Когда серый сменяется золотым

Оглядываясь назад, он давно должен был заметить, что с ним что-то не так. Но, к сожалению, он был просто ребенком, а его судьба редко была к нему добра. На самом деле можно сказать, что такой исход был предречен и это было очевидно еще до его рождения, но, как и любой другой человек, он предпочел не обращать внимания на все странные вещи вокруг себя, чтобы защитить свой неокрепший разум. Всё же, всегда проще поверить, что ты немного сумасшедший, чем в то, что эти вещи вокруг тебя реальны. Наверное, в этом и была его главная ошибка. Ошибка, которая еще не раз нанесла ему почти смертельные удары и которая сделала его таким, какой он есть. Все началось в маленькой церкви на окраине Бруклина 28 сентября 1924 года, где после целой ночи громких криков миниатюрная бойкая ирландка Сара Роджерс поприветствовала в мире своего сына более чем на месяц раньше срока. Первую минуту после рождения мальчик не подавал никаких признаков жизни и только упорность и медицинские таланты его усталой матери позволили ему сделать первый вдох. Как правило, религиозные и научные деятели почти никогда не сходятся во мнениях, но, увидев маленького Стива, и врачи и монахини единогласно заявили, что дитя вряд ли доживет даже до десяти. Каждый, кто встречал малыша, будто считал своим долгом посоветовать Саре не тратить свое время на ее слабого, болезненного, бесполезного сына. Но эта страстная, живая женщина, полная огня, подстать цвету ее волос, лишь бросала на них презрительные взгляды и продолжала бороться. Как и любой другой человек, Стивен Грант Роджерс мало что может вспомнить о первых днях своей жизни. Но отчего-то он уверен, что первая увиденная им вещь была серой и ужасно страшной и он кричал, кричал и кричал, до тех пор, пока этот непонятный ужасный монохром не сменился на яркий огненный цвет жизни. Он не может вспомнить детали, но точно знает, что эти страшные серые вспышки еще не раз заставляли его плакать и сворачиваться клубком на кровати лишь бы их не видеть, как в младенчестве так и в более поздние годы. В такие моменты он всегда боялся открыть глаза, если Сары не было рядом. Только когда она брала его на руки и нежно качала, напевая какую-то тихую мелодию, он набирался смелости и начинал искать успокаивающий яркий цвет ее волос переходящий от темного золотарника к перу в зависимости от освещения. Только увидев его, он успокаивался и затихал. В самых ранних воспоминаниях, которые он сохранил, ему уже два года и он боится спать по ночам, двигаться и издавать звуки днём. Он больше не может спрятаться от страшного серого, просто закрыв глаза, потому что тогда его обычно слабый слух пытается компенсировать недостаток информации и он все чаще начинает слышать чей-то беспокойный шепот, когда-то очень громкий, когда-то еле различимый, или чьи-то непрекращающиеся истошные крики. Как бы он не старался, он никогда не может полностью успокоится и никогда не бывает один - почти постоянно его преследуют серые вспышки или чьи-то голоса. Присутствие Сары помогает, но даже оно теперь не может полностью избавить его от беспокойства, хотя какие-то интересные на запах травы, которые она иногда зажигает по вечерам, дают ему пару часов тишины и более менее цветного мира. И тогда он даже не замечает как засыпает, утомленный попыткой разглядеть сероватые узоры на ее теле, когда больше ничего не отвлекает его от этого занятия. Стиву четыре года и он знает, что его отец умер за месяц до его рождения, на заводе, когда испугался громкого звука и разбил голову о станок, подскочив, как он часто делал с тех пор, как вернулся с Первой Мировой войны. Его мама рассказала ему правду, когда он спросил у нее про отца, подслушав у старушки Джейн Деверо и молодой красавицы Оливии Блек, что Джозеф умер из-за того что слишком много пил. В те сутки уже знакомый приятный запах неизвестной горящей травы не покидал их дом ни на минуту, а проснувшись ночью, Стив нашел свою маму плачущей на кухне в полной темноте. Ее глаза и узоры на руках сияли мягким серым цветом, а страшные черно-белые пятна тихо кружили вокруг нее, будто пытались утешить. В этот раз он впервые не испугался монохромных вспышек и не услышал страшных звуков, которые их сопровождали, закрыв глаза. Только тихие всхлипы Сары прорезáли густую ночную тишину и вопреки своим прежним страхам перед черно-белыми видениями он кинулся к ней с объятиями. Серые фигуры одобрительно зашептались и снова куда-то исчезли, будто их и не было, как случалось множество раз до этого. Сара трепетно сжала его в объятиях, перестала плакать и начала тихо напевать знакомый мотив на ирландском. Стиву пять лет и он знает, что у него тританопия и что другие дети, кажется, не видят черно-белые вспышки и не слышат их голоса, не заболевают с наступлением холодов и могут есть все что захотят и выходить на улицу в любое время года, а также не любят тех, кого считают больными или слабыми. Его впервые избивают какие-то мальчишки и он возвращается со двора с разбитой губой, сломанным пальцем, разбитыми коленями и слезами на глазах. В тот день он впервые узнает как ощущается невозможность дышать. Голоса вокруг него сочувственно шепчутся и злорадно смеются, пока он скулит на заплетающемся ирландском, а его мама фиксирует его палец в правильном положении и берет с него обещание, что он будет беречь повязку, пока не выздоровеет, и что он никогда не сдастся хулиганам и продолжит вставать на ноги как бы трудно это ни было. Стив клянется, что будет бороться и однажды станет сильным, как его отец, и будет защищать свою родину и тех, кого обижают хулиганы. Его мама тепло смеется в ответ и мягко гладит его по волосам, заставляя его надуть щеки от фальшивого недовольства. Стиву почти шесть, когда он заступается за маленькую девочку, которую обзывают макакой и бьют ногами только за то, что ее кожа слегка темнее, чем у обычного белого человека. Он точно знает, что она живет в этом районе, так как он не раз видел ее раньше. Его кулак яростно влетает в лицо нападающего, одного из этих дураков, как он назвал их у себя в голове, которые не распознали, что человек перед ним просто загорел и имеет полное законное право находится в этом месте. Он ядовито фыркает, когда мальчик падает на задницу, и задирает голову в жест презрения, только для того, чтобы в следующую секунду самому быть сбитым на землю и сжаться в клубок, чтобы не целовать чужие ботинки, которые жестко впиваются в его тело везде, где только могут. К ним тут же присоединяется третий мальчик, пинающий его с особой жестокостью, и Стив почти уверен, что умрет от одного из его ударов. Он снова задыхается. Голоса вокруг него вновь смеются и плачут и он на самом деле не знает, что за серый мелькает перед его глазами: его ли это монохромные вспышки или же его бьют достаточно сильно, чтобы он на время потерял способность видеть. Он изнывает от боли и почти уверен, что на нем не осталось ни одного живого места, когда двух хулиганов внезапно оттаскивают от него и явно усаживают на землю звонким, хрустящим ударом кулака. Третий мальчик испуганно отшатывается прочь, будто увидел призрака. «Вставай, герой!» - слышит он голос новоприбывшего мальчишки и тут же подскакивает на ноги, забыв о боли, и вновь готовый к бою, даже когда его ведет из стороны в сторону, а перед глазами мерцает множество серого цвета. «Ух ты, полегче, панк!» - говорит незнакомец, подхватывая его под руки, когда он почти падает обратно на землю. «Я держал их на канатах, придурок!» - Стив огрызается и шипит от боли, когда мальчик одобрительно похлопывает его по спине. «Знаю, что ты их держал. Я Баки Барнс!» - ухмыляясь и подтрунивая, представляется мальчик. «Стив Роджерс» - прозвучало ему в ответ, и следующее, что узнал Стив - в его жизни появилась ещё одна постоянная вещь, помимо монохрома, мамы и приятного запаха горящей травы - присутствие Баки Барнса. Стиву семь лет и он гордится тем, что хорошо учится в школе и помогает матери в домашних делах. Его по-прежнему задирают другие мальчики, но, хоть он никогда в этом и не признается, он рад, что больше не одинок. Они с Баки неразлучны во все время дня и ночи, которое только могут. Он знает, что Уиннифред и Джордж Барнс считают его странным из-за того как он порой долго вглядывается в стены, когда пытается не смотреть на серые вспышки или не слышать голоса, и что они активно пытаются отговорить Ребекку, Лиззи и Рози, младших сестёр Баки, от общения с ним. Стив правда не злится на них, он привык, что все отворачиваются от него, он знает, что ему следует быть довольным уже тем, что Баки рядом с ним. Стиву нравится Баки, да и кому он не нравится? Сильный, красивый, умный, он самый добрый и самый успешный человек в своём классе. Он обожает активные игры и других детей, всегда переполнен энергией. Стив не успевает за своим другом, он остаётся на скамейке большую часть времени и смотрит со стороны. В один из дней мама дарит ему блокнот и Стив знает, что каждая его страница будет испорчена попыткой запечатлеть Баки. Теперь он никогда не наблюдает просто так, каждый пропущенный момент игры он тратит на бесконечную работу над портретом Баки и каждый раз он недоволен результатом. Раз за разом он пытается вновь, но каждый раз ему кажется, что он не отдаёт должное его прекрасным серым глазам и крепкому телу. Его мама говорит ему, что он уже рисует лучше, чем некоторые выпускники школы искусств. Стив не верит ей, она всегда будет субъективна, ведь она его мама. Он знает лучше - его усилий недостаточно, он должен работать больше. Его мама смотрит на него с понимающей улыбкой и предлагает ему попрактиковаться на чем-то ещё. Через пару недель блокнот кончается, он полон красивых, но все еще немного детских изображений Баки, его мамы, серых вспышек, птиц, что гуляют в соседнем сквере, есть пара рисунков его одноклассниц, его учитель математики, пара машин, по одной странице получил каждый член семьи Барнс. Стив видит свой прогресс, но уверяет себя, что этого недостаточно. Стиву восемь лет и он скручивается от кровавого кашля и несбиваемой температуры в 40 градусов. Врачи говорят, что он не доживёт до конца зимы и что пневмония уже не единственная его проблема, даже без учета хронических заболеваний. Мир перед его глазами плывёт, а голова раскалывается от боли. Голоса взволнованно перешептываются, а темные силуэты круглосуточно кружат вокруг его кровати, сливаясь в один монохромный ком. Он не знает, когда теряет сознание и чей панический крик он слышит будто из под толщи воды. В следующий раз, когда он открывает глаза, он видит перед собой священника. Его одежда такая же чёрно-белая, как силуэт, который пугал его в младенчестве. Стив в страхе подскакивает на кровати и с криком наносит удар прямо перед собой, тут же рушась обратно в кровать совершенно без сил. Шокированный священник падает на колени и беспомощно открывает и закрывает рот, не в силах произнести ни слова. Стив теряет сознание в момент, когда мужчина бегом покидает его комнату, шепча что-то о дьяволе. Через два дня он снова приходит в сознание, и чувствует себя ужасно усталым. Что-то тяжелое и мокрое лежит на его боку, и он успевает поймать полный надежды взгляд Баки, прежде чем снова упадёт на подушки и заснёт. На следующий день он видит маму. Она заставляет его съесть бульон и он замечает как подрагивают её губы, а на глаза наворачиваются слезы. Он спрашивает её о Баки и узнаёт, что священник приходил договариваться о похоронах. Приступ страха перетекает в приступ астмы и он слышит, как голоса ядовито хихикают, забавляясь его неспособностью дышать. Стив болеет ещё двенадцать раз за этот год, но, к счастью, недостаточно сильно, чтобы вызывать священника. Баки всюду ходит за ним хвостом и учит его всему, что он пропустил на учебе, по своим заметкам с прошлых лет обучения. Он больше не играет так часто с другими детьми, предпочитая оставаться у кровати больного друга или составляя ему компанию на лавочке. Иногда Стив ловит его полный печали и беспокойства взгляд и чувствует, что не заслуживает такого хорошего друга. Все же он странный - монохромные пятна все еще преследуют его, все чаще приобретая очертания человеческих силуэтов, а голоса все также тихо шепчут, не давая ему ни минуты покоя. Стиву девять лет и Сара учит его узнавать целебные растения, готовить из них отвары и создавать какие-то странные обереги. Он не уверен, зачем они нужны, но знает, что мама никогда не станет учить его бесполезным вещам, и ему нравится, как светятся её глаза и узоры на теле, когда она показывает ему процесс их создания. Она хвалит его за хорошую работу, но он не уверен, что от создания оберегов должен бегать холодок по коже. Каждый раз, когда он берется за травы, некоторые голоса начинают кричать, и серые вспышки начинают сверкать повсюду вокруг него, будто пытаются вызвать у него головокружение. В один из дней, после урока с травами, Стив просыпается с отпечатками неровного ряда зубов на коже и ужасными синяками в форме пальцев вокруг запястий. Он списывает их на следы от драки, хотя он точно знает, что за последнюю неделю ему не приходилось драться с кусающимися мальчиками и кем-то с такими большими руками. Ему больно шевелить руками следующие несколько дней и он нехотя откладывает свой блокнот в сторону, пока они не заживут. Стиву десять лет и он уверен, что сходит с ума или, может, уже сошёл, потому что черно-белые вспышки всё больше напоминают ему человеческие силуэты, а среди шепота голосов, ему изредка слышится что-то отдаленно напоминающее настоящие разборчивые слова. Он боится засыпать без света или мамы, потому что он видел эти неправильные синяки на своем теле уже дважды с первого эпизода, и почему-то они всегда болят сильнее, чем травмы от драк. Он все чаще ловит себя наблюдающим за этими странными вспышками и все больше людей замечают его свернувшимся в клубок где-то в углу, когда он больше не в состоянии терпеть шум вокруг себя. Уиннифред и Джордж Барнс смотрят на него с жалостью, но больше не пытаются отгородить от него своих детей. Лиззи и Рози - шумные маленькие проказницы, такие же активные, как и их брат - вертятся вокруг него, то и дело заинтересованно заглядывая через плечо или вслушиваясь в истории, которые он выдумывает на ходу. Стив рад их живому присутствию рядом с собой даже если их звонкие голоса усиливают его головную боль. Со временем шума становится больше, его невозможно терпеть, и он тихо плачет в своей маленькой комнатке, спрятавшись ото всех, кто мог бы его видеть, иногда срываясь на отчаянный крик, в попытке услышать только собственный голос. Он пытается забыться и с головой уходит в рисование. В свой день рождения Сара получает от него собственный портрет, на нем ее лицо освещает мягкая улыбка, взгляд теплый и любящий, а на единственной запечатленной руке словно заросли вьюнка цветут сияющие узоры. Стив не знает, почему решил, что такой подарок - хорошая идея, но вся его гордость за собственную работу мгновенно исчезает, когда он видит, что глаза его матери распахиваются от ужаса и разочарования. На ее глаза наворачиваются слёзы, однако она все равно благодарит его, но теперь он уверен, что был прав насчёт качества своей работы - его мама заслужила что-то явно большее, чем это. Стиву одиннадцать лет и Джордж Барнс учит его и Баки основным приемам борьбы. Он старается изо всех сил, но как бы хорошо он не запоминал правильные стойки и движения, его телу все еще недостаточно силы и крепкости, чтобы действительно применить какой-то из этих приемов. Баки, однако, делает ошеломляющие успехи и Стив счастлив наблюдать за его прогрессом. Они тренируются всю осень, но с наступлением холодов Стив снова прикован к постели, и все врачи уверены, что в этот раз он точно не доживет до весны. Он не помнит, чтобы ему когда-то было настолько плохо, чтобы он был даже не способен слышать голоса, но в этот раз он вообще не может что-либо слышать, когда ненадолго приходит в сознание. Его мама рядом так часто, как только может. Он пытается сосредоточиться на ней, но весь мир плывет перед его глазами. Он не может разглядеть ее лицо, но почему-то он уверен, что она всегда плачет. Стив приходит в себя и его внезапно встречает крепкими объятиями рыдающая Уиннифред Барнс. Она говорит ему, что не готова потерять еще и своего сына. Стив не сразу понимает. На дворе январь, когда он узнает, что Рози умерла от заражения крови. Они с матерью практически переезжают к семье Барнс, так часто они теперь видятся. Джордж старательно отыгрывает недовольство и фальшиво фыркает, когда они присоединяются к ним в квартире за приемами пищи и рутиной. Уиннифред носится с ними как мама-курица, будто боится, что в один прекрасный день они просто исчезнут. Стив чувствует, как после похорон все старательно пытаются не говорить о Рози. Сара тает на глазах, а лицо миссис Барнс все чаще украшают следы недосыпа. Он еще не раз видит как его мама тихо плачет по ночами, но она больше не одна, они с Уиннифред сидят в полумраке вместе. Стив не любит полумрак и полную темноту, не любит как ехидно смеются и нагло перешептываются серые вспышки, которые с недавних пор стали видеться ему в виде очертаний человеческих силуэтов на постоянной основе, не любит он и их мягкий шепот, так часто мешающий ему уснуть по ночам. Он возвращается к учебе и рисованию, но все чаще замечает, что его работы полны присутствия ненавистных вспышек, их очертаний и еле заметных следов. Стиву двенадцать и он будит весь дом паническим воплем, когда просыпается посреди ночи лицом к лицу, или скорее к его остаткам, с одним из темных силуэтов. Ноги его размыты для взора мальчика, но верхняя часть корпуса четкая настолько, что если бы она не была целиком серой, сошла бы за человека. Мертвого, с раскуроченной головой, будто по нему не раз прошлась особо злобная газонокосилка, уступив после себя место паре голодных дворовых собак или самой настоящей бомбе. Черные сгустки капают с остатков челюсти силуэта, будто пародируя капли крови, и оставляют на пару секунд следы на его бледно серой одежде, прежде чем полностью исчезнуть, словно их и не было. Его горло украшает глубокий, почти белый след от гигантских когтей или зубов, и при детальном рассмотрении становится понятно, что на кадыке не хватает нескольких сантиметров плоти. Тварь, а по-другому у Стива язык бы не повернулся назвать это существо, надрывно хрипит и тянет к нему свои изувеченные руки. Мальчика трясет от страха и он не может заставить себя встать с кровати и прекратить кричать до самого прихода матери. Сара врывается в его комнату с ножом в руке и почему-то, открыв дверь, сразу же роняет его на пол и подбегает к шкафчику с травами. Она поджигает некоторые из них - он узнает только полынь и ромашку - и силуэт вновь размывается перед глазами Стива, возвращаясь к привычному мутному виду, а вскоре и вовсе исчезая из поля зрения. Она тревожно смотрит ему в глаза и он чувствует, что больше не может молчать. Стив расходиться в рыданиях, так что среди его всхлипов можно понять только пару фраз из скомканного рассказа: «они серые и черные, мама», «они кружат, они шепчут», «насмехаются и кричат», «это больно, больно, мама», «оно не заживает», «тошнит», «громко», «я не схожу с ума?», «не хочу к врачам, мама», «больно, они не прекращают», «ты их видишь?», «травы жгутся», «глаза светятся», «красивые». Сара мягко гладит его по спине, с трудом сдерживая рвущийся из груди кашель, пока кто-то из соседей громко шаркает ногами по полу, показывая свое недовольство шумом. Она обещает ему, что утром все объяснит. Ее глаза и узоры на теле переливаются разными оттенками серого, мягко, слабо, освещая комнату. Сара говорит ему, что он должен хорошо выспаться, чтобы быть готовым трудиться завтра. Она успокаивающе ласкает его волосы, пока он не заснет. Она тушит травы и ложится спать. После завтрака она уходит на прием к врачу. Мама не возвращается домой в этот день. Не возвращается и на следующий. И еще через день тоже. Стив приходит в больницу, чтобы навестить ее, но его больше не пускают. Барнсы забирают его к себе. Через месяц ему говорят, что мама умерла. В этот день темные силуэты суетливо кружат вокруг него, будто пытаются утешить. Они пронзительно пищат и жалостливо шепчут. Ночью он снова видит чьи-то четкие очертания серых рук, которые зло сжимают его запястье и горло. Стив больше не кричит. Лишь просит Уиннифред разрешить ему забрать из старой квартиры мамины вещи, понимая, что ее продадут. Сочетание полыни и ромашки не делает лучше. Он все чаще просыпается с неправильными синяками на теле. От боли и голосов теперь с трудом отвлекает даже все семейство Барнс, суетящееся вокруг него. С каждым днём он все меньше похож на прежнего себя и вскоре Баки, пряча сочувствующий взгляд, в шутку начинает кликать его «призраком», желая обратить его внимание на то, кем он стал.