За стенами свободы

      Внутри палатки штаба       Палатка штаба была натянута туго, как сама обстановка внутри неё. Тусклый свет керосиновых ламп отбрасывал длинные тени на разбросанные по столу карты и бумаги. В воздухе стоял тяжёлый запах металла, крови и пропитанной потом ткани. Пыльная ткань пола была протоптана тяжёлыми солдатскими ботинками до дыр. Разговоры стихли, едва внутрь вошли Леви, Лери, Армин и Ханджи.       Все взгляды сразу устремились на них.       У стола с картами, поверх которых лежали измерительные приборы и неубранная фляга с водой, уже стоял элитный отряд Леви (Конни, Жан, Микаса), Пик и несколько офицеров Марлии. Их лица были напряжёнными и усталыми. Здесь не было места сомнениям — каждый понимал, что разговор пойдёт о серьёзном.       Первым заговорил старший офицер Марлии — мужчина с тёмными, зализанными назад волосами и хмурым лицом. — Капитан, командир, — его взгляд на мгновение скользнул к Леви. — Северный лагерь. Бунт. Несколько десятков солдат взбунтовались, захватили склады и арсенал. Угрожают расправой над офицерами, если их требования не будут выполнены.       Лери чуть склонила голову, молча вслушиваясь. Её лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно следили за каждым словом. — Сколько у нас времени? — коротко бросил Леви.       Он не шутил. Никогда. — Немного. Если не вмешаемся в ближайшие время — это выйдет за пределы лагеря. Потом будет поздно. — Прекрасно, — мрачно отозвался Леви.       Рядом Ханджи потерла шею и почти без привычной улыбки спросила: — Ну и что ты предлагаешь, капитан?       Леви на мгновение задумался. Решение уже было в его голове — быстрое, резкое, как и он сам. — Делимся. Я беру Ханджи и часть элитников. Остальные — остаются здесь. Контроль над лагерем и безопасностью — приоритет.       Пик вскинула бровь: — Кто пойдёт с тобой?       Леви скользнул взглядом по лицам. — Пара наших. И пара ваших. Связь нужна будет любыми средствами.       Армин поднял глаза от карт. — Я и Лери остаёмся здесь?       Не вопрос. Констатация. — Да.       Всё было решено. Почти.       Жан, стоявший чуть сбоку, тихо заметил: — Капитан, мы прикроем лагерь. Можешь не сомневаться.       Леви прищурился.       Секунда тишины. Тяжёлая. Почти злая. — Нет, — отрезал Леви. Его голос стал холоднее на полтона. — Ты идёшь с нами.       Жан замер, удивлённо моргнув. Пик чуть заметно качнула головой. Конечно. Кто бы сомневался. Лери оставлять под присмотром Жана? Леви живого его не выпустит.       Леви внутренне скрипнул зубами.       Меньше всего ему нужно, чтобы этот придурок остался рядом с Лери и его отсутствием вдруг вдохновился на геройства. — Пик, ты остаёшься. С Армином и Лери. Пик фыркнула носом, без эмоций, но в мыслях уже крутилась усталая ирония: Вот уж с кем никогда не соскучишься. — Сделаем всё, что нужно, — коротко ответила она вслух.       Леви больше не стал тянуть. — В 6:00 утра. Выходим.       И ушёл, не оглядываясь. За ним — Ханджи.       В палатке повисла тишина.       Пик, упершись руками в стол, посмотрела на Лери чуть сбоку, словно прицениваясь к её настроению. — Ну что, Лери, — её голос был спокоен, почти ленив, — готова к шоу без антрактов?       Лери, с той самой своей лёгкой, почти нахальной улыбкой, что сводила всех с ума и бесила Леви больше всего на свете, ответила без колебаний: — А разве у нас когда-то было по-другому?       Пик хмыкнула. — В точку.

***

      Поздняя ночь. Палатка. Время медленно застывает.       Снаружи редкие шаги патрульных шуршали по гравию лагеря. Где-то далеко рвано лаяла собака. Над лагерем висела почти неживая тишина — та самая, что бывает только перед бурей.       Внутри палатки тускло горела одна единственная лампа, освещая только центр стола. Всё остальное тонуло в мягкой полутьме.       Лери сидела, подтянув ноги к груди, и молча вертела в руках нож — тот самый, привычный, уже почти часть её самой.       Пик развалилась на своём лежаке, закинув руки за голову. В её голосе лениво тянулась насмешка — как всегда, но тише, теплее. — Не спится, красавица?       Лери чуть качнула головой, не отрывая взгляда от ножа. — А у тебя, значит, крепкий сон в таких декорациях?       Пик хмыкнула. — У меня — да. Вон, Армин вообще отключился без задних ног.       Действительно, с противоположной стороны палатки Армин спал, почти детски уткнувшись носом в сложенный плащ. Даже во сне его брови были чуть сведены — вечное напряжение не отпускало.       Лери мельком посмотрела на него и едва слышно выдохнула.       Пик уловила это. — Переживаешь за него или за себя?       Пауза. — За всех. — честно ответила Лери.       Пик приподнялась на локтях, посмотрела на неё чуть внимательнее. — И за капитана?       Лери чуть дернулась плечом — будто бы это слишком личный вопрос. Слишком в лоб. Но не ответить — не её стиль. — Леви справится. Он всегда справляется.       Пик усмехнулась. — Вот только почему-то каждый раз это выглядит так, будто в этот раз — в последний.       Молчание.       Где-то за стенкой палатки кто-то чихнул. Далеко хлопнула дверь.       Лери тихо проговорила: — Пик... А у тебя когда-нибудь было чувство, что люди рядом — не просто люди? Что они как якоря. Если их не станет — и тебя унесёт к чёрту.       Пик вздохнула носом, устало, по-взрослому. — Конечно. Все свои якоря я похоронила ещё до этой войны.       Пауза. — Но знаешь, что забавно? — её голос стал чуть тише. — Всё равно продолжаю цепляться за новых.       Тонкая, почти невидимая улыбка скользнула по губам Лери. — Наверное, мы все такие идиоты.       Пик тихо хмыкнула: — Наверное.       Пик что-то ещё лениво договаривала, но Лери замерла — почувствовала это раньше, чем услышала шаги. Очень тихие. Очень знакомые.       И вот — шорох полога. В проёме — Леви.       Глаза его на секунду задержались на ней. Только на ней. — Идём.       Голос тихий. Спокойный. Как всегда.       Не вопрос. Не просьба.       Лери знала — это прощание. Не "до завтра". Не "поговорить". Это перед.       Она мельком бросила взгляд на Пик — та уже ухмылялась своей понимающей хищной ухмылкой и лениво махнула рукой. — Давай, Лери... Иди.