Ищу тебя, любовь!

Рутина, что сложилась у Шэнь Юаня в период тренировок была довольно мирной, хоть и несколько хлопотной. Шэнь Цинцю, очевидно, довольно быстро решил скидывать на него скучную и не требующую особо пристального внимания рутинную бумажную работу. Подход узнавался: Шэнь Юань в своё время перекладывал те же самые отчёты и описи на Ло Бинхэ или, реже, на Мин Фаня. Такие дела Шэнь-гэ чередовал с заданиями на креативное мышление, вроде предложения доработок к руководству для начинающих или составления комментариев для справочника по волшебной ботанике. Казалось бы, мог поручить котлы чистить и воду таскать, как тому же Ло Бинхэ. Похоже, уровень способностей Шэнь Юаня был оценён неожиданно высоко. Полюбопытствовав вслух как-то раз, он, к своему удивлению, получил ответ: – Ты хорошо приспосабливаешься и быстро учишься. Продержался на посту главы пика два года, что достойно внимания, – помолчав, он всё же добавил, – Тебя, конечно, считали больным, всячески опекали, прощая ошибки, не поручали серьёзных дел. И не сказать, чтобы ты так уж старался поддерживать оборону школу на должном уровне, да и вообще старался хоть в чём-либо, кроме уклонения от обязанностей... – Всё, хватит, остановись на этом! Я понял, – взмолился о пощаде Шэнь Юань, – Признаю, настоящий глава Цинцзин неподражаем. Даже спорить не думал. – Разумно, – одобрил Шэнь Цинцю, – На победу в споре у тебя не хватило бы аргументов. Похоже, говорить людям в лицо приятные вещи давалось ему непросто, он сбивался в сторону на полпути. Шэнь Юань никогда не думал, что этот человек может показаться забавным в прямом общении, а вот поди ж ты. Занятия, что так заботливо не уставал подбирать для него глава Цинцзин, могли показаться отдыхом, в сравнении с началом тренировок. Упражнения на контроль при своей примитивности казались нескончаемо безнадёжными. Шэнь Юань помнил, когда впервые пытался вложить энергию в листик, он преуспел с третьей попытки. Здесь, когда он пытался проделать нечто подобное с заранее подготовленным для поглощения энергии талисманом, получающийся от этого небольшой взрыв выдерживал далеко не всякий барьер. О листиках такими темпами в ближайший месяц можно было и не мечтать. Первое время захваченный между двумя видами деятельности Шэнь Юань начал ощущать себя подавленным. Стараясь не вызывать гнева своего загадочного начальства, он справлялся с каждой поставленной задачей быстро, насколько возможно. И так было, пока Шэнь-гэ не поинтересовался любезно, а чего ради он, собственно, надрывается? Офигевший Шэнь Юань пару секунд похлопал глазами, подавил дурацкий порыв мелодраматично воскликнуть "я делал это ради тебя" и зажил спокойно. Как оказалось, понятие свободного времени было главе Цинцзин не чуждо. Чего нельзя было сказать о выходных, но нельзя же требовать от человека совершенства. Для хорошего настроения Шэнь Юаню вполне хватало нескольких свободных часов в день. Правда, получив их, с непривычки он не мог понять, что с ними делать. Навестить Му Цинфана было приятно, но просиживать на пике Цяньцао часы напролёт было как-то невежливо. В прошлой жизни Шэнь Юань нашёл бы чем заняться, к кому сходить. Мог бы побродить без дела или устроить импровизированный урок на случайную тему. В такие моменты, когда Шэнь Юань оставался наедине с собой, он вспоминал, как сильно изменился мир вокруг. Теперь он был чужаком, и хоть это и было предпочтительнее смерти, радости не доставляло. Без помощи Шэнь Цинцю он не имел бы права даже находиться здесь, где совсем недавно был его дом, к которому он успел привыкнуть. Лю Цингэ немало времени проводил на пике Цинцзин. Общение с ним превратилось в сугубо деловое: не враждебный, но краткий обмен репликами при необходимости. Казалось, как и Шэнь Юань, Лю Цингэ не очень знал, что они могут сказать друг другу. И это было ничего, с остальными дела обстояли ещё хуже. За исключением Му Цинфана никто из руководства школы, казалось, и вовсе не воспринимал его как что-то достойное внимания, не говоря уже о возобновлении былой дружбы. Отдельным огорчением стало новое открытие: навыки, что Шэнь Юань некогда получил с телом Шэнь Цинцю, были потеряны для него. Учитывая теоретически бесконечную длительность новой жизни, не беда, но и радости мало. Боевые рефлексы или безупречная ловкость в обращении с кистью задели его не так уж сильно. Писать он всё ещё мог, а каллиграфического изящества Шэнь Цинцю не требовал. Выражал, конечно, неудовольствие кривым почерком, но так, из принципа. Душу не вкладывал. А вот музыка, как способ досуга и душевного самоуспокоения, стала ощутимой утратой. Оказывается, Шэнь Юань успел привыкнуть к звучанию струн под рукой. Однако, оставалось чтение. Были визиты Нин Инъин. Да и Мин Фань явно куда меньше злился, чем хотел бы, что становилось всё более заметным день ото дня. В общем, всё не так плохо, и Шэнь Юань привыкал, но Система показывала ему обратный отсчёт каждое утро. За тренировки капали очки потихоньку, но одного этого было недостаточно: за двадцать три дня набралось всего семнадцать. И прогресс в тренировках не радовал. Такими темпами ему не то что трёхсот, ему и тысячи дней бы не хватило на приведение себя в мало-мальски боеспособное состояние. Вот почему Шэнь Юань решил перейти к активным действиям. Взвесив все за и против, он решился всё же рассказать Шэнь Цинцю о новом явлении Системы и всем, что с ней было связано. За исключением той части про побочную миссию, само собой. Шэнь Цинцю слушал так внимательно, что говорить было почти неуютно. Когда Шэнь Юань закончил, отложив веер, он наклонился вперёд и спросил: – Кто написал сюжет? Чего? – Ты о чём? – спросил Шэнь Юань, – Знаешь же, автор ПБГД – это... И замолчал. – Да, – сказал Шэнь Цинцю, – Это уже не та книга. Но речь по-прежнему идёт об истории. Ты в роли героя, некий злодей, и, очевидно, намеченные события: сбор союзников и захват земель. Если автором истории является сама Система – это новый подход. Это изменение. У любого изменения есть причина. – Смерть главного героя? – предположил Шэнь Юань, – Существующий сюжет сломался, пришлось изобрести новый. – Нужно больше информации. Запиши всё, что можешь вспомнить об этом обновлении. Всё это не просто так. Уверен, объяснение существует. – Ты не думаешь, что стоит сосредоточиться на той части про спасение мира? – уточнил Шэнь Юань, – С тем, что такое Система и как она думает, как раз можно бы и подождать, пока не остановим слияние. Шэнь Цинцю вновь сфокусировал на нём внимание. – Ты что, собираешься делать, как велит тебе эта сущность? "Совсем больной" не было высказано, но отчётливо прозвучало. – Ну, как бы... – озадаченно проговорил Шэнь Юань, – Да? А что остаётся? – А с чего ты взял, – спросил Шэнь Цинцю, – что ей можно верить? Прежде она опиралась на известный тебе источник. Теперь его нет. Это даже может оказаться полностью иная сущность с другой мотивацией, и ты не будешь знать. Вот так и создаются теории заговора. Понятно, Шэнь-гэ лучше никогда не рассказывать про бескрайний космос. – Но это решение проблемы конца света, которое стоит попробовать, – ответил Шэнь Юань, – Непохоже, чтобы у вас, ребята, нашлось получше. Ты же не будешь спорить, что ответ нужно искать в мире демонов? Если кто-то должен это делать, почему бы не я? Только надо ускорить мою подготовку, или не успею к заданному сроку. – Вот почему ты обратился ко мне, – Шэнь Цинцю кивнул задумчиво, – Понимаю. Если хочешь вторгнуться в мир демонов, вреда в этом нет. В худшем случае, бесславно провалишься и умрёшь, в лучшем же, если преуспеешь хотя бы отчасти, принесёшь пользу. Но речь идёт о твоей жизни. Уверен, что хочешь рискнуть? Иной путь к спасению мира, наверное, мог существовать. Если б этим занялся кто-нибудь другой, Шэнь Юань не стал бы возражать. Но никто кроме него не вернул бы к жизни Ло Бинхэ. – Почему нет? – сказал он вслух, – В конце концов, едва ли найдётся кто-то, подходящий лучше.