Зайчик в огороде саду 3.0

Остановка опустела. Друзья разошлись, оставив Антона наедине с холодной темнотой и запахом табака, въевшимся в куртку. Он посидел ещё минуту, глядя на мерцающий вдалеке фонарь, а затем решительно встал. Дом манил теплом и безопасностью, но мысль о Волчонке не давала покоя. *«Живым или мёртвым»* — эхом звучали слова Ромы. Антон поправил очки, глубоко вздохнул морозный воздух и направился в сторону центра посёлка. Подошвы ботинок скрипели по утрамбованному снегу. Он вышел на мост через реку **Тельбес**. Внизу, подо льдом и сугробами, чернела вода, похожая на застывшую нефть. Ветер здесь был злее, пробирался под куртку, кусал за длинные заячьи уши. — Где ты, Вова? — прошептал Антон в пустоту. Ему хотелось верить, что он идёт не зря. Что он, Антон Петров, простой школьник-художник, сможет распутать этот узел, найти пропавшего ребёнка и доказать всем — отцу, маме, лейтенанту Тихонову, даже себе, — что он чего-то стоит. Что он не просто «приёмный», а настоящий герой, способный заработать на мечту о Диснейленде. Вдруг сверху послышался звонкий смех. Антон не успел поднять голову. Рыжая молния метнулась с ветки дерева (или, может быть, с крыши остановки), и на него обрушилась тяжесть. Это был не удар, а мягкое, но сбивающее с ног падение. — Ой! Антон повалился в сугроб, барахтаясь в снегу. Сверху на нём лежало что-то тёплое, пушистое и пахнущее хвоей и леденцами. Он смахнул снег с очков и увидел перед собой хитрую мордочку, обрамлённую рыжим мехом. Жёлтые глаза светились в темноте, как два маленьких прожектора. — Алиса?! — выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это ты? Лиса сидела на нём верхом, прижав его плечи своими лапками в варежках. — А ты кого ждал, Зайчик? Деда Мороза? — хихикнула она. — Я думал... я думал, тебя убили, — честно признался Антон. В голове всё ещё стояла картина из его страшных фантазий, где он находил её бездыханное тело. Голос его дрогнул. — Те парни... они же звери. Алиса фыркнула, слезая с него и отряхиваясь. Её хвост нервно дёрнулся. — Убили? Меня? Ха! Много чести для этих блохастых. Я слишком ловкая и быстрая, чтобы попасться таким олухам. Я умею укрываться так, что меня сам Чёрт не найдёт, не то что эти ПТУшники. Антон поднялся, отряхивая колени. Он нервно почесал свой замерзший заячий нос — привычка, от которой он никак не мог избавиться в моменты стресса. — И давно ли ты так... убегаешь? — спросил он. Алиса резко обернулась, её уши встали торчком. — Как это так — «убегаю»? — возмутилась она, подбоченившись. — Выбирай выражения, Зайчик. Я не убегаю. Я **скрываюсь**. Хитро, мудро и грациозно. Есть разница! — От кого скрываешься? — уточнил Антон. — От **Вонючки**, — сморщила нос Алиса, кивнув куда-то в темноту, откуда пришёл Антон. — От Коли и его шайки. От них за версту несёт дешёвыми сигаретами и проблемами. Фу. Она вдруг стала серьёзной, её игривость на секунду уступила место чему-то хищному и целеустремлённому. — Ладно, хватит валяться в снегу. Пойдём. Мы же с тобой на задании. Мы должны найти Вову, помнишь? Она схватила его за рукав и потянула за собой. Они вышли на **улицу Ленина**. Это была центральная улица Мундыбаша, но сейчас она выглядела вымершей. Редкие фонари отбрасывали длинные, пляшущие тени. Деревянные бараки и кирпичные двухэтажки смотрели на них тёмными провалами окон. Антон шёл рядом с Алисой, но внутри него росло липкое чувство тревоги. *«Что-то тут не так»,* — думал он. Тишина была слишком густой. Ветер выл в проводах слишком тоскливо. Сама фигура Алисы, идущей впереди лёгкой, танцующей походкой, казалась нереальной на фоне этой разрухи 90-х. Ему безумно захотелось развернуться. Побежать обратно, через мост, на свою Советскую улицу, спрятаться под одеяло и забыть всё это как страшный сон. Вернуться к маме, к Оле, к телевизору. Но он посмотрел на рыжий хвост, маячивший впереди. Всё было тщетно. Он зашёл слишком далеко. Пути назад не было. Антон поправил рюкзак и, сглотнув ком в горле, ускорил шаг, догоняя Лису, которая вела его в самое сердце ночного посёлка.