К чаю

Несмотря на свою искреннюю любовь к алкоголю во всех его проявлениях, был все же еще один напиток, который магистр Варка любил разделять с другими. А с недавних пор – особенно. По всему Нод-Краю, среди завсегдатаев «Флагмана» и светоносцев ходили разные слухи и догадки, почему магистр Ордо Фавониус и таинственный ратник-одиночка так часто уединялись в высокой башне на окраине острова. Ходили, разумеется, в узких кругах и шепотом: подумаешь ведь, что такого, что два товарища ходят друг к другу в гости – вернее, к одному из них, раз уж у второго постоянного жилища в Нашгороде не было, – однако некоторые индивиды с особенно острым зрением и отсутствием личной жизни и других более важных забот все же умудрялись усмотреть в их частых разговорах после нескольких раундов «Гранд-Рулетки», взглядах и объятиях – при встрече, на прощание, или пока Флинс выволакивал не стоявшего на ногах Варку из-за столика, – что-то большее, чем действительно товарищество. И так, понемногу, потихоньку, но слухи поползли, постепенно разрастаясь и обретая силу. Теперь по вечерам взгляды из всех углов «Флагмана» были устремлены на центральный столик: у кого-то то украдкой, а у кого-то – беззастенчиво прямо, в ожидании какого-то подтверждения своих догадок. Даже спокойный и скромный Демьян время от времени поднимал взгляд от стаканов в своих руках. А оба виновника внимания продолжали выпивать и шутить друг с другом, как ни в чем не бывало: и либо они не замечали никого вокруг себя, либо же им было совершенно все равно.  Так или иначе, пока причина столь частых посещений оставалась окутана тайной для сплетников, жадных до подробностей чужой личной жизни, Варка, закончив с делами и ежедневными поручениями, пересекал пролив между островами на первой попадавшейся рыбацкой лодке, утопал высокими сапогами в причудливом розовом песке, светящемся изнутри от высокой концентрации куувяки, и, отворяя старую, тяжелую от влажного морского ветра деревянную дверь, нырял в темный проем, за которым ждала длинная винтовая лестница, теплые руки, жаркие поцелуи и горячий… Чай. Флинс, хоть и предпочитая огненную воду, умел заваривать его, как никто другой. К приходу Варки все уже было готово: потрескивающий огонь в камине, поблескивающий дутыми серебристыми боками самовар, небольшой, с ручками-завитками – по словам Кирилла, прямиком из Снежной, – и чашки, очевидно, что из другого сервиза, но от этого не менее симпатичные, расположившиеся на деревянном столике у окна. И, конечно, он сам – на крошечном с виду диванчике, продавленном, еще, наверное, прошлыми смотрителями маяков, и на котором, на удивление, прекрасно помещались они оба, – на этот раз без своего вездесущего плаща, пропахшего ночным морем, сырой землей и немного рыбой, и сразу в разы более хрупкий. Варка легко мог представить за его спиной мотыльковые альвовы крылья: белые, полупрозрачные, через которые виднелась потертая обивка и наброшенный на спинку дивана старый шерстяной плед. Наивная детская придумка, оставшаяся с ним после сказок в библиотеке Ордо Фавониус до сих пор. Флинс поднял на него глаза и улыбнулся, и у доблестного магистра в груди тут же что-то растаяло. Чай они пили, обмениваясь новостями, иногда – историями из жизни, о которых Варка никогда бы и не вспомнил, если бы Кирилл случайно не натолкнул его на нужную мысль, а иногда – в уютной тишине, слушая треск поленьев и смутный плеск волн за окном. В отличие от шумных и радостных пьянок, которые потом вставали перед глазами смазанно-яркими картинками, чаепития, от которых, казалось бы, так и веяло фонтейнской чопорностью и официозом, каждый раз становились для него своеобразным островком спокойствия. Варка вспоминал, как пил кисло-сладкий ягодный отвар, сидя на перерывах и по выходным в кабинете Джинн, слушая ее отчеты и шум дождя, как угощал его лучшим чаем из Ли Юэ Дилюк на своей винокурне и как предлагал напиток, от горечи которого у него в горле запершило, Странник, которого Путешественник почему-то называл… впрочем, неважно. Рядом с Кириллом же ему и так было спокойно всегда: в пылу битвы, в любой момент, когда все планы, казались, шли крахом, во «Флагмане», ощущая его присутствие за спиной или безмятежный, ровный взгляд на себе, Варка просто знал, что все хорошо – они не проиграют, он не упьется вусмерть и не останется спать под столом, Флинс, непоколебимый и спокойный, будет рядом, одним своим присутствием передавая это спокойствие ему. Сейчас же, попивая не горячий, но и не теплый, в меру горьковатый – по всем меркам вкусный чай, чувствуя с каждым глотком, как расслабляются мышцы, отпускает напряжение во всем теле, даже в голове, где-то в самой глубине мыслей, проваливаясь в уложенные на диван подушки и прислоняясь плечом к плечу Флинса, Варка почти готов был поверить, что находится где-то на пути в рай. На лице ратника промелькнула легкая улыбка, но он, сидя к нему боком – второй диван на маяке не был предусмотрен, – не мог этого заметить. В итоге Кирилл, не в силах сдержаться, все же выдал себя тихим смехом, и все закончилось как обычно: полусидя, полулежа в объятиях, они пили чай и смотрели, как за окном розовеют облака и как опускается солнце за густо-фиолетовый горизонт. Впрочем, помимо этого, в их чаепитиях по-прежнему оставалось еще кое-что. Что Джинн, что Дилюк, даже черствый Странник предлагали кто что: засахаренные фиалки из тонкой коробки, темный шоколад, печенье и рисовые конверты на инадзумский манер. С Флинсом же они всегда пили чай… просто так. С чаем. Не то чтобы Варке это не нравилось, просто... – Знаешь, – произнес он, наклоняясь к самовару. – Киря, по-моему, ты немного странный. Кирилл улыбнулся во весь рот – его всегда, абсолютно всегда, вне зависимости от обстоятельств смешили попытки Варки серьезно произнести его имя. – Да? Это почему же? Рыцарь откинулся обратно на жесткую спинку дивана, держа кружку, которая в его больших, покрытых шрамами ладонях казалась почти игрушечной. – Живешь вроде бы на кладбище… а к чаю всегда нечего. С пару секунду Флинс смотрел на него в упор, а потом рассмеялся.  – Ну вы даете, магистр. Неужели действительно думаете, что кто-то, кроме вас, сюда приходит? Варка сначала улыбался, глядя на него, а потом, как осознал смысл сказанных слов, даже смешался. – Да я не имел в виду серьезно… Знаешь, просто мондштатская шутка, я сто раз ее слышал, просто до сих пор ни разу не было возможности повторить. Я знаю, что ты никогда не стал бы... – У меня есть конфеты, – прервал его Флинс, все еще слегка улыбаясь. – Конечно, не с могил. Их правда сюда никто не приносит. Просто я не очень жалую сладости, а ты никогда не упоминал, что больше любишь чай с ними. Принести? Варка кивнул было, но потом, повертев краник, разочарованно вздохнул. – Чай закончился. – Тогда сейчас заварю еще. Ты ведь останешься сегодня на ночь? – Получив утвердительный кивок, Кирилл взял было в руки самовар, но у порога обернулся. – А пока я знаю, чем нам стоит заняться. Варка приподнял брови, не берясь даже угадывать ответ. – И чем же? Флинс хитро прищурился. – Расскажи мне еще парочку мондштатских анекдотов.