Мир Грёз

      — Итак, мальчики, — Стелла честно дала Реми время прийти в себя прежде, чем вновь вернуться к обсуждению насущных проблем, — давайте подведём итоги. Что на данный момент мы имеем?       — Четыре потерпевших. Трое из которых сейчас находятся в закрытых палатах под постоянным наблюдением. Четвёртый, если господин старший детектив проебётся, к ним присоединится.       Реми поджал губы и, в который раз подавив желание закатить глаза, снова взял в руки отчёты, листая их и по диагонали пробегая глазами по тексту.       — Все жертвы — молодые люди, относительно недавно отметившие совершннолетие и начавшие самостоятельную жизнь.       — Относительно недавно? — Тихо переспросила Стелла, ткнув локтём Авантюрина в бок.       — Он же говорил, у разных видов и на разных планетах совершеннолетие наступает в разное время, — также тихо отозвался Авантюрин.       — А, ну да…       — Одинокие, — повысил голос Реми, заставляя их временно замолчать, — тихие, забитые, зажатые. Друзей нет, семьи нет, с родителями по разным причинам не общались. В общем…       — Идеальные жертвы, — подытожил Авантюрин.       — Именно. Дальше… — он перелистнул пару листов, вчитываясь в текст, чтобы перевести его с профайлерского на человеческий, иначе, он был уверен, Стелла бы вновь начала гундосить, — судя по выводам профайлера, то, что Инквизитор сотворил с ними, его попытка самовыражения. Непонятый и непризнанный художник-гений. Возможно, с синдромом самозванца.       Раздалось саркастическое хмыканье.       — Мне просто интересно, как они это поняли.       — Прошу прощения? — Реми поднял взгляд на Стеллу.       — Как они поняли, что это именно желание самовыразиться? Почему не… — она задумалась, придумывая иную причину, — садизм с подвывертом?       — Одно не отменяет другого, — Реми пожал плечами, — ты же читала, он превращает их в инсталляции, в… шедевры извращённой фантазии.       — Не думаю, что он садист в привычном понимании этого слова, — внезапно поддержал его Авантюрин, — моя Леди, не смотри на меня так! Если бы он любил насилие ради насилия, то не заморачивался бы так.       Но Стелла не сдавалась:       — А синдром самозванца откуда взялся?       Реми вновь пожал плечами:       — Одна из теорий, раз он никому не сообщил об этих инсталляциях, то подсознательно не хотел, чтобы их находили, — натолкнулся на два скептических взгляда и признал, — согласен. Теория очень неудачная.       — И это мягко сказано, — скривился Авантюрин, — я считаю наоборот, у него завышенная самооценка, помноженная на комплекс бога, поэтому ему и не нужно чьё-то одобрение.       — Поэтому, — подхватила его мысль Стелла, — он никому и не сообщил. — И внезапно с силой хлопнула ладонью по колену, — он знал!       — Что?       Стелла выглядела, словно познала истину.       — Он знал, что рано или поздно их найдут. Поэтому и не сообщал никому. Знал, что его тварения будут обнаружены так или иначе. — И восхищённо выдохнула. — Тва-а-аре-э-эц.       — Творец, — поправил её Реми.       — Тварец. Проверочное слово «тварь». И это куда как лучше вашего «Инквизитора».       Авантюрин хохотнул и кивнул:       — Поддерживаю.       Реми задумался и медленно кивнул, соглашаясь с её выводом. Это имело смысл в отличии от выводов профайлера, в чьём профессионализме он, если честно, не был уверен. Авантюрин указал ему подбородком на отчёты, предлагая вернуться к ним и продолжить разбор.       — Кхм, — прокашлялся Реми. — Итак, детектив Галлахер, — он даже смог произнести его имя с первого раза и без запинки, — запросил информацию о тех, кто во время нападений находился в тех Мирах…       — А это вообще возможно? — Вновь перебила его Стелла. — Тут же… Миллионы посетителей, сотни тысяч персонала… Какие тут должны быть сервера, чтобы хранить столько информации?       — Возможно. Информация о том, кто куда подключался и перемещался, хранится в течении трёх системных недель.       — Зачем?       — Ну… Во избежание судебных споров, если вдруг у гостей возникли какие-нибудь претензии. — И чуть подумав добавил. — Возможно, после произошедшего срок хранения увеличили.       — Круто конечно, но чем это помогло? Это же…       — Во-первы… — начал было Реми, но Стелла взмахом руки оборвала его.       — Нет. Подожди, я не закончила мысль! В первых двух случаях эту информацию почему-то не запросили, но тут вопросы больше к предыдущему руководству. Есть информация только по третьему и, возможно, последнему.       — Если, конечно, Мигель не отвлёкся на что-то более интересное, — фыркнул Авантюрин и ехидно улыбнулся тут же взъерошившемуся Реми.       — Вообще-то, кроме запроса этой информации, — въедливо уточнил последний, кинув уничижительный взгляд на Авантюрина, — ещё запросили информацию на всех, кто имеет хоть какое-то отношение к искусству и медицине.       Стелла не выглядела впечатлённой.       — О. Надо же. И составили список подозреваемых из миллионов… пяти?       — Семьсот тысяч на момент третьего происшествия, — поправил её Реми.       — Одна херня, — отмахнулась девушка, — как вы собрались их всех проверять? Или подождёте пятого? Чтоб сократить до пятисот тысяч?       Реми прикусил язык, чтобы не нахамить в ответ. Откуда он знает, как? Он обо всём этом узнал два дня назад! Почему они требуют от него каких-то ответов? Он всего лишь помощник детектива! Был им! Он не детектив!       — Моя Леди, — Авантюрин наклонился к ней, ущипнув её за бедро, — в нашей паре я плохой коп, а ты хороший. Пожалей мальца, он не переживёт, если мы вдвоём будем себя вести как обычно.       — Но я же… — девушка растерянно посмотрела на расстроенного Реми, — Эоны, Реми! Претензии же не к тебе, а к ситуации! Ты-то тут причём? Прекращай всё принимать на свой счёт!       Реми не может понять, нравятся ли они ему, или он их ненавидит. Они ужасны, это точно. Но…       — … ты права.       Стелла с Авантюрином недоумённо переглянулись и уставились на него.       — Что?!       Реми против воли хмыкнул. Интересно, они мыслят одинаково потому, что встречаются, или встречаются потому, что мыслят одинаково? Что было первично?       — Проверить семьсот тысяч нереально. Даже если сейчас вновь запросят эту информацию и сравнят списки поимённо, количество людей вряд ли сильно уменьшится. Кроме того, — Реми замялся, но нехотя добавил, — я не думаю, что это даст хоть что-нибудь. Это может быть какой-нибудь художник-самоучка. И вот как его искать? Хватать каждого, кто покупает принадлежности для творчества? Или искать того, кто сведущ в вскрытии? Всевозможные медики, наёмники, учёные, мясники… Это только те, кто вспоминается навскидку. А сколько тех, кто, так сказать, учился по книгам и видео из сети?       Стелла переглянулась с Авантюрином и вновь с интересом посмотрела на разошедшегося Реми, активно жестикулирующего и потрясающего кулаками в воздухе. И задумалась. Как вообще найти кого-то во сне? Если привычные методы поиска вроде анализа ДНК или фоторобота с камерами не работают? По жертвам? Таких одиноких и никому ненужных на Пенаконии каждый третий. Помани их, и полетят как мотыльки на огонь. По местам преступлений? Каждый раз разное. Единственное сходство — относительная заброшенность помещений, куда заходят раз в несколько дней в лучшем случае. Места он точно выбирал заранее. Стелла нахмурилась.       — Моя Леди? — Авантюрин аккуратно дотронулся до её руки, привлекая к себе внимание, — о чём так напряжённо думаешь?       — Пыталась придумать, как его можно найти, дошла до мест преступлений, и вопрос возник. Почему кинотеатр?       — Почему кинотеатр? — Непонимающе переспросил Авантюрин. — Поч… — на его лице проступило изумление от осознания, но он тут же нахмурился, как и его Леди, — а действительно, почему кинотеатр?       Реми тоже нахмурился, пытаясь понять, о чём они. Что такого в кинотеатре? И требовательно уставился на Стеллу, которая поспешила объяснить:       — Ты же сам говорил, что патрулируешь эти улицы уже как две недели. И практически каждый вечер гоняешь из этого здания влюблённых.       И замолчала, позволяя ему самому додумать. Реми замер. А ведь и правда. Сначала был заброшенный спортивный зал, девушку нашли после очередного матча, но сколько она там провисела до этого? Потом — выставочный зал. Туда тоже заходили лишь уборщики да научные сотрудники с подсобными рабочими, чтоб переставить пару экспонатов на стендах. Но рабочий, который первым его нашёл, Галлахер и до него добрался, не смог внятно ответить, когда именно он обнаружил это. Третий раз, Реми прикусил губу, чуть прищурившись смотря перед собой, возможно именно третий раз дал тварцу это ощущение безнаказанности — если уж он сумел это провернуть под носом у исполняющего обязанности главы клана Гончих, то выбор в дальнейшем кинотеатра вполне логичное продолжение.       — Логичное, — согласно кивнула Стелла, — но всё равно странно. Если в первых случаях жертв находили спустя какое-то длительное время, за исключением таверны, но там скорее стечение обстоятельств, то тут — пара часов от силы. Откуда такое безрассудство?       — Может, когда он выбирал место, Реми ещё не патрулировал?       Реми помотал головой:       — До меня там патрулировала Алекса.       — Алекса?       Он пожал плечами, пытаясь вспомнить подробности.       — Патрульный-стажёр, отработала всего ничего, даже испытательный срок не прошла, поругалась с куратором и уволилась… Шипе, дай памяти, дней через пять, как меня перевели.       Стелла и Авантюрин, переглянувшись, молча уставились на него, странно улыбаясь.       — Да ну нет. — Реми замотал головой, поняв, к чему они клонят. — Быть не может! Она же из гончих!       Стелла вскинула руки:       — После того, что учудил Галлахер, я вообще ничему не удивляюсь.       — Тем более, можно ли её считать одной из вас, если она «отработала» всего месяца полтора?       — Тем более это просто… предположение.       — Которое мы просто… проверим.       — Я понял, понял! — Реми с раздражением посмотрел на них. — Спрошу у её куратора. Всё равно других вариантов нет.       — Ну что, план есть, идём по плану.       — И будем решать проблемы по мере их поступления.       И Стелла стукнулась кулаками с Авантюрином.        ***       Мигель наконец понял, почему органические формы жизни курят и употребляют алкоголь. Жаль, неорганики не могут опьянеть. Некоторые из Гильдии Эрудитов и Общества гениев пытаются разработать хоть что-то похожее по воздействию, но пока безуспешно.       — Старший детектив?       К нему приблизился один из доверенных ему подчинённых, отдавая честь и тут же протягивая диктофон.       — Запись допроса потерпевшего, как Вы и просили.       Мигель кивнул, безмолвно благодаря, и сунул диктофон в карман. «Тройной проблеме» будет интересно послушать. Кроме того, возможно, у этих троих появятся новые идеи, если ещё не появились после прочтения отчётов.       Он привалился спиной к колонне у входа в лечебницу, в который раз прогоняя в памяти всё, что увидел и услышал от Лукаса, так звали этого паренька.       Познакомились они у Границы грёз, где собираются все грёзотворцы, в надежде, что их заметят члены Семьи. Сбиваются в стайки, разбегаются, организуют стартапы, которые живут от силы несколько системных недель. Мигель пару раз бывал там, и у него осталось гадливое чувство посещения борделя: грёзотворцы те же шлюхи, что пытаются повыгоднее продаться богатеньким клиентам из клана Ночных Дроздов. Мигель поморщился от неприятных воспоминаний и сделал себе пометку, сходить на обновление ПО, который раз уже за последние дни он отвлекается на посторонние мысли и воспоминания?       Лукас. С Инквизитором, который представился А’теем, познакомился на Границе грёз, где работал «младшим помощником сорокового грёзотворца», как выразился сам Лукас. Проще говоря — стажёр — мальчик на побегушках с возможностью карьерного роста лет через тридцать. А учитывая характер паренька, через все пятьдесят. С А’теем несколько раз пересекался во время общих обеденных перерывов. Тот работал на той же стройке, но на соседнем объекте. В той же должности, что и Лукас. А’тей приглядывался к нему пару дней прежде, чем подойти и предложить пообедать вместе. Общались в основном на тему несовпадения ожиданий и реальности, разочарования в работе, невозможности самовыразиться через творчество, которое ограничивают то преподы в Академии, то работодатели. А если и выскажешь интересную идею, как её присвоят себе старшие коллеги.       Говорил в основном Лукас, выплёскивая наболевшее, А’тей предпочитал больше слушать, поддакивая и соглашаясь.       Предложение встретиться после работы и выпить поступило от А’тея ещё через несколько дней. На свою беду Лукас согласился.       Сначала прогулялись, перекусили. А потом Лукас понял, что послушно уходит с оживлённых улиц. Последнее, что он помнит, как зашёл в заброшенный кинотеатр. Дальше провал.       Мигель уже отдал распоряжение выяснить всё, что получится, про этого А’тея, но сомневался, что это даст результат. Грёзотворцов, особенно на таких должностях, никто не проверял при трудоустройстве. Достаточно показать диплом, пару рекомендаций — и их берут. Или не берут, и они продолжают ошиваться неподалёку, надеясь, что вот-вот и их заметят.       Куда больше надежд Мигель возлагал на анализ крови. В прошлый раз он мало чем помог, но, возможно, в этот раз будет более эффективным? В этот раз они нашли потерпевшего всего через несколько часов после произошедшего. Потому что он не мог понять, как Инквизитор смог подавить волю Лукаса. Чем воспользовался? Что-то вколол? Чем-то накормил? Гипноз? Вариантов слишком много.       Он оставил одного из детективов дежурить около палаты Лукаса на случай, если тот внезапно что-то вспомнит и захочет сообщить. Медики никаких прогнозов относительно его пропавшей памяти не давали. Посоветовали обратиться к Саду воспоминаний. Мигель подавил желание расхохотаться им в лицо. Если он это сделает без одобрения глав кланов, его точно по винтику разберут. И вообще собирать обратно не будут.       — Господин старший детектив? — Его вновь окликнули.       Он обернулся, моментально собравшись, не стоит его подчинённым знать, какой раздрай творится за этой бесстрастной маской.       — Что такое?       — Вас вызывают в резиденцию Гончих. Возникли какие-то проблемы с тремя гражданскими, о которых Вы предупреждали.       Мигель прикрыл глаза. Шипе, дай ему сил не прибить этих… гражданских.