Зависимость.

Гангрена, слепота, мертворождение, мучительная смерть.. Что ж там за смерть такая, если простое воздержание от никотина на пару часов уже творит такие вещи? Наверняка, было бы проще, будь это воздержание запланированным, но всему виной дурацкая персиковая одноразка, в которой действительно неожиданно закончилась жижа, и курить её стало невозможным. Сейчас же, этот дьявольский аппарат, из-за которого Чонину в 4:30 утра приходится сидеть в не самом лучшем расположении духа, кокетливо глядел на него с нижней из настенных полок, как будто призывая сделать хоть пару тяжек, даже если на вкус они будут, как уголёк откуда-то с подножья Везувия. Слева от неё и вовсе расположился третий хирик Феликса, который вот уже месяц валяется там без испара и так же привлекает к себе внимание парня. Если бы в тот момент, когда Чонин увидел его и уже начал надеяться наконец восполнить нехватку никотина в организме, но в итоге разочаровался лишь сильнее, спросили, какой день в своей жизни он ненавидит больше всего, его ответом точно стал бы тот самый вечер, когда они вместе с Сынмо и Феликсом решили позависать у них после учёбы, и Ликс забыл свой под здесь. Ну и ещё, возможно, день, когда на вопрос Чонина, планирует ли он вообще его забирать, Ёнбок ответил, что пока курилка ему не нужна, так что Йена может считать это подарком. Помимо дразнящих глаз курилок/никотиносодержащих (изначально) штук, на полке находились крем для лица, светильник в виде луны, который Йена изредка включал, и пара бутылок колы зеро: закрытая и полупустая. На полке повыше — учебники, книга про астрономию, несколько романов; правее от них сидела плюшевая собака, которую парень забрал с собой из родительского дома, ведь она «добавляет уют». На самой верхней полке стояла коробка с кроссовками, которые Чонин заказывал из Европы, но они оказались ему малы, а заморачиваться над перезаказом ему вообще не хотелось, тем более, они в любом случае выглядели классно. Рядом с ней располагались две картины по номерам: одна стояла полностью закрашенная, иллюстрирующая северное сияние в горах, вторая — на которой были изображены звёзды — лежала рядышком только-только начатая. На самом деле, давно пора дорисовать её, ведь эта картина появилась у парня около трёх месяцев назад, но у Йены никак не доходили руки. «И зачем я вообще курить начал..— размышлял Чонин. Его сейчас мало волновали что недоделанная домашка по русскому, что картины по номерам, что асмр-видео с сующей пальцы в камеру тётей, которое он включил, надеясь побыстрее уснуть, — По-хорошему, было бы прекрасно бросить, но.. Явно не сейчас. Не сегодня. Не на этой неделе. Я знаю, что пока не смогу, так зачем зря пытаться? А с другой стороны, чем дольше оттягивать этот момент, тем хуже..» В конечном результате Чонин пришёл к выводу, что бросать курение всё же нужно как можно скорее, но был и вопрос, ответ на который так и не нашёлся: «Допустим, я понимаю, как устроены любого рода зависимости с точки зрения физиологии и психологии, но зачем они людям с точки зрения эволюции? Вот какие позитивные качества в себе несёт эта ересь? Как будто, они только жить мешают, а взамен ничего хорошего не дают, кроме пятисекундного удовлетворения. Ну и бред!» Безусловно, желание Чонина в этом разобраться и прийти к какому-то выводу было немалым, но в тот самый момент, когда через пару часов тебе уже потребуется вставать и собираться на учёбу, и вдруг появляется желание провалиться в сон, которое ты ждал всю ночь, любые вопросы отпадают по щелчку пальца, оставляя место лишь приятной дремоте. Звон будильника раздался ровно в 6:30 утра прямо под ухом. Многим людям нравится слушать звуки природы: щебетание каких-то птичек, звуки хлопающих крыльев и нежная музыка на фоне.. Это, конечно, круто, но не когда подобная мелодия стоит у тебя на будильнике уже долгое время. Вот и Чонин эту мелодию ненавидел всей душой, но в школу идти всё же надо — 11-ый класс никого не щадит, особенно при большом количестве пропусков. Слава богу, у него за эти два месяца учёбы не было ещё ни одного: что по уважительной причине, что без; портить эту идиллию парню не хотелось, поэтому, после двухчасового сна, пришлось всё же выключить будильник, встать с постели и пройти в ванную, дабы умыться и почистить зубы, что занимало гораздо больше времени, чем могло бы, из-за наличия брекетов. Радовал лишь факт того, что Айен не один такой и его соседу — Сынмину — также приходилось мучиться с зубами. Дверь в ванную находилась в полуметре от спальни Чонина, так что, надев очки, он сделал пару шагов по маленькому коридору, зашёл в соседнюю комнату, посмотрел в зеркало и улыбнулся. Оттуда на него смотрел симпатичный парень с милыми ямочками на щеках, серёжкой в ухе, тёмной рубашкой-пижамой и растрёпанным после сна пепельным блондом; умывшись, Йена приступил к уходу за кожей и зубами. Помимо этого решил сменить очки на линзы. В это время на небольшой кухоньке, на которую через окна балкона уже пробивались первые солнечные лучи, хозяйничал Сынмин. Ему пришлось встать в 6 утра, чтобы успеть на первую пару к восьми, ведь колледж Сынмо находился намного дальше от дома парней, чем школа, где он когда-то учился, и где сейчас приходится мучаться Чонину вместе с другими их знакомыми, которых через полгода поджидает ЕГЭ. Первая пара — математика, на которой обязательно нужно быть к восьми, ибо преподом является дедок, которого хлебом не корми, а дай отметить, кто отсутствует, так что выходить из дома нужно уже минут через 20. Поэтому парень решил не заморачиваться с едой, лопаткой переворачивая омлет с сосисками, он нажал на кнопку включения электрического чайника и стал доставать пары кружек, тарелок и вилок. В одну кружку налил зелёный чай из заварника, а другую оставил пустой для Чонина, выключил конфорку на плите и начал накладывать омлет по тарелкам. Когда завтрак уже стоял на столе, на кухню зашёл младший с патчами от прыщей на лице и гиалуроновыми — под глазами, он налил себе стакан воды, попутно желая доброго утра другу, и принялся пить; в тот же момент вскипел чайник. — Доброе утро. Чай, кофе, какао?, — спросил Сынмо, добавляя кипяток в свою кружку. — Кофе, пожалуйста. Без сахара, молоко я сам налью. — Ну удачи с молоком, — Сынмин ухмыльнулся. — В смысле? — Чонин не понял значения этой фразы, но услышав, что последнее молоко ушло на омлет, который он даже не планировал есть, заверил: «Ну, так даже лучше. Меньше вкусняшки — худее ляжки.» Старший такую шутку не оценил, но всё же ничего не ответил, лишь задумчиво кивнув, налил горячей воды в кружку соседа, куда предварительно положил полторы ложки кофе, как обычно делал Айен; а после взял свой чай и сел за стол. Такие шутки от друга навеявали не самые приятные воспоминания: Сынмин помнил, как зимой, в период обострения проблем с едой и навязчивого желания скидывать вес ещё и ещё у Чонина, ему приходилось чуть ли не умолять или заставлять его есть, потому что видеть как человек, являющийся для тебя кем-то вроде младшего брата, которого у Сынмо никогда не было, медленно убивает себя диетами — до безумия отвратное занятие. В один из таких морозных снежных дней, незадолго до Рождества, Чонин вернулся с работы ближе к девяти часам вечера — у него не было чёткого графика, ведь на тот момент парень был несовершеннолетним, и неофициально работал грузчиком (хотя иногда мог также помогать в торговом зале) в «Пятёрочке», до которой от дома ребят можно было дойти за 15-20 минут. Сынмин вышел из своей комнаты, чтобы поздороваться с соседом и задать уже привычный им обоим, но всё ещё каждый раз режущий слух, вопрос: —Что ты сегодня ел? —Прикинь, я съел наконец что-то большее, чем ППшные сырки и йогурты. Мы с Минхо зашли после работы в «Розочку». Понял, что это? Ну, та кафешка рядом с магазином. Вот, и там я поел нормально. Ну что, рад? Я потому и пришёл позднее, чем всегда, — Чонин улыбался, говоря об этом, надеясь, что его друга тоже порадует такой расклад, но когда он снял куртку и обувь, оставшись в зипке, развернулся лицом к Сынмо, тот лишь взял пачку сигарет и равнодушно, с ноткой то ли обиды, то ли досады произнёс: —Ясно. Будешь курить? — Чонин, конечно, мог бы списать такую интонацию на усталость, но внутреннее чутьё подсказывало, что что-то здесь не так. Он согласился, и пока парни шли на балкон, старший из них, прокручивал в голове свою переписку с тем самым Минхо, благодаря которому Йена и получил эту работу. У парней была общая группа друзей, в которую входил и Лино; около пары часов назад он написал Сынмину, что вернулся домой и они обсуждали проблемы Чонина с пищей, откуда выяснилось, что тот ничего не ел на протяжении всей смены, а поскольку Минхо вернулся домой намного раньше, было очевидно, что и ни в какое кафе они не заходили. Оказавшись на балконе, Айен начал стягивать рукава зипки ниже, почти до самых пальцев, пытаясь согреться, пока Сынмо доставал две сигареты и зажигалку из пачки. Атмосфера была напряжённой, впервые за долгое время парням было некомфортно молчать рядом друг с другом. Сынмин нажал на зажигалку и, поднеся её к своей сигарете, затянулся. После он хотел передать огонь Чонину, но заметив, как его пробирает мелкая дрожь от холода, решил самостоятельно поджечь его сигарету. Они курили в полной тишине, Йена думал, догадался ли Сынмин о его лжи или причина его молчания кроется в другом; Сынмо же пытался понять, что его больше напрягает: то что Чонин наврал ему или то что он снова ничего не ел. Спустя пару минут, последний заговорил: —Слушай, почему ты.,  — он сделал небольшую паузу — почему не ешь? В этот момент Айен начал паниковать: дрожь немного усилилась, живот скрутило, взгляд будто помутнел, сигарета уже не просто не радовала, а наоборот, оставляла во рту ужасное послевкусие. Нет, не горечь тлеющего табака, скорее, вкус тревоги и страха, смешанных с непониманием того, что следует делать в такой ситуации. Он постарался как можно более уверенно выдать: «В смысле? Я же сказал, что ел», но нотки волнения в его голосе тяжело было не заметить. После того как Сынмин оповестил младшего о сегодняшней переписке с Минхо и о том, что прекрасно понимает, что Чонин снова ничего не ел и, скорее всего, все последние дни так же по-дурацки врал ему, он затушил сигарету и вышел с балкона, усевшись на стул на кухне. Чонин сделал то же самое, только вот на кухне, тем более вместе с Сынмо, задерживаться не хотелось, но каково было его удивление, когда тот обхватил своими руками руку Айена, пока он проходил мимо. Когда Чонин повернул голову на друга, их взгляды встретились, Сынмин немного потянул его на себя, дабы парень развернулся в анфас к нему и наконец обратил внимание на все его просьбы следить за своим здоровьем. В тот день, когда Сынмо был рядом, терпеливо ждал и поддерживал, пока Йена, спустя несколько дней голода, пытался съесть хоть немного куриной лапши, приготовленной для него, и начался путь к его какой-никакой ремиссии. И в сравнении с этим всем, невинная шутка Чонина про калории и ляжки, была практически ничем, особенно учитывая, что прямо сейчас, этот молодой человек, немного поднабравший в весе с того времени, сидел напротив и спокойно уплетал немаленькую порцию омлета. Сынмин справился с едой быстрее, положил посуду в раковину, попросив младшего помыть её и пошёл к выходу из квартиры. Айен встал за ним и пока парень обувался, уточнил, нет ли у него чего никотиносодержащего. Сынмо достал из кармана ветровки, висевшей перед ним, пачку Camel без кнопки и кинул её в руки соседа: —На, попрошайка. Только там всего одна осталась.. Зажигалка не знаю где, поищешь. —Спасибо, красавчик, — игриво подмигнул Чонин. И насчёт красавчика он не ошибался: на парне были какие-то классные кроссовки белого цвета, голубые джинсы, тёмно-синий свитер, надетый на белый лонгслив, тёмная куртка и бежевый широкий шарф поверх неё. Русые волосы, напоминающие своим цветом горький шоколад спадали на лицо, когда Сынмин наклонился поправить штанину, закрывая собой лоб и часть линз у очков. Услышав комплимент от соседа, брюнет стал выглядеть ещё лучше: его лицо озарила лучезарная улыбка, такая красивая, какой Чонин больше ни у кого и никогда не видел, а брекеты только придавали ему невинности. Ребята попрощались и Сынмо ушёл на учёбу. Йена же, предвещая как наконец зажжёт сигарету, и сделает долгожданную затяжку, довольный вернулся на кухню. Он допил свой кофе, помыл посуду, и принялся искать зажигалку, но поиски не увенчались успехом —  её нигде не было, лишь на одной из кухонных полок лежала пачка спичек, купленная потому что «ну пусть будет, вдруг пригодятся»; и, да, сейчас они были действительно нужны, но есть одна маленькая проблемка.. Не просто так в коробке не хватало всего пары спичек, хотя появился он в доме чуть ли ни при самом заселении парней. Когда-то уже была похожая ситуация: у Чонина кончилась зажигалка, только вот сигареты у него были, а Сынмин в тот период времени их просто-напросто не курил, и огонёк был ему ни к чему. Электронок, кроме айкоса Сынмо, в доме не было, но второму он и его запах абсолютно не нравились. Хоть в какой-то момент к Айену и закрадывались мысли о том, чтобы покурить эту ересь, как только старший начинал новый стик, они улетучивались, поэтому было решено взять спички и пройти на балкон с ними, игнорируя то что ни один, ни второй, толком не умеют ими пользоваться. И пока Чонин пытался что-то сделать, дабы спичка зажглась: вертел и её, и пачку под разными углами, включал свет на кухне и фонарик на телефоне для лучшей видимости, закрывал окна и дверь на балконе, разглядывал коробок со всех сторон, ища непонятно что, и, конечно, чиркал спичкой кучу раз подряд, она либо загоралась и тут же потухала, либо не горела вообще, Сынмин наблюдал за другом и лишь хихикал, изредка делая тяги. Он и сам, конечно пару раз пытался помочь парню, но быстро понял, что это — дохлый номер и решил просто наблюдать, потешаясь чужими страданиями. Наконец, спустя столько попыток, зажжёная спичка не потухла через секунду, но произошло нечто другое: Чонин обернулся в сторону подоконника, чтобы взять сигарету, но, кажется, что-то не подрасчитал, и его передняя прядь попала прямо на огонь и тоже загорелась; Сынмин заметил это и погасил огонь, начав стучать руками по волосам парня. Волосы особо не пострадали, пришлось срезать лишь кончик, и это не влияло на общий вид причёски, но вот их обладатель, как и его сосед, знатно испугались и решили бросить эту затею со спичками: айкос оказался не таким уж плохим вариантом. Вспомнив этот случай, Йена усмехнулся, но решил не пытать удачу ещё раз и просто стрельнуть у кого-то покурить уже в школе. Потому он надел первые попавшиеся чёрные брюки, ремень с красивой бляшкой и рандомную рубашку в крупную клетку разных оттенков синего и голубого — форма в их школе должна быть в тёмно-синих тонах, но за неимением штанов или джинс такого оттенка, нужно благодаря верху поддерживать видимость, что Чонину на это не всё равно. Парень снял пару липсингов для своего телеграмм-канала и начал обуваться, параллельно спрашивая в группе с его школьным друзьями и подругами, придут ли они на учёбу и где сейчас находятся; закрывая входную дверь ключом, он размышлял о том, кто из ответивших ребят станет первой жертвой его охоты за никотином, и выбор пал на самого близкого подростку одноклассника — Бомгю.