Heart of darkness [Harry Styles]

Утро выдалось прохладным, воздух был свежий и напоён запахами леса и прелой листвы. Туман медленно стелился над землёй, а палатки казались чуть влажными от росы. Все просыпались молча, в тихой, немного ленивой суете. Лишь потрескивание угольков в кострище и щёлканье молний рюкзаков нарушали утреннюю тишину. Уже через час вся компания была в машине: Тим, Крис, Саманта и Гарри. Тим, как обычно, занял своё место у окна, Гарри был за рулём, а Сэм сидела между Крисом и братом. Машина ехала по извилистой лесной дороге, за окнами мелькали деревья, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, разрезая тень светлыми полосами. — Честно, — начал Тим, поправляя рюкзак у ног, — если бы вы знали, сколько раз мне снилось, что на нас нападают белки… — Опять? — закатил глаза Крис. — Тим, у тебя нездоровые отношения с белками. — Они просто слишком умные, — не сдавался Тим. — Они что-то замышляют. — Ты странный, — фыркнула Сэм, смеясь. — Но в какой-то момент я реально начала ждать, что они выпрыгнут из кустов и потребуют орехи. Гарри улыбнулся краем губ, глядя в зеркало заднего вида. Его взгляд задержался на Сэм, смеющейся и расслабленной, и внутри кольнуло что-то тёплое и немного болезненное. Когда они добрались до дома, каждый разошёлся по своим комнатам. Вечером снова собрались на веранде — поужинали, немного поболтали. Тим, как обычно, ушёл первым: сослался на усталость и необходимость отписаться друзьям. Крис зевнул, пожал плечами и тоже ушёл внутрь. На террасе остались только Гарри и Сэм. В доме было тихо, лишь ветер шелестел листьями в саду. Саманта завернулась в плед и потянулась за кружкой чая. — Помнишь, как мы в детстве пытались построить дом на дереве? — вдруг спросила она, скосив взгляд на Гарри. — Получилось ужасно криво, но мы всё равно залезали туда и устраивали “штаб-квартиру”. Гарри усмехнулся, облокотившись о перила. — Конечно. А потом Тим съел все наши “запасы на случай апокалипсиса” — две банки фасоли и пачку печенья. Сэм рассмеялась. — Он тогда так гордо это вытащил из рюкзака и сказал: “Я спас нас от голода”. — И от диареи, — добавил Гарри, тоже засмеявшись. — Мы же потом всем лагерем бегали… Смех постепенно стих, уступая место лёгкому покою. Гарри посмотрел на Саманту серьёзнее. — Ты правда счастлива здесь? С нами? Она кивнула. — Да. Иногда мне кажется, что именно здесь я могу быть собой. Без всего этого… давления, сравнения, спешки. Просто — я. — Мне с тобой тоже легче быть собой, — признался он. — И… это немного пугает. Он выдержал паузу и продолжил: — Потому что мне никогда не приходилось притворяться рядом с тобой. Даже когда я хотел. — Может, дело не в том, что ты хотел притворяться, — мягко сказала Сэм. — А в том, что кто-то другой заставлял тебя думать, будто ты должен. Гарри посмотрел на неё, будто впервые увидел. — Знаешь, иногда я думаю: если бы ты тогда не уехала, многое было бы другим. — А если бы ты тогда сказал, что хотел, чтобы я осталась… — Сэм тихо улыбнулась. — Я бы сказал, — прохрипел он, — если бы не боялся испортить всё. Мы были детьми. Но теперь… Он замолчал, вдруг потерявшись в её взгляде. Между ними повисла теплая, трепетная пауза, и в этот раз Гарри не отступил. Он взял её руку, пальцами касаясь запястья — мягко, будто спрашивал разрешение. — Сейчас я не хочу бояться. — Тогда и не бойся, — ответила Сэм, не отводя взгляда. И в этот момент заиграла музыка — в соседней комнате кто-то включил старый плейлист. Зазвучала их любимая песня из детства, и Гарри встал, наклонился и протянул руку: — Потанцуем? Сэм рассмеялась, но взяла его ладонь. Они медленно закружились прямо на террасе, под мягкий свет лампочки над дверью, босиком, в пледе, с кружками на подоконнике — и будто бы весь мир замедлился. И в этих движениях, в лёгком касании плеч и рук, было больше искренности, чем в любом поцелуе.