Веточка омелы

      Снегопад был невероятно сильный.       Роди вошел, нет, ввалился в бистро в облике снеговика, не хватало только носа из морковки и ведерка на голове. Его шапка была едва ли не полностью белая, как и пуховик, и смогли даже пострадать несколько его кудряшек, что были в легких снежинках. Щеки с ушами красные, как и пальцы — на морозе успели замерзнуть. Официант, конечно, не клацал зубами, но промерзнуть успел хорошенько, по нему это было видно прекрасно.       Лицо Винса, когда он увидел это чудо, было максимально неоднозначным, как и его чувства. Во-первых, Роди выглядел совсем плохо — синяки под глазами, глаза опухшие от недосыпа. Во-вторых, он перепутал время, и пришел в полпятого. Но взгляд шефа упал на раскрасневшиеся пальцы, которыми Роди уже переобувался. Винсент едва ли не подскакивает к Ламори, стоило тому шагнуть вперед.       — С такими пальцами ты даже тарелку не поднимешь, — упрекает Винс, положив руку на спину официанту и отводя его на кухню. — Совсем уже? Почему перчатки не носишь?       — Я потерял свою последнюю пару… — старался оправдать себя Роди, но шеф его даже и не слушал.       Винсент завел своего работника на кухню, остановил у раковины. Что за причудливый идиот этот Роди, если не может о себе позаботиться. Нет, чтобы купить себе новые перчатки, или хотя бы руки в карманы засунуть, — а они на его пуховике есть, Винс это заметил — Роди отказывается от здравого смысла. Шеф берет глубокую тарелку, наливает теплую, подогретую воду. Проверяет ее температуру пальцами, и, убедившись, ставит миску перед официантом.       Роди засунул пальцы в теплую водичку, дернулся от перемены температуры. Его ладони туда еле помещались, но Винс не видил нужды дать вторую глубокую тарелку с водой. Ламори смотрел на него с вежливой улыбкой и благодарными глазами, как щенок. Долго ощущать на себе этот взгляд, при этом не краснея, Винс не мог, потому и отвернулся. Сердце стало биться быстрее. Черт.       — Ты чего вообще так рано пришел? — Винсент взял полотенчико, вытирая свои пальцы, опустив взгляд в пол.       — Рано? А сколько сейчас времени?..       Винс уставился на своего работника как на полного идиота, что, в принципе, и являлось правдой, — Полпятого.       На лице Роди, кажется, едва ли не текстом появились субтитры всего спектра его эмоций. Шарбонно предпочел оставить официанта наедине с его мыслями, но это было ненадолго. Шеф ушел в собственный кабинет, и лишь чтобы взять средних размеров картонную коробку, не слишком легкую и не прям тяжелую, и унес в зал. Роди засеменил за ним почти тут же, Винсент чувствовал его заинтересованный взгляд спиной.       Когда же он поставил коробку в углу зала, Роди стал тут же заглядывать в эту коробку.       — Что там? — Ламори непонятливо смотрит на шефа, пока он роется в коробочке.       — Украшения к Рождеству, нужно украсить бистро, — поясняет Винс, достав пушистый венок с различными украшениями на нем и отправился к входной двери.       Роди громко удивленно вздыхает, — Мы будем украшать бистро к Рождеству?!       На этот вопрос шеф-повар не ответил, да и вряд ли это требовалось. Официант тут же стал перебирать содержимое коробки и рассматривая его. Когда Винсент вернулся с улицы, повесив венок на входную дверь, официант уже с детским восхищением рассматривал запакованные новые свечи и глиняные статуэтки. Персонажи на статуэтках были не библейские, но Роди точно определил среди персонажей прачку, фермера, ткачиху и рыбака.       — А чего не библе-       — Я атеист. Пусть будут деревенщины, — холодно отвечает Шарбонно, коленкой заставив работника слегка пододвинуться, чтобы продолжить украшать помещение.       Роди пожал плечами, услышав по тону голоса босса, что это не сильно приятная тема для него, и решил отстать. Деревня так деревня, в этом нет ничего страшного или преступного. Не верить тоже можно — Роди сам не верующий, за что часто получал выговоры от бабушки и ее вечное «а вот в наше время…», бесило невероятно.       Винс опять стоял у входа, смотря на потолок. Ему пришла идея повесить омелу над входом в помещение, так сказать «сюрприз» для посетителей, но появились две проблемы. Первая заключалась в том, что омелу прицепить прямо на потолок не получится, а значит, что ее надо как-то прицепить за что-то или привязать за веревочку. Вторая была в росте — даже не смотря на то, что он даже выше своего официанта и своих поваров, он в любом случае не доставал до нужной ему высоты.       Винсент попробовал встать на носочки, но чуть не рухнул на пол, издав громкий стук каблуками обуви. Этот звук привлек и Ламори, который уже исследовал всю коробку.       — Тебе помочь? — предлагает он, держа скотч в руках. Винсу приходит гениальная идея. Еще одна.       — Внизу коробки лежат ножницы и красные нитки, возьми все и неси сюда. Скотч тоже нужен.       — Секунду, — Роди недолго обыскивает коробку, после несет все нужные предметы шефу.       Зажав тремя пальцами украшение в руке, Винс не с первой попытки находит начало ленты скотча, после отрезает небольшой кусочек и отдает официанту все обратно. Теперь остается вторая проблема, в виде роста Шарбонно. Приклеивать омелу он не хотел, но иного выбора не было бы, если бы он не увидел маленький крючок на потолке возле двери. Никогда раньше он не замечал этот крючок, но в детстве точно помнил, что всегда удивлялся прикрепленным к потолку украшениям. Был вопрос «как?», и только что на этот вопрос нашелся ответ.       — Эм, прости, но разве ты впервые украшаешь бистро к тому же Рождеству? — спрашивает Роди, не спуская взгляда с крючка. — Просто я думал, что ты знаешь бистро как свои пять пальцев…       Винс прилепил отрезанный кусочек скотча на ладонь официанту, не жалея силы, и взял у него из рук катушку с красной лентой, быстро отмерив нужное ее количества и отрезав. Все это обратно полетело Роди в руки, а тот после положил предметы на столик.       — Может, на стул встать? — предлагает Ламори.       Определенно точно идиот. Роди вообще знаком с умом или он бьет рекорды по продолжительности жизни без мозга?       — Понял, — Роди кивает, осознав тупость предложения, и еще раз поднимает голову к крючку. — Может, мне тебя приподнять?       — Держи меня крепче. И только попробуй уронить.       Ламори аккуратно взял шефа под коленки, приподняв его повыше. Официанту шеф-повар показался каким-то легким. Конечно, не прямо перо или пушинка, но Роди ожидал большего веса. Из-за этого ожидания он сначала поднял Винсента слишком высоко, тот едва не стукнулся макушкой об потолок, и Роди словил его фирменный взгляд — предупреждающий и недовольный.       Роди все время держал шефа аккуратно, наблюдая за его попытками ровно и надежно закрепить омелу, и вдруг к нему пришло осознание, которым он поделился тут же, — Те, кто стоят под омелой, должны поцеловаться, верно же?..       — Я вообще не стою.       — Но мы же под омелой.       — Мое колено поцелует твою челюсть, если продолжишь много болтать.       После этого Роди заткнулся и не проронил ни слова, пока Винсент не закончил, поверив в угрозу. Официант поставил босса на пол и отошел от омелы сразу. Винс внимательно осмотрел украшение, оценивая его место и высоту, на которой оно находится. После этого Шарбонно оставил омелу в покое, и вернулся к другим вещам. Например, поставил по две глиняные фигурки рядом с солонками для специй и салфетками на четырехместные столики. За одним из таких сидел официант, ему было это разрешено, поскольку Винсент побоялся давать ему в руки что либо, а то может разбить.       От скуки официант стал делать из салфеток различные фигуры. Он научился этому когда-то давно, чтобы впечатлить Манон. Ее это не сильно впечатлило. Зато, кажется, заинтересовало Винса. Он отвлекся от перебирания гирлянды в руках, и стал следить за ловкими движениями официанта. После он положил гирлянду на место и подошел к столику, взяв в руки готовую фигурку лебедя.       — Не думал, что ты такое умеешь, — шеф-повар покрутил фигурку в руках и поставил обратно. — Сделаешь побольше таких фигурок? Поставим на столы.       — Конечно, почему бы нет…       Винсент быстрым шагом ушел в сторону кухни, от туда — в кабинет за пачкой салфеток. У него и идеи не было, что Ламори умеет делать фигурки из салфеточек. Роди не умеет пользоваться микроволновой печью, и даже не может приготовить себе бутерброды с маслом. Хотя, складывать салфетку в нужном порядке несколько раз — не слишком сложная задача, главное лишь запомнить как это делать. Но и запомнить как элементарно пользоваться микроволновкой — тоже не сложно.       Шарбонно оставил упаковку перед улыбающимся Роди, который тут же принялся к созданию новых фигур, а шеф-повар ушел дальше к украшениям, гирляндам и свечам. Все оставшееся время до открытия Винсент лазил по всему помещению, а официант занимался сначала фигурками, после помогал шефу. Дальше уже на рабочее место прибыли повара, и началась смена. Винс занимал место на кухне, следя за работой поваров и поглядывая в сторону зала.       Декор определенно понравился посетителям — Винсент у каждого замечал горящие восхищением глаза и улыбку. Конечно, не заметить омелу над входом сложно, она была одним из тех декоров, на который и падает основной акцент. Роди заметил, что Винсу по нраву всякая зелень — в коробке, по мимо одного венка и веточки омелы, был еще хвойный ароматизатор, еловые ветки и даже два венка из падуба. Венки показались ему старыми, создалось ощущение, что им как минимум лет десять. Наверное, что-то как минимум из прошлого Винсента, и, видимо, не очень важное — венки лежали в самом внизу под тяжестью других вещей и были помятыми. Кажется, их давно никто не надевал, и даже в руки не брал. Ламори стало так жаль эту красоту — красивые же веночки, и милые сполна.       Люди пользовались тем, что висит омела. Влюбленные парочки целовали друг друга в щеки, или в губы, а после высказывали комплимент о красоте бистро официанту и просили столик на двоих. В одной компании из четырех человек две подруги специально остановились, чтобы встать под ветку и крепко-крепко друг друга обнять, хихикая, пока другие разогнулись и обошли веточку. Роди даже стало интересно — неужели омелу повесили впервые за долгое время? Или это просто любовь к месту, особенно нарядному в честь праздника. Тоже возможно. Что уж говорить, за все время своей работы, Роди успел привязаться к месту. Оно милое и комфортное, хотя для официанта казалось безвкусным и самую малость старомодным. Но не признавать того, что для Ламори «La Gueule de Saturne» становится вторым домом, с каждым днем сложнее.       Роди предполагает — все из-за Винсента и Манон. Со второй понятно чуть больше — он устроился ради нее, звонил каждый день, но не получил ответа. Лишь долгие гудки и «абонент занят». И только тогда он словно очнулся. Манон не желает общаться с ним. Какой смысл пытаться добраться до нее, если даже своим отсутствием она показывает, что не будет возобновленной любви? Если она перестала любить его — ее пора отпустить, потому что иначе Роди будет ломать и Манон, и себя самого, утверждая себе — «она меня любит и мы счастливы вместе». А с Винсом сложнее. Ведь Роди не понимает, что между ними. Рабочие отношения официанта и шеф-повара? Да. Дружба? Возможно. Любовь? Он не знает. Винсент ведет себя немного иначе к нему, в отличии от других работников. В последнее время он стал замечать нежность — или что-то иное, похожее на нежность — в его глазах, когда они общаются.       Винс всегда рядом, фантомно рядом. Как бы показывая официанту — «я рядом, но не физически, а просто рядом, возможно, на кухне, в своем кабинете или у себя в квартире этажом выше бистро». И он может прийти всегда. Винсент прямо сказал ему не один раз — Роди всегда может прийти к нему хоть посреди ночи, и Винс постарается оказать ему самую максимальную помощь. Чрезвычайно огромное доверие. Шарбонно говорил себе, что зря он все это затеял, зря чувствует, зря влюбился, и верил лишь в невзаимность к себе. Поводы были. Все же, Роди был влюблен в девушку, Ламори гетеросексуал. Его не интересуют парни, если он гетеросексуален. Но если есть шанс сблизиться с ним как можно сильнее, то почему не пользоваться им?       Бистро было переполнено людьми, заняты были почти все столики, кроме последнего четырехместного. Роди носился по всему бистро как ужаленный, от одного стола к другому, работа на кухне просто не прекращалась. Стук кухонных ножей, шипение масла на сковородке, официант мелькал во всех углах зала, кажется. От одного стола к другому вдаль по диагонали, после к окну выдачи блюд, оттуда к столику рядом и к кассе. И так по кругу. Винсенту в какой-то момент стало просто жалко своего работника и его ноги, прямо как и дрожащие пальцы — их он заметил почти что сразу, поскольку увлекся тем, как официант держит поднос с вином. В один момент шеф-повар подошел к окну выдачи, схватив официанта за запястье, не дав ему взять тарелку.       — Кому надо это отнести? И сколько? — спрашивает шеф, опустив взгляд на тарелку с гарниром и вновь подняв взгляд на официанта.       — А… Нужно еще четыре гарнира на четырехместный столик у кассы.       — Я отнесу им гарниры и десерты. Забудь пока про этот стол.       Глаза официанта благодарно заблестели, но он не проронил ни слова, лишь схватил другую тарелку и помчался дальше в зал. А Шарбонно взял гарнир и вышел с кухни, поставив тарелку на стол. На недоуменные взгляды сидящих за столом людей, он лишь спокойно и кратко объяснил:       — Дальше подача для вас будет от шеф-повара, официант занимается другими столами.       Возражений не возникло, да и вряд ли бы они возникли. Винс, конечно, поторапливался, ходя быстрым шагом, все же ждать никто не будет, даже шеф-повара. В отличии от Роди, Винс мог брать сразу по две тарелки, чем и пользовался, но приходилось ждать немного дольше. Однако, все было вполне нормально. Шеф отнес десерты к четырехместному столу, занял место на кассе, приняв оплату сразу и от других столов. Винсент убрал посуду, и стал помогать обслуживать другие столы. Ламори поглядывал на него как-то по-другому. С благодарностью, определенно благодарностью, и… нежностью. Тихим восхищением. Шарбонно старался не пересекаться с ним взглядом, метаясь к окну выдачи за новыми блюдами.       И вот, все стали покидать бистро. Роди убирал со столов, Винсент принимал оплату и комплименты. Что уж, всем очень понравилось нарядное помещение. Винс этим доволен, но ему больше важно, чтобы понравилось Роди. Если бы не официант, то Винсент вообще не стал так утруждать себя этими омелами, свечами, гирляндами и фигурками. В прошлом году он не сильно волновался на этот счет — ему хватило венка на двери. В позапрошлом тоже. Ему всегда хватало венка и максимум гирлянды, и то она была событием. А тут Роди Ламори. Веселый неряшливый официант, который запал шеф-повару в душу и сердце. И Винс проклял бы себя сотню раз, если бы не произвел впечатление на работника. Надо же себя хотя бы как-то хорошо зарекомендовать, и хотя бы попытаться снять с себя клеймо «тирана» (пусть оно может и было частично правдивым).       Смена Роди закончится с минуты на минуту. Ничего не предвещало каких-либо интересных событий — Роди юлил возле шефа с очередными разговорами, в которые шеф и вправду пытался вникать и понимать, но его мозг перегрузился уже на середине монолога официанта. Потому Шарбонно просто кивал в какие-то моменты, создавая видимость, что он все понимает, и его мозг увлечен рассказами. А сам Винс размышлял о скором празднике. Родители недавно звонили ему, предлагали приехать к ним и встретить Рождество, да и просто пообщаться, с другими родственниками увидеться. Если он поедет — а он, скорее всего, поедет, почему бы и нет — то нужно подарки купить. Друзьям, наверное, тоже стоит что-нибудь подарить, и обязательно поздравить.       А Роди? Ему что-нибудь стоит подарить? Работает уже как несколько месяцев, да и он что-то там говорит про подарки. Может, и правда стоит подарить ему какую-нибудь безделушку? Или, может быть, повышение? Хотя, какое повышение Роди Ламори? Он все еще немного неуклюж, неряшлив, и Винсент придерживается мнения, что Роди надо работать усерднее и дольше, чтобы набраться опыта для повышения. Поработает еще полгода или год, и тогда Винс будет думать на серьезном уровне о повышении. А пока он может хоть на коленях молить — повышения не получит. Но подарить что-то надо. Вроде бы и не стоит, все же это просто официант, они не слишком близки, отношения между ними лишь как у шефа и официанта. Но как можно не подарить хотя бы что-то своему любимому человеку? Винс будет только рад увидеть его улыбку.       — Кхм, Роди, — прерывает его Винсент. — Подожди тут, у меня есть для тебя кое-что.       Глаза официанта весело заблестели, он кивнул, и внимательно проводил босса взглядом. Шарбонно ушел в свой кабинет, к той самой коробке, где хранились украшения для помещения. Там он достал веточку омелы. Омелу же дарят на еще и на счастье. Отличный подарок работнику. Когда Винсент вышел из своего кабинета, едва не зарядил дверью Роди по носу. Винс прячет одну руку за спину, неловко прикрыв за собой дверь.       — И что ты для меня приготовил? — не сдерживая жуткого интереса спрашивает Ламори, который, кажется, готов на месте прыгать.       Шарбонно протягивает официанту омелу. Сначала ему показалось, что это будет менее смущающе, теперь он так не думает, — Эм… Это тебе. На счастье.       Ламори улыбается до ушей, хватает подарок и рассматривает его. Роди переводит взгляд на шеф-повара, который кожей чувствовал всю неловкость момента, и вдруг поднимает руку с подарком над их головами. Винс недолго посмотрел на омелу, и через несколько секунд к нему пришло осознание, его щеки вспыхнули как никогда ярко. Винсент не успел и слова сказать, как Роди целует его в щеку и отворачивается, что сразу не устроило шефа.       — Прости, не смешно получилось, — сразу стал оправдываться Роди, убрав руку с омелой за спину.       Шарбонно не ответил ничего. Он притянул к себе официанта за плечи, накрывая его губы своими. Роди ответил ему тут же, сам прижимаясь поближе к шефу, обнимая за плечи. С каждой секундой накалялась страсть, Винс напирал сильнее, а Роди и не сопротивлялся. В один момент официант поставил одну ногу назад, пытаясь удержаться, и просто разорвал их поцелуй. Раскрасневшиеся зацелованные губы, краснота скул и щек были еще более прекрасным зрелищем, чем мог себе представить Винсент.       — Ты… Ты бы меня сожрал, — шутит Роди, пытаясь восстановить спокойный ритм дыхания.       — Наверное.