Его осколки

«Бело(с_нежность) в кровавых песках» Любовь с первого взгляда?.. Хах! Пожалуйста, пощадите! Я не герой мелодрам для девочек из центральных секторов. И всё же, когда Дециан Соррет переступил порог ложи с этой бесчувственной куклой на руках, я едва не выронил бокал. Белое платье, белые волосы, белая кожа, будто кто-то нарочно вырезал её из чистого льда и бросил в мясорубку арены. Внизу Лайс как раз выдирал сердце последнему амфиморфу, толпа орала, кровь брызгала фонтаном, а она безжизненно свисала с рук Соррета. Очаровательно. Прямо воплощение всего, что мы, окраинные, ненавидим в центральных секторах: хрупкость, которую нельзя тронуть, не сломав. Я усмехнулся в тени колонны: «Ну-ну, посмотрим, сколько продержишься, фарфоровая принцесса». И тут же поймал себя на том, что уже считаю, сколько готов заплатить, чтобы никто другой её не сломал…

***

«Пепел на моих руках» После ритуала выжигания рун я нёс её к джету, чувствуя, как жар свежих меток просачивается сквозь ткань её сорочки мне в кожу. Моё имя, выжженное на ней навсегда. Как романтично. Должно было быть триумфом, а вышло похоже на то, будто я сам себе на грудь повесил мишень с надписью «Лучше убейте меня прежде, чем даже подумаете её тронуть». Она дышала мне в шею, едва-едва, и я, зная, что она ничего не вспомнит, шепнул ей в волосы: «Прости». Затем мысленно добавил: «И прости, что мне это нравится больше, чем должно».

***

«Кислота, которая разъедает изнутри» Я увидел её на берегу кислотного озера, когда она ещё стояла на ногах, но уже пошатывалась. Платье целое, кожа чистая, ни капли яда, просто глаза закатились, и она начала оседать прямо в пыль. Дециан, этот трусливый ублюдок, делал вид, что ничего не произошло. О, как мне хотелось прикончить его прямо там избавиться разом от стольких проблем. Но вместо этого я подхватил Мерцеллу на руки за секунду до того, как она коснулась бы земли. Тёплая. Живая. Целая. И всё равно внутри что-то взорвалось. Я нёс её прижимая к себе так, будто она уже была мертва, и я опоздал на целую вечность. Сердце колотилось от злости и... страха?.. Она пришла в себя почти сразу, как мы достаточно удалились от кислотного озера: ресницы дрогнули, пальцы слабо сжали мой воротник. «Айен?..» — голос хриплый, удивлённый, будто она не ожидала, что это именно я окажусь рядом. «Ожидала кого-то другого?», — прижимая её сильнее, глядя прямо перед собой, не сдержавшись, прошипел сквозь зубы: «Больше никогда. Слышишь? Никогда не смей отключаться там, где я не успею поймать». Она слабо усмехнулась мне в шею. Смешно стало и мне. Я, человек, который привык терять всё, что не держу в кулаке, впервые испугался потерять то, что даже не успел по-настоящему взять. И в этот момент я понял: она уже моя. Не по рунам. Не по договору. Просто потому, что я больше её никому не отдам.

***

«Танец, который я не заслужил» На приёме после аукциона я стоял с бокалом в руке и наблюдал, как она танцует с Мейо Ланмеем. Идеальная пара: бывшие жених и невеста, будто сошли с центральной пропагандистской голограммы. Его рука лежала ровно там, где ещё не зажили «мои» руны. Я улыбнулся так широко, что щёки свело судорогой. Когда её взгляд нашёл мой через зал, она чуть прикусила губу, виновато, почти нежно. И я понял: я хочу быть на месте этого блондинистого п…авлина. Хочу, чтобы её пальцы впивались в мои плечи, а не в его. Хочу, чтобы она дышала мне в шею, а не ему. Хочу. Её. Впервые без всяких «но» и политических расчётов.

***

«Коридор и то, что я почти сделал» «…Поедешь со мной в четвёртый сектор?» — спросила она тихо. Я рассмеялся ей в лицо. Громко. Жестоко. «Чтобы стать твоим декоративным консортом? Благодарю, я не настолько отчаялся». Она побледнела. Я видел, как задрожали её ресницы, и всё равно продолжил «резать»: «…Или ты решила, что мне нужны твои подачки?» Я тогда ещё не знал слова «ревность». Я просто знал, что хочу её наказать. В тёмном коридоре я прижал её к колонне так, что она ахнула. Её губы были в сантиметре. Я почти поцеловал её. Почти. Вместо этого развернулся и ушёл. А через полчаса я трахал Лиарию в одной из пустых комнат. Жёстко, быстро, до боли. Она стонала, царапала мне спину, шептала грязные слова. А я закрывал глаза и представлял Мерцеллу. Её голос, когда она задыхается от удовольствия. Её узкие бёдра под моими ладонями. Её губы, раскрытые в тихом стоне, когда я вхожу медленно, почти нежно. Я кончил с её именем на языке и чуть не разбил зеркало, увидев своё отражение. Патетично.

***

«Дверь, за которой я выбрал быть лучше» Я увидел, как Килао подливает ей что-то в бокал. Она вскочила, опрокинула вино, побежала к уборным. Он пошёл следом. Я пошёл за ним. У двери он улыбнулся, хотел что-то сказать, а я в ответ ударил его в горло. Один раз. Чётко. И оставил его корячиться под дверью в пустом коридоре. Мерцелла стояла у раковины, вцепившись в мрамор. Лицо мокрое, капли стекают на промокшее платье, глаза затуманены. «Айен…» — выдохнула она и шагнула ко мне. Руки легли мне на грудь, бёдра прижались, губы нашли шею: «Пожалуйста… мне так жарко… мне нужно… прямо сейчас…» Я обхватил её лицо ладонями. «Мерцелла, посмотри на меня». Она пыталась поцеловать снова. Я прижал её к себе так крепко, что она не могла двигаться и зашептал в разгорячённый висок: «Я дам тебе всё. Всё, что захочешь. Но не так. Когда пройдёт, ты сама придёшь ко мне. И тогда я не отпущу. Обещаю». Я держал её, пока жар не начал спадать. Она мелко дрожа, плакала без слёз уткнувшись мне в грудь. А я впервые понял: я уже не просто хочу её защитить. Я хочу, чтобы она выбрала меня. По своей воле. И ради этого я готов ждать хоть вечность.