Солнце в холодной воде

      Рассветный мир застыл между сном и явью.       С высоты Дрифтмарк казался акварелью, написанной бледным солнцем на мокром холсте неба. В низинах и над водой меж холмов текли молочные реки тумана, заполняя впадины, из которых черными островами поднимались крыши Спайстауна. Весь остров тонул в этом призрачном море, и только самые высокие башни Высокого Прилива пробивали его, первыми ловя лучи солнца бледно-золотыми верхушками.       Солнце рождалось из самого моря — раскаленной нитью на стыке свинцовой воды и перламутрового неба, сияя холодным серебром и жидким жемчугом. Каждая выбеленная волнами коряга и каждая соляная корка на темном камне тлела изнутри тусклым светом. Море расцвечивалось полосами: у берега — черное, дальше — стальное, на горизонте — полоска ртути.       Рейна любовалась четкими линиями волнорезов в Халле, аккуратными квадратами соляных промыслов, корпусами верфей, где уже загорались первые огни кузниц, и бесконечно меняющимся узором приливных потоков на песке. Утро мягко гудела под ней, медленно взмахивая крыльями — драконице тоже нравился рассвет. Она вылупилась из яйца на рассвете, и поэтому получила такое имя.       Как звали первого дракончика, Рейна не сказала никому, даже Бейле, и никто не спрашивал. Она сама похоронила его, опустив в море — не отдала огню, решила, что ему будет спокойно в водах. Над другим яйцом тряслась, как над больным ребенком, молилась Семерым, чтобы второй дракон выжил, и ей повезло — Утро вылупилась здоровой и достаточно быстро выросла, чтобы носить ее на спине.       Теперь ее душой была Утро, но однажды ее душа уже умерла.       Вдруг из туманной дымки над морем вверх взмыл бледно-зеленый силуэт, вытянутый и стремительный, как копье. Утро настороженно вздрогнула, поворачивая голову.       Лунная Плясунья описывала в воздухе немыслимые петли и спирали, вычерчивая жемчужными рогами и гребнем невидимые руны. Бейла направила драконицу к туче, и в последний миг Плясунья кувыркнулась через крыло, уходя в головокружительное пике к самым гребням волн, чтобы в сантиметрах от пенной кромки выровняться и взмыть вверх, сбросив с крыльев алмазные брызги.       — Эй! — закричала Бейла, широко улыбаясь сестре. — Rytsas! Rijes nykeāōt!       — Rijes nykeāōt! — прокричала в ответ Рейна, в который раз испытывая странное чувство — будто на спине Лунной Плясуньи видела саму себя.       Они с Бейлой были совершенно не похожи. Бейла вела себя, как мальчишка — даже подстриглась по-мальчишески. Она терпеть не могла платья, надевая их только если была вынуждена, зато обожала ездить верхом и летать, и выпросила у отца разрешения обучать ее фехтованию с легким мечом. При этом, несмотря на полное отсутствие женственности, Бейла обожала мужское внимание, целовалась с оруженосцами, и однажды кухонный слуга чуть не лишился руки за то, что старшую принцессу застали в его объятиях.       Рейна вела себя гораздо спокойнее. Она любила танцевать, играть на арфе и вышивать, любила книги и наряды, и отец говорил, что она стала копией своей матери Лейны — всегда с какой-то тоской. Он любил Лейну, хотя шептались, что это было не так, потому что почти сразу после смерти жены в родах женился на Рейнире. Он любил и Лейну, и Рейниру, просто… по-разному, и Рейнира любила их обоих. Рейне казалось, что они трое — семья, и видела, что Рейнира с Лейной проводят время вместе и без Деймона.       Уже когда она повзрослела — задумалась, что это значило, но даже если догадки были верны, значения это уже не имело. Лейну забрал огонь. Их с Бейлой новорожденный брат не выжил.       Тогда Рейне было двенадцать.       Сегодня им с Бейлой исполнилось шестнадцать, они вступили в расцвет и вскоре должны были заключить помолвку с кем-то, кого родители сочтут подходящими. Возможно, Рейне достался бы в мужья кто-то из сыновей Рейниры… или сыновей Визериса.       К сыновьям дяди Рейна испытывала сложные чувства. Младший, Дейрон, ей нравился — учтивый и добрый, он вел себя, как истинный рыцарь даже в детстве. Эймонд… с ним было сложнее всего: после смерти матери Рейна думала, что попробует приручить Вхагар, но Вхагар забрал средний принц… вот только из-за этого в драке после лишился глаза. Он назвал это честным обменом, но Рейне до сих пор было стыдно за кузенов.       Эйегон же…       Шумный. Назойливый. Чересчур энергичный. Нахальный. Самоуверенный. Он был наследником трона и, вероятно, поэтому считал, что весь мир принадлежит ему, включая живущих в этом мире людей. В детстве он однажды сломал ее куклу, за что Бейла подралась с ним и в конце концов отругали обоих. Если оказывался рядом — всегда привлекал к себе внимание, мешая ей сосредоточиться. Заигрывал со всеми вокруг, делал ей дурацкие комплименты и постоянно пытался заговорить о вещах, которые, как он считал, ей должны были быть интересны.       Отмахнувшись от мыслей о принцах Королевской Гавани, Рейна шепнула Утро:       — Sōvegon ilagon.       Утро плавно развернулась, ловя восходящий поток с моря, и направилась к северо-восточному выступу замка, туда, где базальтовые скалы образовывали полузакрытую от посторонних глаз площадку, обращенную к открытому морю. Вырубленные в скале ступени вели отсюда в ее личные покои.       Спустившись с драконицы, Рейна провела ладонью по теплой чешуе у основания рога.       — Рейна!       Бейла окликнула ее так внезапно, что она вздрогнула, и вздрогнула еще раз, когда сестра без предупреждения обняла со спины.       — Ты чего? — возмутилась Рейна.       — Ну как чего? С днем рождения! Сказала же!       — Да, — смущенно пробормотала Рейна. — И тебя.       — А у меня есть для тебя подарок! — заявила Бейла ей в волосы. — У тебя для меня тоже, да? Но не здесь. А у меня здесь. Вот.       Не отпуская, она протянула Рейне гребень для волос — из черного дерева, инкрустированный крошечными перламутровыми пластинками, которые в свете солнца переливались, как чешуя Утро — отсветами розового золота, серой стали и голубоватого серебра.       — Красиво… — восхищенно протянула Рейна. — Спасибо.       Бейла вплела гребень в ее серебристую прядь у виска, поправила, отступила на шаг и критически оглядела сестру.       — Как всегда, прекрасно выглядишь. Будешь королевой бала.       — Ладно тебе, — усмехнулась она.       — Спорим, он подойдет к тебе в течение первых пятнадцати минут после начала пира? — Бейла вскинула бровь.       — Мы полгода не виделись, — хмыкнула Рейна. — Или больше. Он уже переключился.       Сестра насмешливо фыркнула.       — Ага. Видела бы ты его лицо, когда в прошлый раз ты рассказывала ему что-то про драконов. Он слушал, будто ты септон на проповеди. Он на тебе зациклился.       — Прекрати, — Рейна сжала губы.       — Ну, — Бейла повела плечом. — В целом я его понимаю. Посмотри на себя. У тебя волосы, как лунный свет на воде, в глазах будто кто-то аметистовый закат растопил. И это твое… — она взмахнула рукой, ища подходящие слова. — Ты будто всегда знаешь, где твое место в комнате, и что оно — в самом центре, даже если ты в углу. Это раздражает, между прочим.       Рейна задумчиво-машинально покрутила локон в пальцах.       — А меня раздражает он. Пошли домой, — она посмотрела на море. — Нужно выбирать платья.       — Великие боги, — Бейла закатила глаза. — Как я их ненавижу.

***

      Обычно Рейна всегда одевалась в цвета Веларионов, а не Таргариенов, и в этот раз не изменила себе, выбрав платье из струящегося шелка цвета морских глубин, которое расходилось от бедер мягкими складками. Подол расшивали серебряные нити. Вырез открывал ключицы, плечи и руки, так, что ткань на спине и груди держалась лишь на почти невидимых серебряных застежках у плеч. Волосы не стала собирать в сложную прическу — просто убрала с лица и закрепила на затылке гребнем от Бейлы. Те пряди, которые он не держал, спадали серебристо-белыми волнами до самой талии.       Единственным, что намекало на ее принадлежность к дому Таргариенов, был кулон из валирийской стали в виде дракона, обвившегося вокруг жемчужины.       В дверь раздался короткий стук, и она обернулась, встречаясь взглядом с отцом.       — Лейна, — вырвалось у него, но он тут же поправился, — Рейна.       Рейна печально улыбнулась.       Деймон вынул из складок своего камзола продолговатый кожаный чехол, развязал шнурок и вытащил оттуда стилет из той же валирийской стали, что и ее кулон, с навершием в виде головы дракона с рубиновыми глазами.       — Это было у твоей матери, — тихо сказал он. — Она носила его в ботинке. Я не говорю, что тебе придется его использовать, но если ты будешь знать, что он есть… это придаст уверенности. Rijes nykeāōt, tala.       Рейна взяла протянутый стилет.       — Kirimvose, kepa… но я не умею им пользоваться.       Деймон усмехнулся краем губ.       — Научишься. Главное — коли острым концом.

***

      Гостей встречали на открытой смотровой площадке.       Небо на западе сначала почернело.       Вхагар словно материализовалась из грозовой тучи — громадная, бронзовая, с сине-зелеными бликами на чешуе. Она пролетела над самыми башнями, и тень от крыльев на миг поглотила весь замок, прежде чем она плавно, с невероятной для своего размера грацией, опустилась к скалистым гнездовьям, где уже ждали драконоблюстители. За ней скользнула Тессарион — кобальтовые крылья и медное брюхо Синей Королевы сверкали в последних лучах солнца.       А потом небо на юге вспыхнуло.       Солнце, садящееся в море, внезапно будто отразилось в небе и помчалось навстречу замку. Золотая чешуя Солнечного Огня пылала, нежно-розовые перепонки крыльев светились изнутри алым закатным светом; он сделал крутой вираж над самым морем — кончики крыльев разрезали пену, взметнув вверх радужные брызги, и взмыл вверх, описав в небе широкую дугу.       Рядом с этим золотым штормом Пламенная Мечта Хелейны казалась призрачным видением — голубая с серебром, она переливалась, как лунный свет на воде, и летела так плавно, будто плыла.       — Корабль отца уже на подходе к причалу, — сказала Рейнира. — Нам пора. Бейла, Рейна, пожалуйста, проводите принцев и принцессу во внутренний двор.

***

      Эймонд уже стоял в стороне, дракон, наблюдая, как сторожа с почтительной опаской подходят к Вхагар, и лишь кивнул в сторону принцесс. Первым к ним подошел Дейрон.       — Леди Бейла, леди Рейна! Поздравляю с днем рождения!       Бейла ответила легкой доброжелательной усмешкой.       — Добро пожаловать, принц, — улыбнулась Рейна, первой протягивая руку для поцелуя.       Эйегон хлопнул драконоблюстителя по плечу с такой фамильярностью, будто они старые собутыльники, и направился к ним. Невольно Рейна отметила, что ему идет черный камзол, отороченный золотом, будто он нес с собой остатки солнечного света, застрявшие в складках одежды и волосах.       — Леди Рейна, — взяв ее руку, он задержал ладонь в своей, и заговорил, глядя прямо в глаза, — За полгода вы совершенно не изменились. То есть изменились. Стали только прекраснее. С днем рождения.       Присутствие ее сестры и своего брата принц полностью проигнорировал.       Рейна выдержала его взгляд.       — Ваше высочество, благодарю вас, — и мягко высвободила свою руку.       Хелейна бесшумно сошла на землю. Ее бледно-голубое платье сливалось с серебристой чешуей ее дракона, и на мгновение она задержалась, положив ладонь на морду Пламенной Мечты, что-то тихо шепча.       — Ну, раз уж вы все в сборе, прошу в замок! Надеюсь, вы голодны, наши повара весь день только и делали, что готовили! — заговорила Бейла, увлекая за собой Дейрона. Эймонд взял под руку Хелейну. Рейна не успела понять, как осталась наедине с Эейгоном.       — У вас новый гребень? — вдруг спросил он. — Вам очень идет. Будто в ваших волосах живет утро.       С досадой Рейна почувствовала, что ее щеки розовеют.       — Это подарок Бейлы. У нее превосходный вкус.       — О да, — согласился Эйегон. — Не находите, что это символично? Ваша Утро, этот гребень… вы окружены рассветами, принцесса.       — Нас ждут, — Рейна красноречиво бросила взгляд в ту сторону, куда сестра увела гостей.       — Пусть учатся терпению, — Эйегон широко заулыбался. — Я полгода ждал, чтобы снова вас увидеть, и они могут подождать пять минут. Или мы можем пойти вместе, но медленно. Очень медленно. Чтобы я успел сказать все, что думаю об этом гребне, об этом платье и о том, как невероятно вы выглядите, когда пытаетесь от меня сбежать.       Проклятье, устало подумала Рейна. Бейла была права. Он зациклился. С какой только стати… потому, что она не поддается на ухаживания? Ну конечно, почему же еще? Хотя Бейла тоже не поддавалась… но с ней он вроде бы вообще не заигрывал, хотя сестра была не менее прекрасна, и все мужчины в замке от пятнадцати до двадцати были готовы драться за ее внимание.       — Вы очень добры, — ответила она дежурной формальностью. — Если желаете, пойдем медленно.       Его улыбка стала еще лучезарнее, и он подставил свое предплечье так изящно, будто они собирались открывать королевский бал, а не идти по каменному коридору замка.       — Будьте моей путеводной звездой в этих морских лабиринтах, миледи.       Рейна изо всех сил сдержалась, чтобы не вскинуть бровь на эту поэтичность и приняла его руку. Эйегон сомкнул пальцы вокруг ее запястья и зашагал на полшага сзади, как подобает кавалеру.

***

      Полумрак зала освещал свет факелов и огромного камина. Король Визерис опирался на посох. Рейна сочла его уставшим — его здоровье с возрастом становилось все хуже, и он словно постарел на десять лет, хотя и года не прошло, как она в последний раз видела дядю. Алисента рядом с ним казалась намного моложе своих лет.       Бейла уже успела пристроиться к столу с вином. У стены в тени держались вместе трое сыновей Рейниры — Джекейрис был похож на молодого полководца, попавшего на скучный совет, взгляд Люцериса нервно блуждал по залу, Джоффри походил на молодого принца из песни. Рейнира о чем-то тихо говорила с Деймоном. Хелейна сидела на низкой скамье у окна. Рядом, прислонившись к стене и скрестив руки, стоял Эймонд. Дейрон учтиво беседовал с каким-то рыцарем.       Рейна думала, что отделится от принца и проскользнет к сестре, но зря она на это надеялась.       — Наконец-то! — воскликнул Эйегон. — Я боялся, что мы заблудимся в ваших бесконечных коридорах и пропустим все самое интересное! — широко улыбаясь, он обвел взглядом собравшихся и слегка приподнял руку, на которой лежала ее ладонь, как будто демонстрируя трофей. — Но мы здесь! И, кажется, как раз вовремя, чтобы я мог лично поздравить именинниц!       Алисента бросила быстрый взгляд на мужа.       Эйегон повернулся к Бейле и сделал преувеличенно галантный поклон.       — Миледи! Желаю вам всегда находить самый быстрый ветер под крыльями вашей Лунной Плясуньи и обрести в коллекции самый острый клинок!       Усмехнувшись, в ответ Бейла подняла свой кубок.       — Миледи, — теперь принц обратился к Рейне. — Пусть ваша Утро всегда находит для вас самую ясную дорогу в небе, а ваши танцы будут так же прекрасны, как полет дракона.       Деймон приподнял бровь.       — Простите нашу задержку, — Эйегон кивнул родителям. — Вините в этом красоту Дрифтмарка и его хозяек. От них невозможно оторвать взгляд.       Алисента слегка сжала губы.       Даже из этого он устроил спектакль. Рейне захотелось провалиться сквозь землю.

***

      Зал озаряли десятки алых и черных свеч в сложных канделябрах из кованого железа в форме сплетенных драконов. Столы накрывали бархатные скатерти черного и багряного цветов. На огромных серебряных блюдах возлежали огромные палтусы, осьминоги в чернильном соусе, устрицы на горах дробленого льда, жареные бараны и кабаны. В кубках плескалось арборское золотое, крепкое пиво из Близнецов и пряный эль Долины.       Эйегон устроился рядом с Рейной — у нее снова не получилось улизнуть. По левую руку сидела Хелейна, что совершенно не помогало — будь там кто угодно другой, Рейна завела бы с ним беседу, но с Хелейной оживленные разговоры не получались.       — Попробуйте, — Эйегон без спроса налил в ее кубок красного вина из своего графина. — Оно кажется суровым, но таит в себе всю теплоту юга.       Из вежливости Рейна пригубила. Вино оказалось вправду неплохим на вкус.       — Это вино прекрасно смотрится в вашем серебряном кубке, — он понизил голос, — и на ваших губах.       Рейна чуть не поперхнулась.       — М-м… вы тонкий ценитель вин, — ядовито сказала она.       — О да! И не только вин, — Эйегон на мгновение опустил взгляд на ее губы. — Я ценю все прекрасное. Искусное рукоделие на вашем платье, игру света на ваших локонах…       Как назло, Бейла строила глазки Джекейрису и не заметила бы, если бы Рейна подала ей знак. Люцерис о чем-то разговаривал с Дейроном и Джоффри и тоже не смотрел в ее сторону.       Неожиданно от необходимости искать ответ ее спас сам принц, ловко отрезав самый лучший кусок мяса со своей тарелки и переложив к ней, намеренно медленно пронося на вилке мимо ее лица.       — Вот, попробуйте это. Говорят, еда, поданная с особым вниманием, приобретает неповторимый вкус. Интересно, почувствуете ли вы разницу?       Рейне захотелось спрятаться под стол. Изящно взяв вилку и нож, она отрезала кусочек и отправила в рот. Эйегон не сводил с нее глаз.       — Вкусно, — пробормотала она.       — Отлично! — обрадовался он. — Первая стена пала. Теперь моя задача — заставить вас мне улыбнуться. Спорим, что к концу вечера я этого добьюсь? Если вы проиграете, вы подарите мне первый танец. Если я проиграю… я вам подарю бочку этого вина. Хотя я все равно вам ее подарю, но давайте играть?       — Нет, — отрезала Рейна. — Если вы проиграете, то…       — …то я откажусь от титула и буду вашим личным слугой на неделю, — договорил за нее Эйегон. — Буду ходить за вами и рассказывать анекдоты, пока вы не засмеетесь. Или… — он театрально закатил глаза, — промолчу целый день. Целый день! Вы же понимаете, какая это для меня жертва?       Рейна представила эту картину — как он везде за ней ходит и с трагическим видом молчит, и не сдержала смешок.       Черт.       Эйегон медленно расплылся в самой солнечной улыбке, которую она когда-либо видела.       — Поймал, — тихо сказал он. — Я знал, что где-то там, подо льдом, живет что-то теплое и живое… И оно прекрасно.       Бейле было бы проще. Бейла бы заигрывала в ответ или, более того — вместо танцев утащила бы его целоваться где-то в укромном месте, а потом выбросила бы из головы, как всех своих рыцарей и оруженосцев. Рейна так не умела. Она даже не знала, что сказать — точнее, знала, но все это прозвучало бы крайне невежливо.       Разговоры в зале стихли разговоры. Низкий гул барабанов и волынок уступил место первым нотам лютни и арфы. Эйегон встал и уверенно протянул ей руку.       — Я выиграл, принцесса.       Рейна подняла на него глаза и положила холодную от волнения руку в его теплую ладонь.       — Всего один танец.       — Для начала, — легко согласился он. — Для начала вполне достаточно.       Танцевал Эйегон хорошо, что Рейна в глубине души признала еще два года назад. Он вел ее с поистине королевской уверенностью, но не притягивал близко, кружился по всему залу и не отводил взгляд от ее лица, будто изучая.       — Вы краснеете, — вдруг шепнул он ей на ухо, почти касаясь губами. — Это потому что я близко?       — Это от вина, — пробормотала Рейна. — И тут жарко.       — На балконе с моря дует прохладный ветер, — Эйегон отстранился, лукаво сверкая глазами. — Выйдем? Всего на пару минут, чтобы вы пришли в себя. И чтобы я мог побыть с вами наедине.       Рейна метнула быстрый взгляд на Бейлу, но, как назло, та чирикала теперь уже с Люцерисом и Дейроном одновременно, флиртуя сразу с обоими. Джекейрис танцевал с Хелейной. Джоффри говорил о чем-то с Рейнирой.       — Давайте выйдем, — устало сдалась она, подумав, что иначе он все равно не отстанет. — В сумерках море особенно прекрасно.       Его глаза вспыхнули торжеством.

***

      Балкон находился за высокой стрельчатой аркой, скрытой в тени за колонной. Проход закрывал тяжелый гобелен с драконами, и Эйегон ловко откинул его краешек, пропуская ее вперед на полукруглую лоджию, вырубленную прямо в толще стены. Рев прибоя внизу заглушал музыку, ветер с моря развевал ее локоны и трепал золотые шнуры на его камзоле. Их освещал лишь бледный свет поднимающейся луны и дальние отблески факелов из зала.       Шагнув ближе к Рейне, Эйегон чуть склонил голову набок.       — Ветер пытается дотронуться до вас, пока я не смею, и кажется, у него получается лучше. Это несправедливо. Могу я хотя бы… поправить эту прядь? — его пальцы замерли у ее виска.       Неужели она ему правда нравится?       Ну конечно, сама себе усмехнулась Рейна, она ему нравится. Она знала, что красива, и не только потому, что часто смотрелась в зеркало — она видела это в восхищении рыцарей, гордом взгляде отца, в завистливых глазах фрейлин и в лице Бейлы — таком же прекрасном, как у нее. В ее жилах текла пламенная кровь Таргариенов и море Веларионов. Она была похожа на мать, а за руку леди Лейны Деймон убил на дуэли ее жениха из Браавоса.       Только отец был настроен серьезно, а Эйегон — нет. В его серьезность Рейна не верила. Скорее поверила бы в то, что Бейла вдруг полюбила платья.       Эйегон молча ждал разрешения. Рейна подняла глаза, в ответ изучая его лицо — изящные черты, серебристые локоны, растрепанные от ветра, сиреневые глаза, а длинные светлые ресницы, изогнутые в полуулыбке тонкие губы.       — Становится холодно, — сказала Рейна.       — Я могу вас согреть, — сказал Эйегон.       Медленно подняв руку, он все-таки отвел кончиками пальцев локон с ее щеки. Наклонился, приближая лицо к ее лицу — тоже медленно, Рейна должна была шагнуть назад, отвернуться, сказать что-то, но будто оцепенела — не испугалась, просто это было… странно.       И любопытно. И…       Эйегон коснулся губами ее губ. Невесомо. Вопросительно.       Рейна ни разу не целовалась. Бейла рассказывала, как это, и ради смеха они вместе особым образом ели персики, но все это было… другое.       Это было приятно.       Не почувствовав сопротивления, Эйегон более настойчиво шевельнул губами, подался вперед, повел ладонь с ее виска к затылку.       Да как он смеет?..       Вспыхнув, Рейна вскинула руку, резко ударив его по щеке.       Эйегон отшатнулся.       Время остановилось. Где-то внизу волны бились о камни.       Теперь он устроит новую сцену, устало подумала Рейна. Раздует это так, что весь замок только об этом и будет говорить — не один замок, и Дрифтмарк, и Королевская Гавань. Все оруженосцы Бейлы померкнут на фоне этого.       Но Эйегон не злился, не оправдывался и даже не тер покрасневшую щеку — просто смотрел на нее. Уже как-то иначе. Серьезно.       — Хорошо, — сказал он без тени насмешки. — Тогда я на тебе женюсь.       — Что? — опешила Рейна.       — Я сделаю тебя своей королевой, — Эйегон внимательно на нее смотрел. — С этой секунды ты уже моя.       Какого черта?..       Озвучить это Рейна не успела — он повернулся и ушел, оставив ее наедине с морем.