За стенами свободы

      Гул голосов постепенно стих, когда заиграла новая мелодия. Напряжённая, завораживающая, она будто обволакивала пространство, усыпляя бдительность тех, кто расслабленно пил в полутёмном зале борделя.       Когда Лери вышла на сцену, воздух в помещении стал вязким, словно мед.       Она двигалась медленно, маняще, её тело гнулось в такт музыке, словно змея. Каждое движение выверено, каждое — соблазнительная игра. Тонкая ткань бордового наряда окутывала её, подчёркивая линию талии, изгибы бедер, но не скрывая их.       Волшебный танец разжигал в зрителях желание, но никто не смел прикоснуться. Лишь жадные взгляды следили за каждым движением её тела.       Топ, расшитый золотыми нитями, плотно облегал её грудь, оставляя открытыми изящные ключицы и гладкий живот. На бёдрах покоилась лёгкая юбка с высокими разрезами, обнажающая ноги при каждом шаге. При ходьбе ткани расходились, открывая золотые браслеты на лодыжках, тихо звенящие в такт её движениям.       Лёгкая полупрозрачная вуаль скрывала нижнюю часть её лица, оставляя лишь пронзительные глаза, наполненные опасным соблазном.       В дальнем углу Жан не сводил с неё глаз, не замечая, как кровь медленно стекает из его носа. Но Леви… Леви ощущал, как ярость закипает в нём с каждой секундой.       Он знал, что это всего лишь маска, что это — часть плана. Но видеть её такой, видеть, как она, чья дисциплина и холодный рассудок всегда были безупречны, превращается в соблазнительную искусительницу, — это бесило его до дрожи.       Его пальцы сжимали стакан так сильно, что стекло трещало.       Но Лери не смотрела в его сторону. Она искала другого.       И вот, наконец, нашла — тучного аристократа, лениво потягивающего вино, но с голодным блеском в глазах.       Но прежде чем приблизиться к своей цели, она подошла к Леви.       Её движения изменились. Теперь они стали мягче, интимнее.       Она приблизилась вплотную, обжигая его своим присутствием.       Её пальцы нежно скользнули по его плечу, затем вверх — к шее. Он вздрогнул, но не отстранился.       Лери обошла его, её ладонь прошлась по его груди, пальцы замерли на секунду, а затем плавно скользнули вниз, опасно близко к поясу его брюк.       Леви резко сжал зубы.       Она наклонилась, и горячий шёпот коснулся его уха: — Вторая комната слева. Засада через пять минут.       Ещё мгновение — и она уже отошла, оставляя его в полном замешательстве.       Леви проводил её взглядом, тяжело дыша, пока она направлялась к своей истинной цели.       Лери приблизилась к аристократу, её движения снова изменились — теперь в них не было и намёка на холодный расчёт. Только жар, страсть и чистая провокация.       Она наклонилась, позволяя топу сползти чуть ниже, оголяя гладкую линию спины. Мужчина сглотнул, не в силах отвести глаз.       Её бедро оказалось на краю его стула, слишком близко, чтобы он мог сохранять контроль. Он уже тянулся к ней, но Лери резко отстранилась, кокетливо улыбнувшись сквозь полупрозрачную вуаль.       Аристократ застонал, схватил её за талию и, не в силах больше терпеть, поднялся и потащил наверх.       Леви почувствовал, как его злость вспыхнула с новой силой. — Держи себя в руках, — тихо сказал Майк.       Но Леви не отвечал.       Он просто встал, сжав кулаки, и коротко бросил: — Идём.        Комната наверху       Аристократ захлопнул дверь, тут же притянул Лери к себе, его руки скользнули по её бокам, жадно вжимаясь в её тело. — Ах, какая страстная… — его дыхание было тяжёлым, дрожащим.       Лери сжалась. Её пальцы скользнули к ножу, спрятанному в складках ткани.       Но прежде чем она успела что-либо сделать, дверь с треском распахнулась. — Убери от неё свои лапы!       Леви шагнул внутрь. Его голос был холодным, но в нём чувствовался едва сдерживаемый гнев.       Аристократ обернулся, удивлённо нахмурился. — Что?! Кто ты такой?!       Но он не успел ничего предпринять.       Леви рванул вперёд, схватил его за ворот рубашки и с силой отбросил в сторону. Тот глухо ударился о стену и осел на пол.       Леви тут же подошёл к Лери, сорвал с себя пиджак и молча набросил ей на плечи, укутывая, словно укрывая от всех остальных.       В комнату ворвались солдаты.       Эрвин, оглядев сцену, кивнул Леви: — Мы с ним разберёмся. Забирай Лери и уходите.       Леви не стал спорить.       Он развернулся, крепко взял Лери за руку и вывел её из комнаты.       Она лишь успела схватить свою сумку.       Через чёрный ход они вышли из здания и скрылись в заранее подготовленной карете.

***

      Карета покачивалась на булыжниках, но Леви почти не замечал этого. Всё его внимание было приковано к девушке, сидящей напротив.       Лери.       Она выглядела… по-другому.       Он пытался убедить себя, что всё ещё видит перед собой ту же девушку, с которой провёл не одну опасную операцию. Ту, что была храброй, хладнокровной и всегда действовала по плану.       Но перед ним сейчас сидела женщина, которая несколько минут назад заставила всех в том чёртовом зале забыть, как дышать.       Включая его самого.       Он крепче сжал челюсти, не желая признавать, что это засело у него в голове. Что образ её тела, плавно двигающегося в танце, отказывался уходить.       Что его до сих пор трясёт от злости.       От чего именно?       От того, как этот жирный ублюдок впился в неё глазами?       От того, что ей пришлось притворяться, заигрывать, соблазнять ради миссии?       Или от того, что она справилась с этим слишком хорошо?       Её взгляд вдруг поднялся на него, и Леви понял, что смотрит на неё слишком пристально. — Капитан Леви, вы можете так на меня не смотреть? — её голос был тихим, но в нём звучала твёрдость. — Как? — Словно хотите меня убить… или…       Она осеклась, но Леви склонил голову набок, изучая её, и закончил за неё: — …или поцеловать?       Её глаза вспыхнули, но она промолчала.       Леви почувствовал, как внутри всё сжалось.       Злость. Желание.       Они шли рядом, переплетаясь, сплетаясь в нечто тёмное и необузданное. — Когда этот ублюдок прижимал тебя к стене, было приятно? — он сам не понял, почему задал этот вопрос.       Лери напряглась, её губы сжались. — Это была вынужденная мера. — Значит, если я сделаю так же, это тоже можно будет считать вынужденной мерой?       Он поднялся, не давая ей шанса ответить, и шагнул ближе.       Всё внутри него горело.       От ярости? От желания?       Леви не хотел разбираться.       Его колено упёрлось в сиденье между её ног, не давая отстраниться.       Он видел, как расширились её зрачки, как её дыхание сбилось, как напряглось тело.       Но она не отвернулась.       Она не отвела взгляда.       И это было худшее из всего.       Потому что теперь Леви был полностью уверен — он не отпустит её. — Сейчас мы уже не на задании, Лери, — прошептал он, наклоняясь ближе.       Она открыла рот, но в этот момент карета резко затормозила.       Леви потерял равновесие и навалился на неё, их губы случайно соприкоснулись.       Но случайность длилась лишь мгновение.       А потом его пальцы вплелись в её волосы, а губы сомкнулись на её с нажимом, ловя этот момент и превращая его в нечто совершенно преднамеренное.       Он не знал, что делает.       Точнее, он не мог остановиться.       Чувствовать её так близко, ощущать её тепло, её запах, её мягкость — это было слишком.       Его губы двигались жадно, грубо, жадно забирая всё, что она могла ему дать.       Она ахнула, но он не дал ей вырваться.       Он прижал её к спинке сиденья, крепче, чем следовало, чувствуя, как внутри него что-то рушится.       Все границы, все барьеры, которые он сам строил между ними. — Пусти… — её голос дрогнул. — А если не хочу?       Её глаза вспыхнули гневом, но Леви только сильнее прижался к ней, его губы скользнули к её шее, оставляя там след.       Она дёрнулась, но он был быстрее.       Губы, язык, чуть болезненные укусы — он хотел, чтобы её тело запомнило его. — Только я могу касаться тебя, только я, чёрт возьми, — его голос был низким, охрипшим от эмоций.       Его рука скользнула под разрез её юбки, его пальцы коснулись внутренней стороны её бедра.       Лери сжала ноги, пытаясь остановить его.       И это было последней каплей.       Леви замер.       Тяжело дыша, он смотрел на неё, понимая, что зашёл слишком далеко.       Он отпустил её так резко, что она чуть не ударилась о спинку сиденья.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга.       В её глазах была буря эмоций.       Гнев. Смятение.       Но не страх.       И это было самым страшным.       Леви провёл пальцем по её губам, затем наклонился ближе и коснулся их своими — теперь мягко, почти осторожно. — Продолжим в комнате, — прошептал он, отстраняясь.       Он сел обратно, сжав кулаки, пытаясь вернуть контроль над собой.       Но он знал правду.       Его контроль рухнул в тот момент, когда она вышла на сцену.       Теперь у него не было ни единого шанса вырваться.