call me «baby»

Billie Eilish — LUNCH

      К нужному времени у Юнги освободиться не получилось. Сначала час занятий с Намджуном, потом его выловил коллега с, как оказалось, долгим разговором о том, что у неё там дочка в девках ходит. Конечно, не прямым текстом, но пару намёков было. Сейчас он смотрит на часы и понимает: уже опоздал на полчаса.       Мин идёт по слабо освещённому коридору. Конец рабочего дня, практически никого нет и только секция по баскетболу осталась. Студенты заранее договариваются с тренером по поводу использования зала в вечернее время. Юнги заинтересован в том, чтобы его парни больше тренировались и побеждали в соревнованиях. Он почти подходит, как из дверей выходят ребята. Те что-то кричат оставшимся в спортзале, обернувшись, здороваются с ним, а затем под тихие обсуждения удаляются прочь. Преподаватель пытается припомнить их, но попытки остаются безрезультатными. Вероятно, видел он этих студентов достаточно редко.       Он пожимает плечами, толкает дверь и ему в глаза ударяет яркий свет. Щурится, но уже через пару секунд видит на трибунах своего друга и остальных присутствующих. Мин проходится взглядом по макушкам: рядом с Тэхёном — Джин, Чонгук спокойным шагом ведёт мяч к кольцу. Перед ним стоит человек, чей затылок теперь узнает из тысячи и нет, это не потому, что они виделись буквально несколько часов назад. Вовсе нет. Историк втягивает щёки, в очередной раз думая: у судьбы плохое чувство юмора. У Юнги оно вот отменное и шутку он вообще не заценил.       — Юнги! — На него обратили внимание быстрее, чем он планировал. — Я уже думал, ты не придёшь.       С трибуны к нему бежит Тэ со стаканчиком, и как бы преподавателю сильно ни хотелось сейчас убить весь род людской, он не может не улыбнуться в ответ. Такая у него неоспоримая реакция на друга. Без вопросов принимает именной стаканчик и, не задумываясь, делает несколько глотков. Приятный вкус любимого напитка обволакивает рот, а злость понемногу ускользает. Думает о том, что надо бы поинтересоваться, где купили такую вкуснятину. За этими мимолётными мыслями напряжение практически исчезает. Другие тоже оборачиваются на него, и он дружелюбно, насколько может выглядеть таковым, машет рукой.       — А что это за парень? — Юнги кивает в сторону Намджуна.       — Это Джун. Помнишь, мы на день рождения ходили? Вот, он именинником был.       — Вон оно как, оказывается, — усмехается и смотрит в ничего не понимающие глаза. — Это он.       До Тэхёна тут же доходит смысл сказанных слов. Юнги наблюдает, как на чужом лице появляется сначала шок, потом ужас и только после — принятие. Неловко осознавать, что несколько часов назад ты поносил своего хорошего знакомого. Тэхён умирает от того, что его старший вытворял такие вот непристойности с его лучшим другом. И сколько нервных ситуаций тому пришлось пережить. Это, конечно же, не изменит их дружеские отношения, но оттенок небольшой всё равно накладывается. Ему хочется одновременно плакать и смеяться, ибо ситуация до того абсурдная, хочется даже сказать — неправдоподобная.       Это же насколько должно «везти», чтобы тот самый друг Тэхёна, по совместительству — именинник, оказался в том же месте, в то же время, что и Юнги? Тэ, превозмогая душевные потуги, представляет лучшего друга Джуну, хоть это и без надобности, ибо знакомы они уже достаточно близко. Намджун не удивлён приходу репетитора, с самого ведь начала знал о их дружбе с младшим Кимом. Улыбается, смотря на причину своей аритмии, а Юнги по новой начинает закипать. По лицу видит, этот гадёныш всё знал и сейчас просто представлением любуется.       — Джин, можно тебя на минутку? — Мин понимает: ему срочно нужно отвлечься. Но как это сделать, если мысли только о проблемном студенте крутятся в голове?       Ответ нашёл себя незамедлительно, стоило опустить взгляд. В руках была папка, про которую он за всеми этими эмоциональными переживаниями успел забыть. Джин отходит с ним немного в сторону, он встревожен и, кажется, уже знает, что находится в этой папке.       — Меня перехватил преподаватель, который ведёт у тебя проект, и узнав, куда я направляюсь, попросила отдать тебе это, — Юнги протягивает документы.       Душу рвёт на кусочки от грустных глаз напротив. Конечно, он знает, что там материалы по заданию, которое в очередной раз не приняли. Пусть тогда на вечеринке они особо не разговаривали о личном, но некоторые вещи Юнги всё равно смог понять, почувствовать. Профессор в этом пареньке увидел себя из прошлого, поэтому не получается унять чувство жалости. Не к Джину, а к себе. Ему ужасно от понимания, что студент, словно ещё немного и заплачет. Он ощущает, насколько тяжело сейчас Джину. Хотел отвлечься, а по итогу сделал, добил, себя в том числе. Но этого не избежать, профессор так или иначе должен был отдать переданное. У него нет других вариантов, но точно не ожидалось, что чужая боль так близко и к его сердцу подкрадётся.       — Спасибо, — тихо говорит Джин и ступает к трибунам.       Преподаватель провожает его взглядом, а затем возвращается к парням, двое из которых хитренько улыбаются.       — Юнги, а вы с нами сыграете? — спрашивает Чонгук.       — Я в костюме.       — И что? — вклинивается Намджун. — Конец рабочего дня, никто вас в ненадлежащем виде не увидит.       — Давайте! — Юнги ловит летящий от Чона мяч и в очередной раз удивляется человеческой наглости.       — Ладно, только потом не плачьте, что продули.       — О-о! — парни голосят от того, что Юнги снимает с себя пиджак и закатывает рукава.       — Тэхён тебе в пару. А то нечестно получается, нас-то двое, — ухмыляется Джун.       — Нет, погодите! А я тут причём? — сразу же отвечает Тэхён. — То есть у вас там между собой какие-то тёрки. Вы «в слабо» играете, а мне отдуваться?       — Ты своему другу помочь не хочешь?       — Да я ему скорее мешать буду! Я в баскетбол играю хуже, чем… я не знаю, кто. Позовите лучше Джина.       — Не надо его сейчас трогать, — говорит Юнги. — У тебя всё получится!       Мин подходит со спины к другу и кладёт ладонь ему на плечо. Тэ обречённо вздыхает, понимая: у него нет другого варианта. Они идут на исходные позиции. Профессор даже рад, что всё сложилось именно так, ибо теперь у него есть возможность выпустить пар в любимой игре. Побегать, постараться победить, ну или как минимум «случайно» врезаться в Намджуна, чтобы тот всю неделю ойкал от полученных синяков.       Начинается своеобразный матч. Такому бы накалу страстей позавидовали бы любые масштабные спортивные мероприятия. Между ними разве что только молнии не сверкали, хотя казалось ещё секунда и кто-то сгорит от светящегося луча. Точнее, один конкретный человек. Спортсмены явно не ожидали, что их скучный историк может вытворять такое. Что он, несмотря на щуплый вид, может быть таким бойким и проворным. Шпаньё не знает, что Юнги был очень тесно связан с этим видом спорта. Во всём балагане жалко бедного Тэхёна, ибо он правда не знает, как ему играть, чтобы было нормально.       Тэ часто впадает в ступор: от Чонгука, бегущего на него, хочется вообще в обморок упасть, от Намджуна и подавно. Ещё бы! Прут на тебя два шкафа, и что делать? Куда прятаться? Он чаще всего просто пасует мяч Юнги, как только тот к нему попадает. А старший, уже пользуясь всеми возможностями своего тела, мастерски обходит противников. Редко у оппонентов получается загнать преподавателя в ловушку, и тогда очко достаётся команде противников.       Юнги буквально чувствовал на себе пристальный взгляд Намджуна, от такого обычно становится очень неловко. Это было настолько осязаемо, хоть и руками его никто не касался. Он думал, что прям там же под ноги жалкой кучкой пепла осыплется. Мин всё равно собирался и продолжал играть как ни в чём не бывало. Стук мяча по полу, свист от кроссовок и их тяжёлое дыхание наполняли немаленькое помещение. Для Мина было действительно тяжело, считай, в одиночку обойти двух громил, но по итогу он смог. Стоит перед ними победителем и отдышаться не может. Что-что, но он бывает иногда слишком упрямым, и в данном случае его это привело к победе.       — Вы хорошо играете, — Чонгук пожимает руку профессору.       — Вы тоже ничего такие.       — Сыграем как-нибудь ещё раз? — доходит очередь до Намджуна. Тот так же тяжело дышит и сильнее, чем хотелось бы, сжимает его ладонь.       — Сыграем.       Юнги так горд тем, что заставил Джуна попотеть. Он один, несмотря на долгий перерыв в своём хобби, смог утереть нос двум активным игрокам университетской команды. А самое главное, что хоть где-то смог поставить своего наглого ученика на место. Игра определённо стоила свеч.       — Я с вами больше не играю, — говорит полуживой Тэхён.       — Ну чего ты? Весело же было, — Гук смеётся, наблюдая за парнем, который, кажется, просто хочет лечь на пол и фиг бы с ней, с этой одеждой. Подумаешь, испачкается, делов-то.       — Нет, вы ебанутые! Снесёте и не заметите, что я где-то под ногами валяюсь.       — Ты хорошо постарался Тэхён-и! — Юнги обнимает парня одной рукой и теребит влажные волосы. — Давно мы так не играли! — искренне улыбается своему другу.       У Намджуна в этот момент что-то внутри подбирается. Он не думал, что в человека можно влюбиться ещё больше, но, смотря сейчас на улыбку профессора, понимает: можно. С Юнги, кажется, в целом можно всё.       Киму так хочется, чтобы любимый и ему дарил вот такие вот счастливые улыбки. Желательно каждый день или хотя бы раз в неделю. Его себе хочется нереально, чтобы так же взаимно дарить тепло друг другу. Был бы профессор менее упрямым. Джун бы горы свернул, не иначе. Он мимолётно смотрит на товарища и замечает некоторое благоговение на лице Гука. Немного удивляется этому, но быстро откидывает эти мысли в сторону, потому что и без других людей его голова заполнена непотребством. Он бы Юнги к себе прямо сейчас прижал и задушил бы в собственных объятьях, столько в нём эмоций по отношению к этому человеку хранится.       — Парни, давайте закругляться, — Юнги смотрит время на часах. — Вы же не хотите ночевать в стенах любимого универа, м? — усмехается.       — Я так точно нет, — заявляет Гук.       — Ладно, я отнесу инвентарь. — Намджун берёт на себя часть работы.       Он разворачивается, собирает несколько мечей и идёт к подсобке. Оказавшись внутри пыльной комнатушки с тусклым светом, план в его голове рождается в мгновение ока. Парень, недолго думая, кричит из немного приоткрытой двери:       — Профессор, принесите мой телефон! Тут лампочка перегорела.       Произнося эти слова, он мысленно молится всем богам, чтобы Юнги не послал кого-нибудь другого. Ким будет выглядеть максимально глупо, ибо свет горит. Не так ярко, но всё же. И в целом, как это потом объяснять? Неожиданно по велению всевышнего свет зажёгся? Абсурд. Но удача сегодня, несмотря на проигрыш, была на его стороне.       Через пару минут в подсобку заходит Юнги с телефоном. Он недоумённо смотрит на парня, не понимая, в чём прикол и зачем его надо было звать. Подстебать так решили? У профессора же так мало дел, только с чужими телефонами таскаться. Намджун слишком быстро оказывается рядом, придавливает его своим телом к стене, что бедный преподаватель еле шевелится и прежде, чем что-либо, оглядывает его влюблённым взглядом. Через зеркало души прощение просит за все последующие действия и надеется, что он его получит. Может, не сейчас, потом, когда любимый перестанет злиться.       Сердце Юнги пропускает удар, потому что, очевидно, сейчас ничего хорошего не случится. С Джуном в последнее время для него в целом ничего хорошего не происходит. Он и так весь день был на пределе, странный инцидент на личном занятии только придал жара, который почему-то сегодня, как никогда, ему досаждает. Юнги себя знает, и даже из вредности держать нейтралитет становится очень сложно. Он уже всё понял, возможно, даже принял решение где-то в глубине сознания, бегать больше не видит смысла. Не из тех людей. Поэтому сейчас находится в плену у человека, внутри всё переворачивает и продолжать играть в неприступную крепость — невозможно. Да, он отвратительный педагог, раз позволяет себе связь со студентом, Юнги мысленно на увольнение готов. Но если парень к нему потянется, то он не сможет вновь отказать. И Намджун тянется.       Студент грубо врывается в чужой рот, не обращая внимания на то, как профессор с силой сжал в кулаки его спортивную форму. Не понимает: его пытаются притянуть ближе или наоборот показывают своё недовольство. Он вообще думал, что Юнги тут же отстранится и обязательно врежет, да так, чтобы звёздочки перед глазами летали. Джун на это не обиделся бы, ведь его не первый раз предупреждали о том, что делать не стоит. Знает, с каким трепетом человек в его руках относится к личному пространству и какое наказание понесёт тот, кто его нарушит, но он намеренно пошёл на этот шаг. Юнги поступает ровно наоборот, притягивает парня ближе к себе и зарывается в волосы пятернёй. Намджуну так жарко, в коморке разносятся сладкие причмокивающие звуки, Юнги спокойно позволяет ему вести поцелуй. Услада для ушей, глаз и ментального здоровья. Он от этого дуреет, чуть ли не в голос требуя: «Больше!».       Больше любимого профессора, больше физического контакта. Хотя казалось бы, куда? Их языки сплетаются в ужаснейшем танце смерти, ибо почему один из них слышит похоронный марш — объяснить не получается. Намджун уже знает, что за такой поступок ему прилетит, за то, что он на глазах у свидетелей бесстыдно утащил Юнги в подсобку — прилетит ещё больше. Но ему до того мало физического контакта, что держать себя в руках не получается. Студент за всё это время достаточно побыл хорошим мальчиком, только вот подобная роль — не для его.       Джун аккуратно ведёт рукой по бедру, слегка сбавляет темп поцелуя. Все его движения замедляются, и словно пространство вокруг застывает. Нет звуков, запахов, дыхание становится спокойнее, мир за пределами сильных рук просто перестал существовать. Студент успел наесться своим прекрасным преподавателем на первых порах, поэтому можно не спешить. Их жестокий и страстный поцелуй становится тягучим как патока. Юнги от такого контраста дыхание задерживает. Намджун ведёт рукой всё выше до тех пор, пока не останавливается под ягодицей. Он, недолго думая, поднимает Мина в воздух.       Тот недовольно мычит в чужой рот, бъёт парня по плечам от неожиданности, но делать нечего. Профессор обхватывает своими ногами талию Кима. Они оказываются в ещё большей тесноте, между ними воздуху тяжело проникнуть.       — Ты что творишь? — Юнги отстраняет от себя студента.       — Тише, мне нужно ещё немного.       Что конкретно ему нужно, не уточняет, но Мин и без слов понимает, потому что ему тоже нужно. Теснее, ближе, глубже, больше.       Джун перехватывает его поудобнее, без стеснения располагая руки на чужой заднице. Он вновь приникает к покрасневшим губами и сдавливает половинки, отчего Юнги томно выдыхает. Мозг Мина заволокла густая пелена. Он, словно под чем-то, ничего не видит и не слышит. Есть только сейчас, мягкие губы и обжигающие ладони на ягодицах. Если это сон, то он останется тут. Желательно навечно.       Слишком сладко и хорошо, профессор не прочь это как-нибудь повторить. Юнги начинает возбуждаться, когда парень в очередной раз с чувством сжимает филейную часть, от этого ведёт. Срочно нужно найти в себе силы остановиться, иначе его в этой подсобке и нагнуть могут. И самое худшее из этого то, что он будет не против. Но где же найти эту отрезвляющую пощёчину, если даже воздух вокруг кажется раскалённым как в аду? Они играют в игру на выживание. Победитель один, исход уже понятен.       Сидеть на руках спокойно не получается, из-за чего на него то и дело шикают. В один момент мужчина в очередной раз съезжает по крепкому торсу вниз, но находит там не успокаивающую и привычную пустоту. Юнги чувствует, как ему прямиком меж половинок упирается чужой член. И на удивление это становится той самой пощёчиной, ибо он подскакивает, насколько возможно при данных обстоятельствах, и отрывается от поцелуя. В один миг ему становится страшно, в этот же миг он вспоминает не совсем адекватное поведение Намджуна. Перспектива быть выебанным в подсобке для спортивного инвентаря — такое себе завершение вечера.       — Отпускай! —говорит тихо, но решительно. При этом он бьёт парня ладонью по плечу.       — Что такое? — Ким в недоумении. Секунду назад всё было хорошо, а сейчас Юнги с ручек просится, а Намджуну ой как не хочется его отпускать. Он в его руках — это приятно, словно они всю жизнь ждали именно этого характерного профессора.       — Отпускай, говорю.       Студент слушается. Ещё бы он не послушался, ему и так за такую вольность грозит если не допрос с пристрастием по истории, то хороший нагоняй точно. А там и того хуже, Юнги слишком мстительный. Завалит на экзамене и плакал его диплом. Джун лупает на него глазками как самое невинное создание, не будем обращать внимание на то, что его язык пару секунд назад вовсе не невинно изучал чужой рот. Это так, мелочи.       Парень ловит дежавю, ибо недавно он точно так же смотрел на то, как Юнги одёргивает свои вещи, но есть небольшое отличие. Профессор, поправив штаны так, чтобы достоинство не выпирало, сгруппировался, и Намджун не понял, как в него полетел кулак. Удар был смачный, и уже через несколько секунд щека покраснела. Парень словно с облаков упал, слишком уж резкий переход получился от хорошего начала к плохому концу. Позже обязательно появится синяк.       — Я предупреждал, — хлёстко говорит Юнги. Глаза зло горят потому, что этот ребёнок вообще не слушается. Он игнорирует все слова преподавателя, и это просто вымораживает. Мин же как лучше сделать пытается, а по итогу всё идёт исключительно коту под хвост. Его терпение висело на тоненькой ниточке, и сейчас Ким эту ниточку благополучно оборвал. Он не хотел бить студента, но просто уже не выдержал. Как только почувствовал боль в костяшках, он стал жалеть о нанесённом ударе.       Стыдно. Получается, он так и не смог справиться со вспыльчивостью, которая преследовала его в подростковом возрасте. Мозг абсолютно не хочет принимать во внимание то, что Намджун сам его уже долгое время изводит. Может, недопонимает, что красной тряпкой перед лицом профессора машет, а, может, и нарочно доводит.       Мин, тряся рукой, выходит из подсобки и на всех парах мчится к оставленным вещам. Срочно нужно сбежать. От Намджуна, от всех остальных, а главное — от своих негативных эмоций.       — Юнги, ты в порядке? Чего такой дёрганный? — Тэ обеспокоенно преграждает старшему путь, но тот ловко его обходит, практически так же, как и в недавней игре. Получает напоследок только хлопок по плечу и беглую фразу:       — Я потом напишу.       Тэхён в недоумении смотрит старшему вслед, не догадываясь, что могло произойти в такой короткий промежуток. Он буквально только что зашёл и уже бежит сломя голову подальше от спортзала. Возможный вариант событий приходит к нему, когда он замечает лениво плетущегося Намджуна и бордовую щеку. Гука пробирает на смех и, честно признаться, Тэхёну тоже хочется расхохотаться, но он только поджимает губы, сдерживаясь. Старший выглядит очень обиженно, оттого становится ещё смешнее.       — Довыпендривался, герой-любовник? И каково оно, получить от профессора леща? — хихикает Чон. — Смотрю, удар у него что надо! Синяк на пол-лица будет, — утрирует.       — Тоже мне! Ты вообще на чьей стороне? — Джун трогает щеку пальцами и шипит.       — На стороне справедливости. За дело получил?       — За дело, — недовольно признаётся.       — Ну вот! — и немного погодя добавляет: — Ладно, не расстраивайся! Зато вы теперь с Джином как близнецы, только стороны лица отличаются.       — Чонгук, блядь! — Ким оглядывается в поисках того, что можно было бы запульнуть в младшего. Это надо же, ещё и при других так унизительно стебёт.       — Кстати, а где Джин? — подаёт голос Тэхён.       — Всё бесимся, а про друга нашего забыли, — Гук укоризненно качает головой. Настроение у него такое — стебать всё, что движется. Парень не испытывает муки совести потому, что уверен: если друг так делает, значит, так действительно надо. Просто позже они обязательно поговорят по душам. В приятной обстановке, возможно, с баночкой пива.       — Когда он успел уйти? Я даже не заметил.       Тэхён, словно заразившись приступом нервозности, начинает оглядываться по сторонам, будто тот может появиться из-под земли.       — Он в раздевалке?       — Не, мимо меня бы не прошёл, — Чонгук поднимает подол форменной майки и вытирает пот с лица. Игра выдалась жаркой.       — Сходи в душ. Ты весь блестишь, — говорит Джун.       — Это кожа убийцы, — Гук смотрит на Тэ в ожидании реакции на свою шутку, но тот впадает в ступор. Находится не в этом мире. Только после того, как до Кима доходит смысл слов, он улыбается, прикрывая рот.       — Эдвард, ты хайлайтер.       Тэхёну на секунду становится ещё более тревожно. Сразу в голову приходят воспоминания, с какими мыслями он гулял по парку, и тут просто голый торс заставляет участиться сердцебиение. У него у самого почти такой, только без красивого пресса, которому Тэхён всё ещё завидует. Он сотни тысяч раз видел Юнги без всего, но сердце именно сейчас заводится как безумное. Это не потому, что он парня вожделеет или испытывает какие-то романтические чувства. Во всяком случае, он упорно пытается себя в этом убедить. Ему что-то среднее между «неловко» и «стыдно». Чувствует, будто его мысли можно прочитать как открытую книгу, а там и до раскрытия тайн недалеко. Ужасно тревожно.       — Я, наверное, его поищу, — Тэ отводит глаза.       Он это предлагает не столько из-за того, что ему действительно хочется пойти искать друга, сколько просто не может противиться желанию быть подальше от Чонгука. Слишком часто они начали находиться в поле зрения друг друга и духовно стали ближе, а это Тэхёну точно жизнь не улучшает. Ему не нравятся эти общие шутки, ему не нравится это время вместе, ему не нравится, что Чон так быстро подружился с его лучшим другом, ему не нравится Чонгук. Ещё больше странных мыслей в голове появляется, разве это надо? Парень и так слишком долго мучился из-за Миён не для того, чтобы страдать потом из-за Гука.       — Ну он же не маленький, придёт, никуда не денется, — немного зло говорит Намджун. Его сейчас раздражают все. Никто не виноват, что он по лицу получил, сам понимает причину. Но по-другому не может, ибо эмоции у него сейчас на первом месте.       — Ну... Он обещал, что мы вместе кое-что сделаем, — на ходу придумывает Тэхён.       — Это чего вы там вместе делать собрались? — Одна бровь Гука непроизвольно поднимается вверх, и он даже делает один шаг к Тэ, отчего тот отступает.       — Ну, в общем, я побежал!       Ким быстро выпаливает слова и стремительно ретируется из помещения, пока его ещё за чем-нибудь постыдном не поймали. Он идёт по коридору, попутно набирает номер Джина, но тот не отвечает. Тяжело признаться, но это всё равно тревожит, когда у близкого человека было всё хорошо: бегал, шутил, улыбался. А тут в одно мгновение и хорошее настроение как корова слизала. Позже он вообще исчезает, никому ничего не сказав. У Тэхёна точно раньше времени инфаркт случится. В очередной раз набирая номер, он замечает небольшую щёлку в кабинет. И пусть время уже позднее, но он открыт. Тэхён заглядывает внутрь и видит там Джина, сидящего на первых рядах.       — Эй, ты куда ушёл, ничего не сказав? У тебя всё хорошо? — Тэ, с первых секунд как оказался в кабинете, чувствует гнетущую атмосферу, из-за которой нападает тоска и, видимо, на Джина тоже.       Старший сидит: перед ним лежит злосчастная папка, которую он бы сейчас с удовольствием кинул в огонь. Рядом стоит термокружка, с которой в последнее время парень не расстаётся, иногда кажется, что он и спит с ней.       — Да, нормально, наверное.       Тэхён неспеша подходит к старшему, двигает его в сторону, улавливая странный запах, садится рядом.       — Как ты сюда попал?       — У охранника ключ попросил. Сказал, что забыл тут свои вещи, скоро уже надо возвращаться, — говорит он, но даже с места не двигается.       — Понятно. — Младший поступает некрасиво, хватая чужой стаканчик и делая глоток, но в их отношениях это вполне нормально. Он морщится, потому что на языке вертится вкус чего-то смешанного со спиртным. — Не хочешь чем-нибудь поделиться?       — Да особо делиться нечем.       — Джин, ты смеёшься? У тебя в стаканчике коньяк и я не знаю, насколько часто он у тебя там оказывается. Ты резко уходишь, никому ничего не сказав, мне стоит продолжать? Думаешь, так выглядит человек, которому нечего рассказывать?       — Ты чертовски прав, — Джин кладёт голову на стол. — Тэ, я так заебался.       — А если более подробно?       — У меня ничего не получается, — он тяжело вздыхает и после небольшой паузы продолжает говорить: — Я поступил сюда не по своему желанию и, честно, мне это не то чтобы не нравится, у меня в целом ничего не выходит. Ещё тогда на первом курсе я был уверен, что моего упорства хватит для того, чтобы выпуститься, но я не сильный и не упорный. Сдача сессии — ад, просто потому что я не могу запомнить эти ебучие определения. Я не тупой, у меня просто мозг не под то заточен, понимаешь? Не хотел этого говорить, думал, смогу справиться в одиночку, но у меня даже это не получается. Я жалкий, — с уголка его глаза скатывается одинокая слеза.       — Я понимаю тебя, — Тэ в качестве поддержки хлопает пару раз по спине. — Почему ты не переведёшься?       — Не могу. Маму это расстроит, а она и так болеет.       — Это ужасно, я не знал.       — Да, потому что я не рассказывал. Кому нужны мои проблемы?       — Ты дурак? Мне нужны! Только попробуй ещё раз так сказать, и нам придётся с тобой махаться, — Младший шуточно выставляет кулаки и изображает боксёра.       — Да это я тебе скорее зад надеру, — смеётся Джин.       — Надерёшь, — Тэхён улыбается. — Давай позанимаемся вместе? Помогу, чем смогу. Тебе хотя бы веселее будет.       — Спасибо.       Джин произносит благодарность шёпотом, но звучит оно громче, чем крик. Тэхён в этот момент осознаёт, насколько ему важен сосед по комнате. Тот не просто сосед, приятель, знакомый, а настоящий друг, за которого он действительно переживает. Хочется что-то для него сделать, и слова Гука про Джина тогда в клубе не выходят из его головы. Неужели он действительно всё это время не замечал, как тот спивается? Он действительно так слеп к окружающим? Тэ его любит, поэтому постарается максимально помочь. Даже если придётся выучить материал на курс или несколько курсов вперёд. Он готов на всё, лишь бы сохранить друга, лишь бы тот не упал окончательно.