La Nostra Famiglia

      Новые имена, данные им, не принесли с собой новой, лучшей жизни. Их пристанищем по-прежнему оставался старый, пыльный склад, но теперь он хранил на себе отпечаток их временного присутствия. Следы обживания, словно робкие попытки создать хоть какой-то уют в этом заброшенном месте. В дальнем углу были аккуратно припасены пластиковые бутылки с водой, добытые невесть где — явно купленные за копейки, рядом лежали тщательно сложенные запасы скудной еды, собранной по крохам, и тюки с относительно чистым тряпьём, служившие им подобием постелей, жёсткими и неудобными.       Хибари, немногословный и всегда настороже, умудрился притащить откуда-то старую, проржавевшую бочку без дна и искусно соорудил в ней импровизированную печь, чтобы хоть как-то бороться с пронизывающей ночной сыростью, пробиравшей до костей. Это было не подобие нормальной жизни, а скорее жалкая, трагичная пародия на неё, но уже не простое, бездумное выживание любой ценой. Они пытались строить что-то на этом пепелище.       Тсуна, погружённый в свои мысли, сидел на покосившемся ящике, сосредоточенно изучая потёртую городскую карту, которую ему удалось купить в ближайшем киоске за последние гроши. Его усталый палец медленно водил по извилистым линиям улиц, выискивая неочевидные закономерности, узловые точки, где сходились корыстные интересы различных городских группировок и банд. Мукуро, болезненно бледный и ушедший в себя после напряжённых вчерашних ментальных усилий, молча и отстранённо чистил спелое яблоко острым карманным ножом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       В спертом воздухе склада висело невысказанное напряжение, тяжёлое предчувствие: новые документы — это всего лишь временный костыль, ненадежная опора. Скудные деньги, которых и так было немного, стремительно таяли с каждым уходящим днём, словно весенний снег под лучами солнца.       — Нам остро необходим постоянный источник дохода, — решительно заявил Тсуна, откладывая карту в сторону. — Эти разовые, случайные «акции» слишком рискованны и непредсказуемы. Они могут привести нас к гибели.       — Предлагай же, о великий стратег и гениальный тактик, — саркастично буркнул Мукуро, не поднимая глаз и отрезая тонкий кусок яблока. — Может быть, откроем цветочный магазин? Или будем продавать мороженое прохожим? Уверен, Хибари-кун будет просто неотразим и очарователен в полосатом фартуке продавца.       Из тёмного угла склада, где обычно дежурил неусыпный Хибари, донёсся короткий, рычащий, угрожающий звук, полный нескрываемой неприязни и предупреждения.       — Мы умеем хорошо делать только одно, — холодно и бесстрастно констатировал Тсуна, глядя в пустоту. — Эффективно решать возникающие проблемы с применением силы. Следовательно, мы будем решателями проблем. Но не обычными наёмниками, готовыми продать себя первому встречному. Мы сами будем тщательно выбирать, за кого и за что браться, чтобы не запятнать себя грязью... И опасностью.       Скрипучий звук прорезал тишину: дверь старого склада медленно, с трудом приоткрылась. В образовавшемся проёме робко показался невысокий человек. Его худощавая фигура утопала в поношенном, явно видавшем лучшие времена пиджачке. Он нервно оглядывался по сторонам, словно боясь, что за ним кто-то следит, его взгляд метался, не находя покоя. Пальцы судорожно перебирали поля старой, потрепанной шляпы, словно ища в этом успокоение.       — Я... я ищу господ... тех, которые... могут помочь, — прошептал он, запинаясь на каждом слове, словно выговаривать их причиняло ему физическую боль. Его голос дрожал от страха и неуверенности.       Из сумрака склада, словно призрак, материализовался Хибари. Его появление было настолько неожиданным и бесшумным, что посетитель вздрогнул и невольно вскрикнул от испуга. Тонгфа, неизменный атрибут Хибари, покоилась на его плече. Это не было прямой угрозой, но и намека на доброжелательность в этом жесте не было.       — Кто ты такой? — спросил Тсуна, поднимаясь со своего места. В его голосе звучало любопытство, смешанное с настороженностью.       — Меня зовут Энцо, — ответил человек, немного успокоившись, но всё ещё нервно переминаясь с ноги на ногу. — У меня… таверна. Небольшая, на via San Lorenzo. Ко мне стали приходить... очень плохие люди. Они говорят, что из семьи Каморра. Они постоянно требуют деньги. И с каждым разом сумма становится всё больше и больше. Я больше не могу... У меня семья... мне нужно их кормить...       Он говорил торопливо, захлебываясь словами, его речь путалась, предложения обрывались на полуслове. Тсуна ясно видел в его глазах знакомый, всепоглощающий, давящий страх — тот самый, который он так часто наблюдал в глазах мелких торговцев, когда-то находившихся под «крышей» Вонголы. Тогда он видел этот страх постоянно. Разница между прошлым и настоящим была лишь в масштабах проблемы и в том, что теперь он находился по другую сторону баррикад. Теперь он был тем, к кому обращались за защитой.       — И чего же ты хочешь от нас? — спросил Тсуна, хотя ответ был совершенно очевиден. Он уже понял, зачем этот человек пришел.       — Чтобы они отстали! — выдохнул Энцо, словно выпустил из себя весь накопившийся страх и отчаяние. — Чтобы оставили меня и мою семью в покое. Я слышал... мне говорили, что в городе появились новые люди. Говорят, они жёсткие. Что они... помогли дону Алессио решить какую-то проблему. Я заплачу! У меня не много денег, но... я заплачу сколько смогу.       Тсуна обменялся взглядами с Мукуро. Тот лишь пожал плечами, словно безразлично говоря:       Решай сам, Босс.       — Хорошо, — произнёс Тсуна, тщательно обдумывая каждое слово. — Мы готовы обсудить возможность вмешательства. Мы поговорим с этими людьми, представляющими Каморру. Но следует понимать, что это не будет бесплатной услугой. За нашу помощь придётся заплатить... И ещё одно условие, которое должно быть выполнено неукоснительно: если мы возьмёмся за это дело, ты больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не заплатишь этим вымогателям ни единой лиры. Это абсолютно необходимое условие. Ты меня понял?       Энцо, услышав эти слова, закивал головой с такой энергией и напором, что его шляпа едва не слетела с головы. Он тряс ею вверх и вниз, демонстрируя полное согласие и готовность принять условия.       — Понятно! Да, да, всё абсолютно понятно! Спасибо вам! Огромное, просто огромное спасибо! Я вам буду вечно благодарен!       После того, как Энцо, переполненный благодарностью, покинул складское помещение, в воздухе повисла тишина. Пауза затянулась, каждый обдумывал услышанное.       — Благотворительность? — с саркастической усмешкой в голосе поинтересовался Мукуро. Его слова были пропитаны ядом и недоверием. — Как трогательно, Босс. Неужели мы возвращаемся к истокам? Снова решили заняться защитой слабых и обездоленных?       — Нет, — отрезал Тсуна, его голос был холоден и твёрд, как сталь. В его словах не было ни капли сомнения. — Мы не занимаемся благотворительностью. Мы создаём себе определённую репутацию. Если мы будем просто силой отбирать клиентов у Каморры, действуя нахрапом, то против нас ополчится вся организация, и мы наживём себе могущественных врагов. Но если мы станем теми, к кому обращаются за помощью, когда Каморра становится слишком жадной и переходит все границы... это уже совсем другая история. Это не альтруизм, это расчётливый бизнес.

***

      На следующий день Тсуна и его команда прибыли в таверну Энцо. Заведение оказалось совсем небольшим, но очень уютным. Внутри стоял густой запах чеснока, дешёвого вина и старой мебели, пропитанной запахами прошлых лет. Сам Энцо, крайне взволнованный и нервный, метался между немногочисленными столиками, бросая на посетителей полные надежды и мольбы взгляды. Он явно ждал прибытия тех недоброжелателей, как манны небесной.       Они появились, словно по расписанию, именно в тот момент, когда напряжение в воздухе достигло предела. Дверь с шумом распахнулась, пропуская внутрь троих визитеров, чей внешний вид кричал о принадлежности к определенному кругу. Типичные представители криминального мира: одетые в дорогие, но абсолютно безвкусные костюмы, увешанные толстыми золотыми цепями, демонстрирующие развязные манеры, выдававшие в них уверенность в собственной безнаказанности.       Впереди шёл лидер, крупный мужчина с суровым, словно высеченным из камня лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. Он целеустремленно направился прямиком к стойке бара, за которой, словно загнанный в угол зверь, стоял побледневший Энцо.       — Ну что, старик, готов ли ты к своему еженедельному взносу? — прогремел он, с силой хлопая ладонью по деревянной поверхности стойки, от чего звякнули стоявшие рядом бокалы. — На этот раз сумма значительно увеличилась. Понимаешь, у нас появились новые расходы, которые требуют дополнительных вливаний. Так что, раскошеливайся.       Тсуна медленно поднялся со своего стула, всем своим видом излучая спокойствие, контрастирующее с назревающей бурей. Хибари и Мукуро остались сидеть на своих местах, сохраняя невозмутимое выражение лиц и внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой. Они предоставили Тсуне возможность самому разобраться в ситуации, понимая, что это его дело.       — Энцо больше ничего вам не должен, — произнес Тсуна ровным, но твердым голосом, в котором звучала непоколебимая уверенность.       Мафиозо медленно обернулся, окинув его презрительным, оценивающим взглядом, словно рассматривая надоедливое насекомое.       — А ты кто такой, сопляк? Что ты здесь делаешь и почему лезешь не в своё дело?       — Это теперь моё дело, — ответил Тсуна, делая уверенный шаг вперёд. Его поза оставалась расслабленной, словно он не испытывал ни малейшего волнения, но глаза... его глаза, видевшие крах целых преступных организаций, смотрели на незваного гостя с таким холодным, пронзительным безразличием, что даже у закалённого бандита дрогнула уверенность в своей правоте. — Я советую вам уйти. И никогда больше сюда не возвращаться. Это в ваших же интересах.       — Слушай, парень... — один из подручных, стоявший позади лидера, резко полез в карман за оружием, намереваясь быстро разрешить возникший конфликт.       Он не успел даже полностью вытащить пистолет из кармана. Со своего стула мгновенно поднялся Хибари. Не было видно ни малейшего движения, он словно растворился в воздухе и мгновенно появился рядом с вооруженным бандитом. Один резкий, невероятно точный удар тонгфой по кисти руки — и кости хрустнули с противным, пугающим звуком. Пистолет с оглушительным грохотом упал на пол, отскочив в сторону.       Второй подручный замер на месте с наполовину вытащенным оружием, увидев, как острый трезубец Мукуро уже приставлен остриём прямо к его горлу. Иллюзионист продолжал сидеть за своим столиком, небрежно попивая вино, словно его рука, держащая грозное оружие, принадлежала совершенно другому человеку, не имеющему никакого отношения к происходящему.       Лидер группы застыл на месте, словно окаменевший, беспомощно наблюдая за тем, как его люди, один за другим, были обезврежены практически мгновенно. Скорость и эффективность, с которой действовали противники, ошеломляла. Его взгляд, полный смятения, обратился к Тсуне. В этом взгляде уже не было и следа былой ярости и гнева, их место занял животный, парализующий страх. Он понял, что перед ним не обычные уличные хулиганы и бандиты, с которыми он привык иметь дело. Он видел хладнокровных, обученных профессионалов. Людей, которые знали, что делают, и не остановятся ни перед чем.       — Ты... ты хоть представляешь себе, во что ввязался? — попытался он блефовать, напустить на себя храбрость, но голос его предательски дрогнул, выдавая истинное состояние испуга. – Каморра тебя в порошок сотрёт, раздавит, как букашку. Ты пожалеешь об этом.       — Возможно, — совершенно спокойно согласился Тсуна, не выказывая ни малейшего признака беспокойства. – Но сначала раздавят вас троих, если вы сейчас же, сию минуту, не уберётесь отсюда подобру-поздорову и не передадите своему боссу, что у Энцо теперь другие покровители, куда более серьёзные и влиятельные. И назовите наше имя. Пусть он знает, кто теперь за ним стоит.       Мафиозо с трудом сглотнул, пытаясь хоть как-то увлажнить пересохшее горло. Он чувствовал, как по спине пробегает ледяной пот.       — Какое имя? – прохрипел он, не в силах скрыть охвативший его ужас.       Тсуна на мгновение задумался, словно выбирая наиболее подходящее слово. Он бросил мимолётный взгляд на Хибари, который стоял в полной боевой готовности, готовый снова обагрить свои руки кровью; на Мукуро, наблюдавшего за всей сценой с хищным и нескрываемым интересом, словно голодный зверь, высматривающий добычу. Он посмотрел на свои собственные руки, крепко сжатые в кулаки, ощущая прилив адреналина.       — Скажи ему... — произнёс Тсуна, и в напряжённом воздухе повисла гнетущая тишина, казавшаяся почти осязаемой. — скажи, что здесь были Призраки. Пусть знает, кого ему стоит бояться.       Он едва заметно кивнул Хибари, давая ему знак. Тот моментально отступил на шаг, освобождая путь для отступления. Мафиозо, бледный как полотно, шатаясь и спотыкаясь, потащил своих покалеченных товарищей к выходу, волоча их словно тряпичных кукол. Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась за ними, отрезая их от таверны.       В таверне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Энцо, до этого наблюдавший за происходящим вжавшись в угол, теперь смотрел на них с благоговейным ужасом и неподдельным восхищением. Он был поражен их силой и хладнокровием.       — Спасибо, — прошептал он одними губами, словно боясь нарушить тишину. — О, огромное вам спасибо! Вы спасли меня.       Тсуна медленно повернулся к собеседнику. На его лице, казалось, застыла маска безразличия, непроницаемая и холодная.       — Не стоит благодарности. Это не жест доброй воли, а скорее... инвестиция. Ты заплатишь нам ровно половину той суммы, которую до этого отдавал Каморре. Ежемесячно, без задержек. И, что не менее важно, распространи слух. Пусть все знают, что «Призраки» теперь берут под своё крыло тех несчастных, кого алчность Каморры довела до последней черты. Но пойми правильно, мы не благотворительная организация. Наша защита — это товар, и за него нужно платить.       Он бросил долгий, оценивающий взгляд на зал, на массивный стол, за которым расположились его верные Хранители, на испуганное, почти потерянное лицо трактирщика. В этом не было и капли альтруизма или желания защитить слабых.       Это был хладнокровный, тщательно просчитанный ход. Они сделали первый шаг, вступили в большую игру. Они осмелились бросить вызов могущественным местным королям, тем, кто считал себя хозяевами этого города.       По дороге обратно, когда над городом сгущались сумерки, Мукуро внезапно разразился тихим, но отчётливым смехом.       — «Призраки». Название, конечно, банальное, но вполне сносное. В любом случае, звучит гораздо лучше, чем какие-нибудь «независимые предприниматели», — с иронией заметил он.       — Они не оставят это просто так, — без каких-либо эмоций в голосе констатировал Хибари. — Они вернутся, и на этот раз с гораздо большими силами. Необходимо быть готовыми к этому.       — Я знаю, — спокойно ответил Тсуна. — Мы будем готовы. У нас нет другого выбора.       Они шли по пустынным, погружающимся в ночную мглу улицам, и длинные, искаженные тени от их фигур тянулись следом, сливаясь в одну огромную, бесформенную массу. Они сделали свой выбор, и пути назад уже не было. Они больше не просто пытались выжить в этом жестоком мире. Они начали свою собственную войну, войну за влияние и контроль. И первая кровь, пролитая сегодня, была лишь незначительной прелюдией к грядущей буре. Привкус её был медным и до боли знакомым. Привкус неизбежности, от которого невозможно избавиться.