call me «baby»

Дайте танк (!) — Альтернатива

      Тэхёна жизнь немного обделила смелостью, но наградила силой воли, чтобы по итогу преодолеть свои страхи. По крайней мере, так думал сам Тэхён.       И несмотря на некоторые свои убеждения про силу воли и прочую мутотень, он сейчас бессовестно прячется. Не только от Чонгука, от себя тоже. Хочется сказать, что это период такой и совсем скоро всё пройдёт… Только вот чувство стыда чхать хотело на этот ваш «период». Тэхён старается не думать о случившемся, но то и дело мысленно возвращается к событиям минувших дней. Когда он только вернулся, его накрыла паника: не понимал ни как дальше, ни что дальше, ни зачем дальше. Это обволакивающее чувство мастерски взъерошило нервную систему и лишило его нормальной жизни, буквально довело до иступления и тихого ужаса. Его словно парализовало, он ничего не мог делать и это ещё больше страх нагоняло. Знал бы, насколько неприятно рушить свои прежние устои, не стал бы влюбляться даже в Миён. Чтобы наверняка. Потому что симпатия к девушке так или иначе привела его к Чонгуку. Получается, все дороги ведут в Рим, а все девушки — к Чонгуку.       Затем он пытался притвориться, что ничего не было. Что он живёт свою обычную жизнь, помогает Джину с учёбой, сам учится. Только почему-то Чонгука всё равно избегает, на общую пару не ходит, в столовой не появляется. В глаза смотреть не может, в коридорах прячется. Потом начался очень трудный этап — рефлексия, в котором его то разбирали, то собирали по новой. В одну секунду он был человеком, для себя всё решившим: готовым идти на войну с собственными комплексами и предрассудками. В другую же сомневался абсолютно во всех своих эмоциях и чувсвах. Вечная измена, вечная неопределённость. С одной стороны стоит страх, с другой — симпатия, которую уже не получается отрицать. Да это и глупо, наверное. Он уже не в том положении, чтобы с собой торговаться.       Тэхён может себя обмануть, убедить в чём угодно. Он может начать встречаться с девушкой, жить с ней, создавать семью, но каждый чёртов раз всё равно будет возвращаться это щекочущее чувство. Обмануть-то он себя может, но получится ли искренне верить в этот обман? И Тэхён знает: нет, не получится. Возможно, это стало той самой отрезвляющей мыслью, которая заставила его с утра встать и собраться. Может, смелости наконец набрался, может, самобичевание надоело. Он просто понял — это финиш. Достаточно изматывать себя, пора бы уже подумать о Чонгуке. Хоть тот и не выходил из его мыслей уже приличное время, Тэхён мало задумывался о своём поведении в их последнюю встречу. Ведь Чонгук наверняка сейчас переживает, места себе не находит и ждёт хотя бы одного сообщения. Н-да, простят ли его?       Дальше тянуть нельзя, иначе плачевно кончится его, пока не начавшаяся, история любви. Одно дело — думать о своём решении, но совсем другое — предпринимать действия. Чувствуется небольшая лёгкость в теле, будто ты весь мир познал в одно мгновение. Тебе он стал абсолютно понятен.       Конечно, Тэхёну волнительно идти вот так к Чонгуку с… Предложением сердца, руки и жопы? Да, возможно, со стороны это именно так и выглядит. Он как ни пытался отрепетировать речь — ничего не получалось. Слова не шли. Так и выходит, что вся его жизнь — сплошная импровизация.       Тэхён смотрит на себя в зеркало: подмечает уставший вид, ведь пришедшая бессонница, кажется, совсем его доканала, а он всё ещё эмоционально нестабильный студент. Вся эта ситуация только усугубила то, что и без того выглядело плохо. Тэхён хотел бы одеться нормально, даже красиво. Не каждый же день он ходит признаваться парням в чувствах. Но из чистого у него только толстовка и свободные штаны, поэтому быть красивым не получается. Его жизнь резко поделилась на до и после, оттого пострадал быт. Уборка, готовка, стирка? Всё это пошло в утилизатор. Единственное, что у него получалось делать — помогать Джину, потому что обещал. Со своими мыслями один на один было страшно оставаться, а это занятие неплохо так его отвлекало до тех пор, пока он не ложился спать.       Тэ морщится, словно ему на ухо наорали, и выходит из комнаты навстречу своей судьбе.

***

      Юнги сквозь пелену сна слышит ласковое мурчание своего самого любимого существа на планете. Он на звук пытается перевернуться в сторону кошки. Стоит ему это сделать, как рукой он натыкается на пушистое облачко, а нос встречается с чужим плечом. Думая, что это всё ещё продолжение сладких грёз, Мин не сразу понимает, что происходит всё наяву.       Юнги вдыхает аромат чужой кожи. Это оказалось довольно-таки приятно. Запах лежащего рядом тела вкусно оседает в лёгких. Он бы не хотел открывать глаза, но внутренние часы и тревожность заставили его это сделать. Юнги поднимает голову, смотрит на Намджуна осоловелым взглядом.       — Ты какого чёрта кошку мою трогаешь?       — Она сама пришла ко мне и легла! — возмущённо отвечает Намджун. Не понимает, за что его с утра пораньше ругают. Может, у профессора привычка такая?       Юнги сонный, потерянный, волосы торчат в разные стороны, постоянно хмурый, даже сейчас себе не изменяет. Намджун протягивает к нему руку, кладёт её на щёку и, притягивая к себе, целует.       — Ты такой красивый... — Намджун ласково проводит ладонью по волосам, приглаживая чужой беспорядок.       Юнги мужчина сильный, но кто сказал, что ему не нужны теплота и ласка? Старается держать лицо, хотя уже давно от такого милого жеста растёкся пломбиром под июньским солнцем.       — Детёныш, я, конечно, понял, что у тебя ко мне чувства там какие-то, но ебать тебя жмыхнуло. Намджун улыбается, прикрывая рот ладонью и вновь падает на подушки.       — На комплименты обычно отвечают «спасибо».       — Не суть, собирайся.       — Куда?       — У меня первая пара, дорогой, — Юнги ехидно усмехается, направляясь в душ, слышит грустное хныканье Намджуна, который хотел бы ещё немного поваляться.

***

      Стоя под душем, Юнги не совсем понимает, как себя вести. Они теперь, вроде как, вместе, но отталкивать студента уже вошло в привычку. Не слишком ли холодно он ведёт себя по отношению к Джуну? Может, стоит быть мягче? Его пугает, что в дальнейшем, если они действительно соберутся строить отношения, им нужно будет сближаться и привыкать друг к другу. Юнги только недавно расстался со своим бывшим молодым человеком, и в памяти всё ещё свежи воспоминания о былом. В новых отношениях против его воли появляется страх расставания. Всё-таки это достаточно болезненно, когда человек, к которому ты привык, уходит. Вновь окажется, что все усилия пошли насмарку. Юнги при всём желании не может поверить до конца, что его не бросят после проведённого вместе вечера. Что с ним творится? Ведь он был достаточно уверенным и прямолинейным человеком.       Наспех вытирая волосы полотенцем, он выходит и в нос сразу бьют приятные запахи еды. В животе неприятно урчит, последний приём пищи был достаточно давно.       — Я не лучший повар, — громко говорит Намджун. — Но это, вроде как, съедобно.       И Юнги смотрит на картинку, открывшуюся его взору, и не знает, что в данной ситуации смотрится аппетитнее: еда или полуголый парень, следящий за яичницей. Он, поддавшись непонятному порыву чувств, подходит к Намджуну, обнимает со спины и целует в плечо. Наконец, ощущает спокойствие и удовлетворение: теперь он не один. Есть незримая надежда, что пришедший человек подлатает его потрескавшийся от тягот жизни корпус сердца. И бронированные рано или поздно ломаются. Тепло, исходящее от пылающей жаром кожи, убаюкивает, и Юнги хочется остаться в этом моменте навсегда. Или ещё лучше — взять Намджуна в охапку и весь день провести в постели.       Мин в последнее время чувствовал такую дикую усталость, но, кажется, с этим парнем он наполняется жизненными силами, пока тот рот не откроет, конечно.       — Мне кажется, у нас немного перебор с ванильностью для первого утра вместе, — приглушённо бормочет Юнги.       — Тебе нравится?       — На удивление да.       — Значит, тогда всё хорошо, наслаждайся.       Юнги мысленно повторяет: «Наслаждайся?». Разве так можно? Его воспитывали иначе. По большому счёту он как раз-таки ничем не наслаждался. Всегда было слово «надо». Он ведь, по сути, преподавателем стал, чтобы не идти на поводу у родителей. Вся его жизнь — это вечная борьба, в которой нет времени на расслабление. Ему необходимо защищаться.       Юнги сильно за двадцать, у него в квартире стоит молодой студент, который любит его. А, быть может, и не любит... Быть может, он ещё настолько молод, что не понимает, каково любить человека на самом деле и чего это стоит. Профессору вся его жизнь кажется обманом. Может, и его личности как таковой не существует? Может, он сам себя обманул? И на самом деле он не сильный, не прямолинейный и любить не умеет.       «Наслаждайся» — всего лишь слово, а сколько боли в одно мгновение оно ему принесло. Разве он может?..       Намджун снимает завтрак с плиты и поворачивается в объятиях своего «папика».       — Всё хорошо? Ты как-то завис.       — Да, всё хорошо, я просто немного задумался, — Юнги слишком быстро убирает руки от желанного тела. Только после подумал: «Не сильно ли подозрительно это выглядело?».       Сейчас он морально не готов к тому, чтобы объяснять Намджуну всю Санта-Барбару, творящуюся в голове. Ему бы пережить сегодняшний день, побыть в одиночестве, поспать несколько суток и тогда всё будет хорошо.       — Мы можем сегодня встретиться?       Они перемещаются за стол и приступают к трапезе. Намджун чувствует себя неловко. Пусть ему не столько же лет, как Юнги, но он уже достаточно взрослый человек. Во всяком случае, серьёзные решения принимать умеет. Правда, сейчас вся его уверенность сдувается как воздушный шарик, и он чувствует себя выпрашивающим вкусняшку ребёнком.       — Извини, у меня сегодня после пар ужин с родителями. Это надолго, да и вряд ли я после него буду похож на человека.       — Напряжённые отношения?       — Скажем так.       — Понял.       Дальше между ними сохранялось молчание. Только иногда случались коротенькие диалоги, в основном по делу. Наблюдая за такой картиной, Намджуну ещё никогда настолько сильно не хотелось вернуться в прошлый день. Он не понимает, что происходит. Вроде всё было хорошо: Юнги принял его чувства. Казалось, что это тот самый зелёный свет к началу их отношений. Любимый даже с утра подошёл, какую-никакую нежность проявил. Тогда почему сейчас так холодно?       Сейчас они больше похожи на любовников, которые страстно ночь провели, но никак не на пару влюблённых. Намджуну так не хочется, он не для того столько выкобенивался, чтобы по итогу просто переспать. Его такое поведение расстраивает, но он не хочет давить. Понимает же, что для профессора это всё сложно.       Им нужно об этом поговорить, но что-то внутри подсказывает: сейчас этот разговор лучше не начинать. Плюсом времени мало прошло, им же ещё привыкнуть друг к другу надо. С такими мыслями он поднимается к себе домой, сегодня его максимум — это отоспаться до вечера.

***

      Тэхён на измене. С одной стороны, хочется всё быстрее закончить: попросить прощения, признаться, поцеловаться и пойти домой. С другой же стороны, страшно до боли в животе. За реакцию Чонгука страшно, ведь он не знает, нужны ли ему эти отношения всё ещё? Нужен ли Тэхён?.. Да и вообще! Он Миён в своих чувствах признаться-то не мог, а тут… В пять раз сложнее, в десять страшнее.       Но, как назло, причина его тревожного состояния не попадается на глаза, тем самым поджигая и без того горящее очко. Тэхёну кажется, что он выглядит просто отвратительно и некоторые знакомые его догадки подтверждают. У него за сегодня четыре раза спросили о том, как он себя чувствует. Смотря со стороны на всю эту ситуацию, Тэхён в какой-то степени ругает самого себя, ведь нельзя же так сильно изматывать свой организм.       К обеду он уже намеренно стал искать Чонгука, ибо надеяться на милость господа Бога уже не вариант. Плывя по течению, всё складывается не так, как ему надо, и это уже проблема. Тэхён, чувствуя дикую неловскоть, подходит к знакомому Чонгука. Насколько он знает, у них одно расписание и тот тоже играет в баскетбольной команде. Так что наверняка должен знать, где находится его товарищ. На пару секунд даже загордился собой, ведь переступать через себя было не так уж и легко, но он нашёл в себе силы.       И вот Тэхён оказывается в самом странном моменте своей жизни: прогуливает пару, стоит перед кабинетом и ждёт, когда у его, возможно, будущего парня закончится лекция. Считает минуты, до конца съедает и без того пострадавшие за бессонный период губы. Студенты начинают выходить из кабинета, а у Тэхёна словно вся кровь решает выйти из организма — пальцы леденеют. Наконец, он видит нужную ему спину. Несмотря на то, как сильно бы ему хотелось сейчас убежать, парень сиплым голосом зовёт:       — Чонгук!       Тот оборачивается и будто видит, что у окликнувшего тысяча и одна мысль в секунду. Тэхён, кажется, уже сделал максимум, дальше его операционная система работать не хочет. Чонгук подходит к нему, в груди прекрасными алыми цветами распускается волнение. Он уже совсем отчаялся. Уже начал думать, что это конец. Можно ставить точку на так и не сложившихся отношениях. А тут сквозь угрюмое небо пробился луч надежды. Может, ещё есть шанс? Может, косяк Чонгука был не настолько большим?       — Ты что-то хотел?       — Да. — Тэ откашливается. — Мы можем поговорить?       Чонгук прячет руки в карманы и пару секунд борется с собой. Хочется включить режим «обиженная сука». Тэхён заставил его ждать и нервничать слишком долго. Конечно, Чонгук помнит о его чувствах, о том, что для его возлюбленного это ощущается падением мира. Но ему, чёрт возьми, тоже обидно! Ему тоже хочется, чтобы перед ним брачные танцы плясали, а пока это делает только он. Несмотря на свои чувства, Гук отвечает:       — Ладно.       Они уходят под аккомпанемент гробового молчания в курилку, где по счастливой воле случая никого не оказалось.       — Что ты хотел мне сказать?       — Не дави. Дай собраться с мыслями. — На это Чонгук только фыркает. — Тут такое дело... Нет, погоди, не так. В общем... тоже не то!       — Тэхён, — жалобно тянет Чонгук. — Соберись.       — Именно это я и пытаюсь сделать! Ладно, хорошо. Наверное, для начала стоит извиниться, что я ушёл в такой спешке…       — Ты сбежал.       — Не перебивай меня! Я наверняка этим заставил тебя сильно нервничать. Просто понимаешь...       — О Боже! Если ты сейчас начнёшь эту бодягу с «дело не в тебе», я тебя ударю.       — Да ты сегодня заткнёшься, нет?       Тэхён подходит вплотную, неожиданно и для себя, и для Чонгука, целует. Отстранившись, быстро смахивает пелену шока от своих же действий и продолжает речь, пока его снова не перебили.       — Я поступил очень некрасиво, избегая тебя и свои эмоции. Перспектива отношений с тобой меня до чёртиков пугает. Ты даже представить себе не можешь, насколько мне страшно… — он на секунду замолкает, продолжая ещё более робко. — Это будет очень сложно для нас. Я вряд ли смогу рассказать своим родителям о тебе… И я пойму, если ты не захочешь во всё это впутываться, но ты мне, кажется, по-настоящему нравишься. Не знаю, что с этим делать, не могу выкинуть тебя из головы.       — Тэхён, ты такой придурок! Можно? — Парень кивает, и Чонгук заключает его в объятия, зарывшись пальцами в волосы. Это так успокаивает, что Тэхён чувствует, как тяжесть с его плеч наконец-то исчезает. Теперь он может дышать ровно и без боли. Теперь на один тревожащий момент ночью меньше. Он аккуратно в ответ смыкает свои руки на пояснице баскетболиста. — И как давно я тебе нравлюсь?       — Не могу сказать точно.       Чонгук не может поверить своему счастью. Ведь, несмотря на все мучения, через которые ему за всё время влюбленности пришлось пройти, для него это всё ещё счастье. Тэхён выбрал Чонгука. Да, ему сейчас страшно и непонятно. Да, он ничего по-настоящему не знает об отношениях с парнями. Но он всё равно выбрал быть с ним, и это самое ценное, что можно было сделать.       — Из тебя только что бил фонтан красноречия! Всё ты знаешь, не увиливай, — улыбается Чон.       И, может, стоило Тэхёна немного помучить, чтобы тот действительно понял, насколько Гуку было больно всё это время, но кажется, тот уже усвоил урок. Момент портить уж больно не хочется.       — А тебе не пора? — Тэхён старается мягко отстраниться и мельком смотрит по сторонам. Людей в округе всё ещё нет, а вот недовольный взгляд его возлюбленного присутствует. — Прости…       — Я знаю, малышик, и зла не держу. Давай сразу договоримся, что если ты будешь наши отношения прятать, не имею в виду родственников, или стесняться их, то давай лучше не надо. Мне только предстоит рассказать, сколько я всего к тебе испытываю, но только дерьмовое отношение к себе из-за любви я тоже терпеть не стану.       — Честно, для меня это… Как заново учиться жить. Я справлюсь, но будет сложно. Не волнуйся, Чонгук, если бы я не был готов пойти на такое, то вряд ли бы вообще до тебя дошёл.       На удивление эти слова дались Тэхёну проще многих, что уже были произнесены за сегодня. Говорил он это скорее себе. Подводил итог рефлексии, что долго его не отпускала. Наконец, всё встало на свои места, теперь в его жизни присутствует определённость и неплохая опора в лице Чонгука. Он её пока не ощущает, но уже совсем скоро начнёт. А самое главное — честность перед самим собой, ведь нет в его жизни важнее человека, чем он сам.       — Мне бежать пора, — говорит Чонгук, вспоминая, что перерыв не вечный. — Увидимся вечером?       — Да, давай.       — Я напишу, — он притягивает к себе ошарашенного парня и целует в щёку. — Теперь только так со мной прощаться будешь.       Чонгук хихикает, отпуская юношу, и помахав на прощание, удаляется.

***

      Дорога до дома родителей была длиною в вечность. Юнги успел проклясть себя, потому что надо было жёстче отстаивать свои границы. Неумелых водил, потому что ну какой адекватный человек будет притворяться стритрейсером на дороге, полной машин? Намджуна. А это уже скорее по привычке.       На деле он просто нервничал, ибо вероятность того, что его домашние в очередной раз что-то вычудят, была слишком велика. При всём желании он не дурак и понимает: его родители ни капли вины за свои поступки не испытывают. К сожалению это или к счастью, уже гадать не хочется. Юнги за годы токсичного общения просто устал. А в последнее время его оборону стали наглым образом пробивать, воспользовались моментом временной слабости.       Мин ещё с малых лет разучился им верить, ибо всё, что он получал от самых близких людей в этом возрасте — эмоциональные качели. Сначала они кричали о том, что он ничего не получит на свой день рождения, ведь мальчик — маленький эгоист, а затем дарили обещанное, ведь у их «любимого сыночки» должно быть всё. Иначе перед коллегами хвалиться нечем будет. И, может, его действительно любили, но любовь эта какая-то больная и причиняет дискомфорт. Сейчас уже так не сделаешь как минимум потому, что тот мальчик уже давно вырос, но вот недоверие всё равно осталось.       Паркуя машину возле дома, Юнги ещё какое-то время сидит. Не спешит выходить в агрессивную среду, где ему либо придётся притворяться, либо вновь обороняться. Там уже как пойдёт. Хочется на самом деле выкурить сигарету, но тогда от него будет пахнуть табаком и не удастся избежать очередных абсолютно бессмысленных нравоучений.       Он выдыхает, выходит из авто. Короткая прогулка до двери немного освежает и даже воодушевляет, но всё это разрушается, стоит госпоже Мин открыть дверь. Юнги то ли уже в возрасте таком, то ли его действительно за последнее время довели до такого состояния. Задумывается об экзистенциальных вопросах. В чём смысл его жизни? В какой момент он свернул не туда? И почему встреча с родными стойко ассоциируется с чем-то нехорошим?       Ответы, конечно, имеются и глубоко копать не придётся. Юнги, кажется, впервые за много лет задумывается об этом настолько серьёзно и его это даже немного расстраивает.       Он проходит в дом, испытывая ощущение дежавю. Словно попал в грёбаный день сурка. Юнги смотрит на гостей, которых не ожидал увидеть. Видимо, не настолько важно было предупредить собственного сына о том, что он будет не единственным приглашённым в родительский дом. Старается улыбаться и мило поддерживать разговор, окружающие люди не виноваты, что в семействе Мин бардак.       — Вы уж меня извините, младший сын опаздывает. Наверное, дела какие-то неотложные… — говорящий явно чувствует огромную неловкость за своего отпрыска. Очевидно, опоздание для него тоже неприятная новость.       Ким Ёнсу — коллега отца, которого Юнги на удивление знает. Обычно, когда отец приводил кого-то в дом, младший запирался в своей комнате. Сначала в знак протеста с громким: «Да не нужны мне твои полезные связи!». Потом уже для того, чтобы избежать неприятных разговоров. Но несмотря на это, он всё равно встречается с его семьёй впервые.       — Ничего, мы его подождём, — снисходительно отвечает отец Юнги.       Гости разговаривают между собой, шутят, и всё это ощущается как жужжащий рой пчёл. Не до такой степени шумно, но Юнги кажется наоборот.       — Так ты, получается, Юнги?       Воспользовавшись случаем, к нему подсаживается девушка примерно того же возраста, что и он. Может, на пару лет помладше.       — С утра был им.       Девушка хихикает в ладошку, будто он сказал что-то невероятно смешное. В ответ даже улыбнуться не хочется. В этот момент Юнги стойко чувствует, как в очередной раз сталкивается с парадом лицемерия.       — Меня зовут Хоён. Не против поговорить, пока мы ждём моего братца?       — Говори, — незаинтресованно отвечает Юнги.       — Знаешь, мой младший всегда как пятая лапа у собаки. Вечно не вписывается: то учудит чего, то опоздает. А ты, получается, преподаватель истории? — новая знакомая говорит вдумчиво, словно намеренно пытается завладеть вниманием собеседника. Несёт полную чушь, которая Юнги ни в одно место не упёрлась, но в глазах отражается полное понимание того, что она делает и зачем.       — А ты, я смотрю, хорошо осведомлена. Что ещё ты знаешь о моей жизни? — Юнги подпирает щёку ладонью и с любопытством смотрит на девушку. Что же тут всё-таки творится?       — На самом деле, не многое. Только то, что о тебе рассказывал мой отец, — она резко тушуется. Видимо, поняла, что в какой-то момент сболтнула лишнего. Юнги не показывал агрессии в её сторону, но отчего-то его взгляд всё равно заставил Хоён напрячься.       — А зачем он тебе что-то обо мне рассказывал?       В этот момент к ним подходит мама Юнги. В её руках поднос с закусками, наверное, хотела отнести к столу, но маршрут резко перестроился. Женщина улыбается, любуясь ими:       — Вы так хорошо смотритесь друг с другом.       Юнги уже успел забыть, когда в последний раз слышал такой тёплый тон в голосе матери.       Буквально всё в этом доме подозрительно. Все какие-то странные: этот ужин, гости, новая знакомая, которая вдруг неожиданно им заинтересовалась. Цветы в горшках и те подозрительно смотрят, намекают на странность происходящего. Что-то во всей этой картине не складывается, где-то здесь прячется подвох в виде синего гномика. И плевать, что в комнате пока что находится только синий гомик.       — Юнги, а ты знал, что Хоён с отличием закончила медицинский и сейчас она практикующий врач? — щёки девушки загораются румянцем, в то время как Юнги понятия не имеет, для чего ему эта информация и что с этим всем делать.       Он бы мог подумать, что матушка просто пытается его принизить с помощью чужих достижений и это в целом походило бы на правду, но беспокойство всё равно не отпускает.       — Ну что вы... — Отмахивается девушка, играя скромницу. Если приглядеться, то можно легко заметить, как она гордится собой.       А Юнги всё больше и больше посещает ощущение, что это походит на сватовство. До безумия хочется сейчас ошибаться... Осознание того, что родители настолько не уважают позицию и ориентацию своего сына, забивает последний гвоздь в крышку гроба. Он не делает поспешных выводов, просто наблюдает за ситуацией. Только вот с каждой секундой ему всё хуже и хуже становится.       — Ну сколько можно ждать? Твой сын вообще собирается появиться? — очень громко и недовольно говорит отец.       — Извини, старина, мне очень за него стыдно. Давайте тогда начнём без него.       — Да, давайте, — звучит всё ещё недовольно.       Гости начинают рассаживаться по своим местам, и кто бы мог догадаться, но Юнги, оказывается, сидит возле Хоён. Казалось бы, простое совпадение, но в этом доме не случается совпадений. Оттого лицо непроизвольно морщится, словно целый лимон проглотил. Происходящее его совсем не радует, а шестое чувство подсказывает, что дальше будет только хуже, а Юнги привык себе доверять.       Они приступают к ужину…