Так что понизь тон, пока я не разозлился. — Рейн почти непритворно округлила глаза. — Прибереги угрозы для своих будущих гостей. Мне некогда тут с тобой трепаться, так что проваливай. Она развернулась на пятках и пошла вглубь квартиры, продолжила собирать вещи. — Знаешь, я правда испугался, когда увидел тебя в луже крови, — произнес мужчина, неожиданно посерьезневшим тоном. — Я щупал твою шею и пульса не было. Так как ты выжила? Их взгляды встретились — удивленный Райны и задумчивый Ксандра. Раскрывать правительственную тайну было запрещено — это каралось смертной казнью — поэтому она, пожав плечами, ответила: — Не знаю. Может, мне просто повезло? — Поразительная везучесть. Снова повисла пауза. Рейн, погруженная в себя, продолжала собирать вещи. Ксандр же, покусывая нижнюю губу, наблюдал за ее действиями. Когда он уже хотел предпринять новую попытку заговорить, девушка опередила его: — Ван Хейс, что еще тебе нужно? Убирайся отсюда, у меня мало времени. — Голубые глаза окинули его раздраженным, почти злым взглядом. Тот хмыкнул. — Райна, Райна. Заканчивай с хамством. Я думал, что научил тебя почтительности. — Почтительности? — опешила она. — Ты о насилии, которым запугивал меня и делал удобной себе? — Насилие — самый верный метод, чтобы заставить склонить голову, — Губы Ксандра растянулись в неприязненной ухмылке. — Тобой было довольно легко управлять. Все эти пять лет в тебе жила мысль о том, что ты обязана мне всем. И это правда. Девушка отвлеклась от сборов и посмотрела на него внимательно, выжидающе. Сделала шаг навстречу. Скрестила руки на груди. Райна давным-давно поняла, что этот человек — тот еще кусок дерьма. Заносчивый, самоуверенный, жестокий и эгоистичный. Но чтобы настолько неблагодарный… Нет. Ксандр сказал, что она обязана ему всем за то, что получила местечко в городе, но он, видимо, подзабыл, что сам обязан ей жизнью. Если бы тогда, в Диких землях, Рейн не спасла его от верной смерти, гнил бы сейчас этот долбанный комендантишка в сырой земле. Может быть, и поделом. Борясь с желанием вмазать ему да посильнее, голубоглазая озвучила свои мысли. — Я так понимаю, ты забыл, что тоже обязан мне? Забыл, как я лечила твои раны в скотских условиях того сраного бункера? Забыл, как рисковала жизнью, чтобы спасти нас обоих? Ван Хейс сощурился. Сейчас перед ним стояла не та запуганная чумазая девчонка с отшибленной памятью, а сдержанная, находчивая и непреклонная девушка с благородной внешностью. Которая больше не боялась. И не собиралась. Ксандр оскалился. — Н-да. Это было в твоих же интересах. — Он нагнулся ближе, чтобы их лица были примерно на одном уровне. — Райна, хоть ты скоро и станешь солдатом О-6, я не хочу, чтобы ты забывалась. Не задирай нос раньше времени. И пусть наш маленький бизнес придется закрыть, ты будешь помогать мне в другом, когда потребуется. Ибо у меня много компромата на тебя, а также хватает смекалки, которая поможет мне выйти сухим из воды. Ты же понимаешь, о чем я, да? И Райна понимала. Очень хорошо. Округлив глаза, она наблюдала за тем, как собеседник довольно ухмылялся. Надо же, неслыханная наглость. Он шантажирует и угрожает напрямую, без намеков. Рейн одолела такая всепоглощающая ярость, что, казалось, она могла бы уничтожить ее саму. Девушка чувствовала, как пальцы начало покалывать от гнева, а дыхание участилось. Ксандр ван Хейс слишком много берет на себя. Он и так превратил ее жизнь в ад, и даже сейчас, когда она больше не в его власти, смеет диктовать свои условия, шантажировать. Этот гребаный сукин сын забыл, что однажды они были в одной лодке, что Райна рисковала собой, дабы вылечить раненого коменданта. Он пообещал достать пропуск и обеспечить ей стабильную жизнь в Ковчеге. И да, отчасти он выполнил свое обещание, только помимо изнуряющих смен на заводе Рейн еще должна была работать на него — заниматься незаконной деятельностью. Злость достигла предела. Жилка на лбу запульсировала. Пальцы сжались в кулаки. Девушка почувствовала, что испытывает острое желание хорошенько вмазать этому наглому ублюдку по роже. Мило улыбнувшись, Райна сделала два медленных шага навстречу. Затем еще два. И еще один, пока расстояние между молодыми людьми не сократилось. Девушка поправила ворот его рубашки, перевела сосредоточенный взгляд с глаз на губы, чтобы отвлечь внимание, а затем размахнулась и от всей души врезала ван Хейсу в нос. Мужчина отшатнулся. Прижал ладонь к окровавленному носу и прошипел порцию отборных ругательств: — М-м-м… Сука! Райна, тварь, я прикончу тебя! — кричал комендант, пытаясь найти в кармане носовой платок. Рейн довольно хмыкнула, испытывая смешанные чувства: радость за то, что в первый раз смогла постоять за себя, и страх за то, что сейчас он ее прикончит (обычно этот человек не бросался словами на ветер), поэтому сделала несколько неуверенных шагов назад. — Че-е-рт. Больно. Я тебя недооценил. — прохрипел он, зажимая нос платком и искоса глядя на нее. Недооценил. И правда. Райна Рейн — слабая, запуганная, безвольная — впервые ответила ему. Не побоялась и постояла за себя. На секунду Ксандр задумался, что, все-таки, такая она возбуждает его гораздо больше: сильная, дерзкая, храбрая. Интересно, как бы вела себя Райна, если бы мужчина захотел взять ее прямо сейчас? Эта мысль заставила его ухмыльнуться и сделать шаг навстречу. Девушка, в свою очередь, отступила. — Все еще боишься? — Скажем так, справедливо опасаюсь. — Не бойся, детка, я не злюсь, — ответил брюнет и отнял платок от носа: кровь, похоже, остановилась. — Знаешь, я даже горжусь тобой. Ты такая… сексуальная, когда злишься. — Еще шаг. — Позволь мне сделать кое-что напоследок. Рейн, пятясь к стене, свела светлые брови к переносице. Она понимала, к чему тот клонит, но не могла позволить себе согласиться. Снова подчиниться. Прогнуться. Унизиться. Ведь для ван Хейса она всего лишь тело. — Нет, — твердо отчеканила девушка. — Ты не хочешь меня? — притворно удивился собеседник. — Прошу, детка, позволь мне сделать тебе приятно. Я знаю, как ты любишь. Он заправил ей за ухо прядь белоснежных волос и мягко, почти доброжелательно, улыбнулся. Знает, как она любит… Райна неотрывно глядела в темные глаза напротив. В памяти невольно всплыл фрагмент их жаркого секса в кабинете. Жесткого, грубого, неприличного. Ремень, счет ударов, крики, стоны, боль. Внизу живота стянулся тугой узел, между ног стало влажно. Несмотря на прошедшее время, Рейн не хотела признаваться себе в том, что действительно получала удовольствие от секса с этим человеком. Ей нравилось подчиняться, быть куклой в его руках. А Ксандру нравилось доминировать. Приняв молчание за положительный ответ, мужчина взял ее за руку и повел к кровати. Усадил. Принялся целовать шею, покусывая. Райна рвано выдохнула, не смея противостоять. Низ живота снова свело сладкой истомой. Тело изнывало, хотело, жаждало прикосновений. — Ты такая красивая, — шепнул комендант, уложив девушку на подушки и нависнув сверху. — А это платье… Проворные пальцы нащупали набухшие твердые соски под тканью одежды и сжали их, заставив девушку пискнуть. — И снова без лифчика. Мы, кажется, обговаривали это? — Иди к черту, — прошипела Райна и попыталась скинуть с себя нахала. Тот лишь оскалился, сжал сосок сильнее, а другой рукой нащупал ткань трусиков. — Матерь Божья, Райна, ты вся мокрая… — ехидно произнес он. — Ты так сильно хочешь меня? — Нет! — А вот твое тело говорит об обратном. Пальцы безо всякого стыда проникли внутрь, задвигались. Тепло, мокро. Узко. Девушка плотно сжала губы, игнорируя рвущиеся наружу стоны. Некогда молчавшая комната погрузилась в какофонию хлюпующих, пошлых звуков. Казалось, каждый атрибут мебели, каждая вещица, глядя на это страстное проявление больной любви, тихо осуждает их. В отличие от Райны, Ксандр сдерживаться не стал — со сдавленным рыком, не вынимая пальцев из лона, расстегнул ширинку и приспустил брюки. Резко вошел, и, не давая привыкнуть к размеру, грубо задвигался. Из горла вырывались давящие стоны, сдерживать которые не было сил. Рейн вцепилась пальцами в подушки до побеления костяшек. Им было хорошо. Несмотря на все ссоры, разногласия, ненависть, привязанность — им было хорошо. Ван Хейс вдалбливался в бывшую напарницу так яростно и жестко, словно хотел наказать за что-то непростительное. А может быть и хотел? За то, что она покидает его, уезжает в новую жизнь, где ему нет места. Чувствуя приближение разрядки, мужчина стал судорожно думать, куда ее направить. Самый желанный вариант — внутрь, однако он понимал, чем это чревато, поэтому пришлось вытащить пульсирующий член — надо заметить — очень вовремя — и кончить на белые простыни. Задыхаясь от прилива эйфории, пара упала на мягкие подушки. Комендант заботливо одернул платье, прижал тяжело дышащую Райну к своей груди, погладил по белоснежным волосам. Та притихла. Несколько минут в комнате царила звенящая тишина, и только когда гулкое биение сердца пришло в норму, девушка решила принять сидячее положение. — Не уходи, — Брюнет преградил путь к отступлению рукой, надавил на живот, возвращая Рейн на кровать. В голубых глазах застыли горькие слезы. Райна ничего не понимала. Не понимала себя, не понимала его. Столько лет она мечтала убежать от влияния Ксандра, обрести свободу и независимость, но сейчас, когда такая возможность появилась, девушка мешкала. Лежала в обнимку со своими главным мучителем и думала о своих чувствах. Что чувствует ван Хейс? Действительно ли Райна Рейн значит для него хоть что-то или это очередной пустой звук, чтобы заманить ее в постель? — Ты будешь скучать? — отстраненным голосом спросила она, глядя в потолок. Мужчина поджал губы. — Да. — Серьезно? — Абсолютно. Знаю, ты меня ненавидишь, — бросил он как бы невзначай, — но я привязался к тебе. Иногда я думаю, что помешан на тебе, как будто псих. — Ты и есть псих, — хмыкнула Рейн и резко поднялась. Нетвердой походкой она дошла до шкафа с одеждой, стала медленно, словно оттягивая момент и ожидая чего-то, перебирать оставшиеся вещи. Комендант наблюдал за ней немигающим взглядом. Вновь почувствовал давящую внутренности пустоту. — Мне пора, Ксандр, — дрожащим от слез голосом сказала голубоглазая, стоя лицом к стене и сжимая ручки сумки. Тяжело вздохнув, он поднялся. Застегнул брюки, поправил подушки. На языке крутилась лишь одна фраза, но ван Хейс не был уверен, что имеет право произносить ее вслух. «Я люблю тебя» — повторял внутренний голос, будто диктофон. — Райна, я… Девушка оживилась, повернулась, всем видом показывая, что ждет чего-то. Но слова застряли в горле, точно снежный ком. Ксандр несколько раз беспомощно открыл и закрыл рот. Проморгался, сбрасывая наваждение. — Что? — раздался нетерпеливый голос. — Я хотел сказать… Береги себя. Будь аккуратна на службе. — закончил он чужим, отстраненным тоном и заглянул в кристально-голубые глаза напротив. Райна с трудом сглотнула и кивнула. Мужчина прошел к выходу. Обернулся лишь раз — посмотреть, как Райна закрывает дверь своей уже бывшей квартиры. — Прощай, Ксандр, — пробубнила она и натянула на лицо вымученную улыбку. — Прощай. Путь к машине ощущался как дорога по раскаленной лаве. Сев на водительское сидение, Ксандр потухшим взглядом следил за тем, как силуэт его бывшей напарницы, искренней любви, предмета страшной ревности растворяется по пути в новую жизнь. И только когда фигура с сумкой скрылась за углом, произнес вслух: — Я люблю тебя. Прости, что опять все испортил. Пальцы открыли дверцу бардачка и привычно нащупали флягу с виски. Несколько жадных глотков обожгли горло. — Отец был прав. Я мудак. Я сломал тебя, а заодно и себя. Но я правда люблю тебя…

Ксандр ван Хейс еще долго сидел возле бывшего жилища Райны. Глядел в пустоту немых вечерних улиц и пил виски, стараясь заглушить ноющую боль в грудной клетке. Он так и не сказал. Не успел. Не осмелился. Раннее известный как беспощадный, циничный и жестокий, комендант сектора С-161 побоялся признаться в любви девушке. Надо заметить, девушке, которой сломал жизнь.

Теперь был поздно — их чувства так и остались невысказанными, а между застряла не произнесенная никем фраза: «я люблю тебя».