Heart of darkness [Harry Styles]

Утро было снова ясным, но внутри Саманты всё было иначе. Прошедшая ночь не отпускала — слова Гарри эхом звучали в голове, а его взгляд, полный внутренней боли, остался с ней даже во сне. Она долго не могла уснуть, а когда всё же задремала, то увидела себя на развилке двух дорог, каждая из которых вела к одному из братьев. Ощущение тянущейся неопределённости только усилилось, когда она вышла из комнаты. Гарри сидел на террасе с чашкой кофе. Волосы растрепаны, под глазами лёгкая тень. Он поднял взгляд, встретился с ней глазами — и сразу отвёл. — Утро, — бросил он хрипловато. — Утро, — тихо ответила Сэм. Молчание. Не как ночью — осмысленное, наполненное. Сейчас оно было холодным, отчуждённым. — Я хотел сказать, — Гарри отставил чашку, — забудь то, что я вчера сказал. Сэм чуть нахмурилась, но не перебивала. — Я был пьян. Просто... переборщил. Эмоции, усталость. Это неважно, правда. Не бери в голову. Он встал, не давая ей ответить, и пошёл внутрь. А у Саманты возникло глупое желание остановить его, крикнуть: «Нет, это было важно!», но она лишь стояла, чувствуя, как снова начинает тонуть в этом странном треугольнике молчания, взглядов и чувств. Весь день Гарри вёл себя, как обычно. Немного ироничный, немного отстранённый, он шутил с Тимом, помогал Крису с грядками, но каждый раз, когда Саманта была рядом, будто включал невидимый щит. Он не избегал её, но и не приближался. Крис, наоборот, был особенно внимателен. После их вчерашнего разговора он держался ближе, и Саманта ощущала — его тепло настоящее, оно не нуждается в притворстве. Ближе к вечеру Гарри объявил, будто между прочим: — Кстати, я пригласил Элизабет на ужин сегодня. Она будет проездом. Никто ведь не против? Парни пожали плечами и кивнули. Сэм едва заметно замерла, но кивнула. — Конечно. Почему бы и нет. В её груди что-то сжалось. Она не ревновала — не должна — но всё это выглядело как... защита? Ответный удар? Или просто попытка всё "поставить на место"? Вечер был тёплым. На заднем дворе разложили пледы и свечи, на столе — паста с соусом из белых грибов, лёгкое вино, свежие фрукты. Элизабет пришла нарядная, в лёгком платье, с фирменной улыбкой, будто только со страниц глянца. Сэм поймала на себе её взгляд — цепкий, недружелюбный, будто с вызовом. Они не ладили, и это было очевидно даже за общими фразами и вежливыми улыбками. Гарри, как назло, был особенно галантен — держал Элизабет за руку, подавал бокал, шептал что-то на ухо. И всё это — на глазах у Сэм. — Не обращай внимания, — тихо прошептал Крис, наклоняясь к Сэм. — Он сам не знает, чего хочет. — А если знает? — прошептала она в ответ. — Тогда он дурак, что не борется за это. Гарри в тот момент поймал их взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы, обнимавшие бокал, побелели от напряжения. Когда ужин подошёл к концу, Элизабет, смеясь, обняла Гарри за плечи: — Ты как-то поскучнел, мистер Стайлс. Где твой знаменитый сарказм? — Наверное, оставил его где-то между усталостью и неразделёнными чувствами, — произнёс он с холодной улыбкой. Все рассмеялись, не придав значения, но Саманта почувствовала, как её сердце сжалось. Когда все пошли по комнатам, она задержалась на кухне, чтобы помыть бокалы. Гарри вернулся за телефоном, остановился у двери, посмотрел на неё. — Спасибо, что осталась, — выдохнул он, не глядя ей в глаза. — Ты... хорошо держишь лицо. — А ты хорошо прячешь правду, — ответила Сэм, не оборачиваясь. Он хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул и снова ушёл в темноту. А Саманта осталась на кухне. Мыть бокалы и стирать с них отпечатки чужих чувств.