Pectus

      День был удушающе жарким с самого утра, и вечер, к сожалению, не приносит долгожданной прохлады. Зонтик сидит за столом на кухне со стаканом воды, пытаясь прийти в себя после суматошного рабочего дня. Пик тоже уже дома, ходит по квартире, собирая какие-то документы на завтра, пока не забыл. Он всё ещё в брюках и рубашке, но последняя уже расстёгнута у ворота.       Что-то шуршит и брякает в комнате, и восьмой тихо чертыхается. Через пару минут он возвращается на кухню, перебирает бумаги на стеллаже рядом со столом одной рукой, а второй расстёгивает рубашку до середины груди.       - Что ж так жарко-то? Капец.       Найдя нужные листы, он поворачивается к трефу, обмахиваясь, и тот залипает на влажно блестящей от пота ложбинке между мощными мышцами груди. Пик весь прекрасен, словно античная статуя: стройный, атлетичный, с широким разворотом плеч, узкими бёдрами и стройными длинными ногами, но его грудь заслуживает отдельного внимания, она сама по себе просто произведение искусства. И шестой никак не может отвести от неё взгляд.        - У вас хоть кондёр на работе есть?       - А? – не сразу улавливает смысл вопроса валет.              - Говорю, кондёр на работе у тебя есть, не душно?              - А, – он сглатывает внезапно скопившуюся слюну, быстро облизывает пересохшие губы, – да, есть, н-нормально всё.              - Хорошо. Дома тоже что ли поставить, – размышляет вслух король, посматривая на зависшего любовника, – надо посмотреть, сколько стоит.              - Ага.              Пик замечает его взгляд и хочет проверить свою догадку. Вернув бумаги на стеллаж, подходит к столу и берёт ополовиненный зонтиков стакан. Пьёт нарочито небрежно, капли бегут по шее и груди, ткань белоснежной рубашки чуть намокает. Поставив стакан обратно, он зовёт:       - Зонтик, посмотри-ка на меня.              - М? – он и смотрит, разве нет? Капля бежит по шее, стекая аккурат в ложбинку между красивыми крупными грудными мышцами, поблёскивая на смуглой коже. Её ужасно хочется слизнуть.              - Мои глаза вообще-то выше, – усмехается король и обходит стол, чтобы подойти к трефу вплотную.              - А, и-извини. Я что-то… жарко.              - Нравится? – спрашивает пиковый в лоб. – Хочешь потрогать?              - Ч-что? – валет наконец смотрит ему в глаза и тут же смущённо отводит взгляд, теребя ворот футболки пальцами.              - Вижу, что хочешь. Не смущайся, мне приятно, когда ты так на меня смотришь.              - К-как?              - Как будто съесть хочешь. Интересно, как ты мысленно называешь мою грудь? Бюст, сиськи, буфера?              - Г-грудь и ещё… Си-сиськи… – смущённо признаётся Зонтик.       -Тебя это заводит, правда, маленький развратник?              Зонтик краснеет ещё ярче, но находит в себе силы кивнуть.       - Не стесняйся, потрогай. Сделай, что тебе хочется, – это и не вопрос вовсе, но Зонтик отвечает:              - У-уткнуться лицом…              - И всего-то? – ласково усмехается Пик. – Ты и так засыпаешь, зарывшись носом мне в грудь. Разве ничего больше не хочется? Сжать? – Зонтик закусывает губу. – Укусить? Вылизать соски? – треф, шумно выдохнув, всё же поднимает на любовника глаза, и в его взгляде столько желания, что это заставляет Пика облизнуться.              - А, может, хочешь трахнуть? – с ухмылкой уточняет пиковый. – Сжать руками и скользить членом между сиськами.              - Да! – хрипло и голодно стонет треф.              - Обкончать её всю, а потом вылизать, м? – уточняет король, расстёгивая рубашку до конца и открывая взгляду валета рельефный торс, тёмные, дерзко торчащие соски на мощных грудных мышцах, хорошо прорисованный пресс и плоский живот с маленькой ямкой пупка.              Треф, словно заворожённый, тянется к нему дрожащими руками, гладит снизу доверху. Мягко очерчивает пальцами кожу вдоль косых мышц, целует над поясом брюк, скользит языком по кубикам пресса. Поднимается, вставая напротив, проходится пальцами по нежному местечку под грудью, откровенно и с удовольствием лапает, обхватывает снизу и будто взвешивает, словно это женский бюст приличного размера. Король усмехается. А шестой продолжает, очарованно глядя на грудь любовника: прижимает и потирает соски большими пальцами. Безотчётно облизывается, задерживая взгляд на нежных комочках плоти в коричневатых, покрытых мурашками ореолах, растирает уже чуть подсохшие от жары капли воды. Пик нарочно играет мышцами и, добившись зонтикова вздоха, продолжает:       - А потом я вылижу и сладко выебу твою расслабленную после оргазма дырочку. Ты будешь стонать подо мной и кончишь снова, – Пик берёт его за запястья, прижимая ладони к тёплой коже сильнее, – и снова, – он с силой сжимает и покручивает собственные соски, – и снова. Ну же, не стесняйся.              От слов и действий любовника он будто с цепи срывается. С силой сжимает пальцы, склоняется, утыкается носом между мышцами, стонет на выдохе, лижет куда попало, крутит и оттягивает соски, а потом добирается до них ртом. Облизывает по очереди, прикусывает, с упоением сосёт, будто это самое вкусное, что Зонтик пробовал в жизни, засасывает кожу рядом, оставляя красные пятна и следы зубов, и ласкает-ласкает-ласкает набухшие комочки плоти и всё, что рядом. Пик стонет, поглаживая его по затылку и чуть нажимая, заставляя действовать грубее, ему приятно и так нравится видеть насколько Зонтик возбуждён. Он опускает руку вниз, сжимает чужой стояк сквозь штаны, пробирается под одежду. В белье уже так влажно и горячо, член твёрдый, упругий. И это лучший комплимент для пикова самолюбия. Они всё ещё стоят посреди кухни, когда треф трётся о грудь щекой, размазывая собственную слюну, и немного приходит в себя.       - Пойдём-ка в кровать, маленький фетишист, сделаем всё, что запланировали.              Треф кивает и угукает, снова смутившись, нехотя отпускает восьмого. Спальня совсем рядом, раздеться они успевают ещё по дороге, и потому ничего не мешает им просто повалиться на постель, жадно целуясь и сжимая друг друга в объятиях.       - Погоди, есть одна идея.              Треф нехотя отстраняется от набухшего, чувствительного соска и сползает с любовника. Рассматривает его крепкое обнажённое тело, пока тот роется в прикроватной тумбочке. Пик наконец ложится рядом и протягивает ему тюбик смазки. «Интимная смазка на масляной основе. Подходит для занятия сексом и массажа», – читает валет и смотрит на довольного любовника.       - Давай, смажь и сделай то, что хочешь.              Предложение трахнуть его грудь неслабо завело не только трефа, но и самого Пика. Он видит, как валета мажет от происходящего, как подрагивают от нетерпения его руки, когда он открывает тюбик, слышит рваное дыхание. Треф усаживается ему на бёдра, и полувозбужденный пиков член попадает аккурат в ложбинку между ягодиц. Шестой выдавливает на ладонь смазку. Много… действительно МНОГО. И, опьянённый удовольствием, размазывает маслянистый гель по груди любовника. Смуглая, заласканная кожа краснеет не ярко, но заметно. Валет сжимает мышцы к середине, от души сминая блестящую от масла плоть пальцами, встряхивает, заставляя едва заметно колыхнуться, выкручивает соски, мягко потирает ложбинку.       - М-м-м, – мычит восьмой, – как же тебе нравится, посмотри только. Возбуждают блестящие от масла сиськи, правда?              Зонтик смотрит поплывшим взглядом и только пьяно улыбается в ответ. Пик трётся членом между его ягодиц и довольно выдыхает:        - Иди сюда, повыше, – подхватывает его под ягодицы, помогая усесться в верхней части живота, так, что твёрдый розовый член ложится аккуратно в ложбинку груди.       Зонтик судорожно выдыхает, глядя на это похабное зрелище. Медленно, будто нехотя, обхватывает собственный ствол влажной от смазки рукой и проводит головкой от середины груди до возбуждённого соска. Торопиться вовсе не хочется. Хочется растянуть удовольствие, прочувствовать нежной чувственной вершинкой текстуру кожи и сморщенных тёмных ореол, заласкать и замацать всё это великолепие, которое Пик так великодушно предоставил в его распоряжение.       Он обводит упругий комочек плоти, приподнявшись на коленях, прижимается верхом головки к соску так, что тот вминается прямо в дырочку уретры. Всхлипнув от удовольствия, принимается плавно дрочить. Член ёрзает по заласканной плоти, и Пик шипит от лёгкого дискомфорта и удовольствия. Зонтик хнычет в ответ и проделывает со вторым соском то же самое. Шлёпает и трётся членом по искусанной, зацелованной коже и, наконец, сжав грудь, толкается в ложбинку. Стонет от удовольствия и одновременно прижимается и елозит пальцами по пиковым соскам.       Пик смотрит на него, довольно ухмыляясь, сжимает ягодицы, пробирается между ними, поглаживает сжатую дырочку.        - Аахм! Т-так хорошо… боже… – выдыхает валет.        - Давай, не сдерживайся, выеби как следует.       Движения становятся рваными, смазка хлюпает звучно и похабно. Треф стонет, жадно глядя, как его член трётся между шикарными сиськами восьмого. Просто восхитительно… Удовольствие нарастает, воздух будто дрожит вокруг, пахнет маслом, потом, возбуждением и немного парфюмом Пика. Всё происходящее кажется нереальным, будто влажная фантазия. Зонтик так часто мечтал о чём-то подобном, что сейчас эйфория буквально бьётся во всём теле, пульсируя и разливаясь горячим по загривку, груди, бёдрам, заставляя скулить и задыхаться.       Пик в восторге от своей же затеи. Зонтик сейчас такой бесстыжий, сладкий, распутный, совершенно не стесняется получать удовольствие. Это заводит невероятно. Он чувствует под руками дрожь трефовых бёдер, видит, как напрягаются мышцы живота в предвкушении оргазма. Хулигански усмехнувшись, он дотягивается и легонько потирает дырочку уретры и уздечку пальцем, и, видимо, трефу не хватало только этой мимолётной стимуляции, потому что он с тихим “М-м-мх” кончает, заливая грудь горячим. Несколько мгновений ещё движется по собственной сперме, выжимая всё до конца. А когда приходит в себя, смотрит на жемчужные капли на смуглой коже так жадно, будто ему не хватило.       Струйка белёсой жидкости стекает между мышцами, скапливается в яремной впадинке и щекотно течёт по шее. Пику хочется стереть её и уже оттрахать этого трефового бесстыдника так, чтобы увидел небо в алмазах, но ещё больше ему интересно, что будет делать треф. И тот не разочаровывает. Растирает по маслянисто блестящему торсу то, что не успело стечь, теребит соски. Склоняется и вылизывает всё, что скопилось в ключичной впадинке, собирает языком густые струйки с шеи. Прикусывает и посасывает нежную кожу, ощущая во рту собственный вкус, кайфуя и хныча от того, насколько это грязно – вот так вылизывать любовника от собственной спермы, после того как трахнул его грудь.       Пик запрокидывает голову, подставляясь, сжимает талию трефа и стонет в нетерпении. Ему невероятно хочется вставить, а валет всё никак не наиграется, закончив с шеей, возвращается к груди. Лизать её, блестящую от смазки, – идея так себе, потому он продолжает мять, сжимать и пощипывать. Это приятно, но совсем не то. Восьмой с рыком сталкивает с себя любовника, опрокидывает навзничь. Без дальнейших прелюдий задирает его ноги и вминается лицом между упругих ягодиц. Треф судорожно вздыхает и скулит, когда щетина царапает нежные половинки, а упругий язык неумолимо толкается прямо в анус.       - М-м-м, мягкий, – глухо, удовлетворённо мычит Пик прямо в кожу, – я же говорил. Просто вали и трахай.        - Да… п-пожалуйста, – соглашается треф, придерживая собственные ноги под коленями.       - Сейчас, сейчас, сладкий, – глухо раздаётся в ответ, и король продолжает с упоением ласкать нежную подрагивающую мышцу, периодически вылизывая всю промежность и прихватывая губами мошонку.       Если у Зонтика фетиш на Пикову грудь, то для Пика трефова задница – отдельный сорт героина. Нехотя оторвавшись, он поднимается на коленях, озираясь в поисках смазки. Та обнаруживается у плеча валета. Восьмой, опершись руками по обе стороны от головы любовника, целует чувственно и влажно, прикусывает мягкие губы, переходит на подбородок, выцеловывает линию челюсти до нежной мочки уха и шепчет:       - Выебу тебя сейчас. Твою сладкую тугую дырочку. Мммм… Будешь кричать и просить ещё.       У Зонтика кружится голова от этого обещания, и, кажется, воздух в комнате настолько густой и горячий, что вздох сделать почти невозможно. Он зарывается пальцами в Пиковы волосы, тянет его обратно и целует сам. Отстранившись, король возвращается на прежнюю позицию между ног шестого и осторожно толкается влажными пальцами между ягодиц. Скользит внутрь, больше смазывая и дразня, чем растягивая. Но эта осторожность и неторопливость никого из них не обманывают. Оба знают, что дальше будет сильно, жёстко, до всхлипов, мучительно сладко.       Треф держит себя раскрытым, приподняв бёдра, чтобы восьмому было удобнее. Но тому кажется это недостаточным, и, закончив со смазкой, он вздергивает его задницу ещё выше и наваливается сверху. Поза не особо удобная, но треф не жалуется, потому что угол проникновения такой, что при каждом толчке буквально искры из глаз сыплются от удовольствия.       Король не щадит его, практически сразу берёт быстрый темп. И шестой скулит и стонет, член его твердеет и уже через несколько минут этой гонки сочится предсеменем. Он смотрит на любовника сквозь непроизвольные слёзы и просит: “Быстрее, глубже… Ещё!”       Пик подхватывает его бёдра, заставляя уложить ноги себе на плечи, и с пошлыми, влажными шлепками вколачивается внутрь. Зонтик тянется к собственному члену. Треф сейчас весь – натянутая струна, чувствительная и дрожащая от любого движения и прикосновения, готовая вот-вот порваться. Восьмой любит эту его чувствительность и то, что может заставить его кончить несколько раз, пока сам не спустит всё до капли. Это тешит его эго и разжигает любопытство. Сколько раз подряд сможет валет, прежде чем дойдёт до сладкого болезненного исступления и начнёт умолять остановиться, при этом всё ещё с охотой подмахивая бёдрами? После таких экспериментов он частенько с жадным интересом рассматривает припухшую красную дырочку, сочащуюся спермой и смазкой, подолгу выцеловывает мелкие синячки от пальцев, следы зубов и засосы, нежит трефа в объятиях, нашёптывая разные любовные глупости и похвалы.       Зонтик вскрикивает и содрогается, изливаясь во второй раз, блаженно растекаясь по постели. Восьмой останавливается, наваливается и, согнув стройное тело пополам, целует любовника в губы.        - Ты же не думаешь, что мы закончили, правда?        - Пик, я… – тихо отзывается шестой, – я больше не смогу… устал.        - Я позабочусь о тебе, сладкий. Тебе совсем не нужно ничего делать. Здесь не больно? – уточняет он, обводя чуть набухшую мышцу, сладко охватывающую его ствол у основания.       - Н-нет.        - Вот и отлично, давай на бок. Я же обещал, что ты сегодня подо мной обкончаешься.       Пик аккуратно выходит, только чтобы помочь ему устроиться на боку, смазать себя заново, и, подхватив под коленом стройную согнутую ногу, плавно толкнуться обратно внутрь. Валет скулит, восьмой целует его в шею, прикусывает мочку и хрипловато выдыхает в самое ухо:        - Так горячо в тебе… хорошо… такая мягкая дырочка… м-м-м…       Зонтик слегка оттопыривает задницу, подаваясь навстречу. Внутри влажно и растянуто, мягкий член лежит на бедре, из-за жары следы спермы уже схватились лёгкой плёночкой на головке и на животе. И треф думает, что у него вряд ли встанет снова за такое короткое время, скорее всего, он и кончить не сможет. Мысли ленивые и тягучие, и он просто нежится в любимых руках, чувствуя толчки внутри слегка болезненные от сверх стимуляции простаты, но всё ещё достаточно приятные.       Король движется плавно и размеренно, что удивительно, учитывая, как долго он терпит. Он отпускает ногу валета, опускает освободившуюся руку спереди и нежно собирает в сложенную лодочкой ладонь мошонку и член, кончики пальцев потирают уздечку и чувствительную шелковистую головку. Рука восьмого всё ещё влажная от лубриканта, это приятно. Треф мычит и постанывает. Пик продолжает двигаться медленно, целует шею и плечо, ласкает член.       Зонтик такой мягкий, отзывчивый, заласканный, что останавливаться совершенно не хочется. Хочется остаться внутри подольше, но нужно соотносить свои желания с возможностями валета. Он немного слабее короля в физическом плане, и это тоже чертовски возбуждает.       Шестой вздрагивает и напрягается всем телом, член будто прошивает насквозь, внутри, от ануса до самой дырочки уретры, всё пульсирует, промежность сладко сводит, низ живота напрягается. Пик чувствует, как треф сжимается внутри, плоть под его рукой вздрагивает. Зонтик выгибается с тихим всхлипом. Восьмой понимает, что тот кончил, но под пальцами нет ни капли спермы. Он отпускает член, мягко сжимает шею валета пальцами и вбивается в сжимающуюся дырочку быстро и резко, в момент собственного оргазма впиваясь зубами в нежную кожу между плечом и шеей, выдыхая приглушённое “М-м-ф”.       Пальцы на шее разжимаются, но у Зонтика всё равно плывёт перед глазами, он прикрывает веки, едва чувствуя, как Пик выскальзывает из него и тут же следом по бедру течёт горячая струйка спермы. Усталость накрывает как тёплое тяжёлое одеяло, ему так чертовски хорошо, что шевелиться совсем не хочется. Он будто проваливается в забытьё на какое-то время. Следующее, что чувствует шестой, это как его обтирают чем-то влажным и тёплым. Дальше темнота.       Окончательно он приходит в себя лишь под утро, когда тусклый солнечный свет пробивается сквозь незадёрнутые шторы. Лежать тепло и уютно. Грудь Пика перед самым его носом равномерно вздымается. Довольно вздохнув, он зарывается лицом между грудными мышцами, туда, где вчера вечером так приятно скользил его член. Краем глаза замечает следы зубов и засосы на груди восьмого слева… и справа… так много… Его окатывает чувством вины и острым смущением за то, как разнузданно вёл себя вчера. Он жмурится и едва слышно всхлипывает, чувствуя, как слёзы стыда наворачиваются на глаза. Старается отстраниться, но пиковы руки тёплой тяжестью ложатся ему на затылок, поглаживают, пальцы зарываются в бирюзовые волосы, ласкают кожу головы и за ушами.        - Тшшш, маленький. Ну что ты? Больно?       - Н-нет. Ч-что я… что я сделал? – он невесомо касается следа собственных зубов и отдёргивает руку, будто обжёгшись. Пик ловит тонкие пальцы и целует каждый по очереди.       - Всё было замечательно. Чего ты распереживался?       - Я… я никогда р-раньше не… т-так не… – он снова мягко касается оставленных меток, – вот.              - А, это, – даже не глядя, треф понимает, что восьмой улыбается, – мне нравится. Ты был такой чувственный. Буду носить их с гордостью до следующего раза. Зонтик, посмотри на меня, ну.              Он поднимает лицо, и король тут же обнимает его руками, осыпает поцелуями, шепчет ласковые словечки, и треф успокаивается, улыбается в ответ. Ему каждый раз непривычно и чертовски приятно, что с Пиком он может быть каким угодно. Быть самим собой.