Навеки под запретом. Ваша С.

***

- Мороз и солнце, день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный? Пора красавица проснись! Тонкие лучи солнца пробежались солнечным зайчиком по ее лицу, и оно слегка скуксилось, некрасиво морщась. Тонкие руки дрогнули, натягивая толстое, жаркое для лета одеяло на голову. Все до того момента, пока стоящая напротив кровати женщина не выдержала, резко стягивая спящую на пол под визг и крики недовольства. - Ну мам! - крикнула приходящая в себя девочка, до сего момента занятая исключительно приятным занятием. Сном. - Что, "ну мам", Софа, вы, барышня, сами просили себе расписание великих поэтов и поэтесс. Извольте идти завтракать. А то мы обе опоздаем к нашим делам! - ее мама язвительно мешала устаревшую речь с современной, наверняка, издеваясь на Софьином помешательстве на прошлом. - Каникулы же, - веско выдавила Софа свой аргумент, поднимаясь с пола в поисках одежды и телефона. - А кто требовал меня ее на литературный кружок записать? Все аргументы полетели к чертям, потому что лицо Сони тут же озарилось необъятной улыбкой до ушей, и она, расцеловав маму по-русски три раза в щеки, ускакала на кухню завтракать. Запихнув в себя хлопья и бутерброды с колбасой, Соня схватила с подоконника тетрадь со стихами и теперь увлеченно ее листала. О литературном клубе она и мечтать не смела. Думала, что в их годы таких уже и не осталось со всем. Многие ее одноклассники даже книги читали в пересказе чата gpt, о чем уж было говорить, когда дело касалось писательства или хотя бы просто обсуждений из интереса, а не по учебе. Нет, она все таки нашла себе увлеченных литературой друзей. Алису, которая писала фанфики, и Гелю, которая увлекалась дарк романами и публицистикой про маньяков. Но это все же было не то. Больших душевных мук стоило Софьи уточнить этот вопрос у мамы. Больше всего она ожидала, что получит в ответ упрек, что она недостаточно готовиться к ЕГЭ или просто смех, что еще хуже. И смех она таки получила. Даже сейчас мама продолжала дразнить ее увлечением. Но зато мама нашла ей литературный клуб, и это было самым большим подарком на семнадцать лет, который она только могла получить. - Будь осторожна по дороге, Софа, - только и успела выкрикнуть вслед мама, когда она схватив сумку и тетрадь кинулась за дверь. Соня бежала не разбирая дороги, словно ее ноги сами ее вели. Словно не надо было проверять адрес на карте. У ней как будто и вовсе отключились мозги, как часто поговаривала их учительница по алгебре. Она бежала до тех пор как не начала чувствовать какое-то странное головокружение. До тех пор как в глазах не начало почему-то темнеть. Раздумывая не стоит ли ей остановиться, Соня вдруг резко увидела, что впереди нее стоит какой-то солидный мужчина в костюме, и затормозить она уже никак не успеет. - О нет! Excusez-moi! - закричала она извинения на французском, впечатываясь в чужую фигуру со всей дури, чувствуя как чужие руки подхватывают ее, удерживая от падения, а затем словно нашкодившего котенка ставят за одежду в стоячее положение. - Mademoiselle? - услышала она чужой выговор на французском и остолбенела. Очевидно, это было странно. Когда ты в шутку говоришь извинения на французском в России, обычно не ожидаешь, что случайный человек тоже ответит на чужом языке, еще и без сильного акцента. Кроме того мужчина был весьма странно одет. Что это было? Камзол? Мундир? Первой ее логичным выводом было то, что он актер и она случайно попала на съемочную площадку. Ведь бывало так что съемки шли на улице. Хотя оглядевшись по сторонам, она поняла, что находиться в здании, судя по всему в декорациях бала. Странно только, что камер нигде не было. Но, конечно, у ней был и другой вариант происходящего. - Простите ради бога! - она прижала руку к сердцу, - У вас здесь маскарад? - Маскарад? Bal masqué? - скепсис на лице мужчины был настолько читаем, что она сразу же засомневалась в предположении. - В образе кого я по вашему, mademoiselle? - Эм... генерала 19 века? - она неловко засмеялась. - Шутить изволите? - его лицо вдруг как-то перекосилось, заставляя ее слегка отшатнуться. - Такие шутки юным барышням не к месту. Вам бы манерам поучиться, mademoiselle! Ваши бедные родители еще с вами настрадаются. Я бы на их месте не пожалел розог. Если барышня ведет себя как мальчишка, значит воспитывать надо так же. - Простите... - недоуменно пробормотала Соня, думая о том, что мужчина как-то чересчур вжился в роль. Но затем в ней взбунтовались привычные черти и она ответила так же как раньше отвечала на нечто подобное деду. - Но я абсолютно с вами согласна! Да-с! Пожалеешь розог - ребенка испортишь! Мужчина напротив опешил и, кажется, почти фыркнул. По крайней мере она заметила как разъехались в короткой дрожи уголки его губ. Но он быстро спрятал улыбку за кашлем. В этот момент она убедилась, что он точно профессиональный актер, раз так хорошо играет свою роль. Но он, кажется, понял, что она не одна из актерской труппы, потому что развернулся и пошел в противоположную сторону, оставив ее растерянно стоять посреди зала. Конечно, декорации были весьма потрясающими, и будь это любой другой день, Соня бы обязательно осталась здесь тайком, чтобы их рассмотреть. Но сегодня была ее первая встреча книжного клуба, и она не могла ее пропустить, а потому тут же бросилась к парадному входу, выскакивая на улицу. Как ей сперва показалось. На самом деле, она попала на балкон. Морозный воздух ударил в ее лицо, вызывая абсолютное недоумение. Было же лето. Соня схватилась за перила, приваливаясь к ним всей фигурой, словно только они могли удержать ее от падения. На ее заледеневший нос опустилась снежинка. Под ее взглядом расстилался родная Москва. Но какая это была Москва?! Ох... было самое время падать в обморок. Если бы Соня только не увлекалась историей, она бы никогда не догадалась, что это была Москва. Кареты, кибитки, мощенные улицы и прохожие в непривычной одежде. Только в это мгновение ей пришла мысль рассмотреть свою собственную одежду. Слава богу, это было платье местного кроя. Если бы она оказалась здесь в своих привычных брюках и топике, ее бы, наверное, сразу сожгли на костре. Актуальным вопросом оставалось как она вообще здесь оказалась и как вообще она здесь выглядела. Была ли она все еще самой собой или кем-то другим? От потери рассудка и истерики ее вероятно спасали лишь годы проведенные в дружбе с Алисой, болтающей о попаданцах и перемещениях во времени. А еще привычность к современному миру, где могло произойти все что угодно под лозунгом: Смиритесь и дышите глубже. Психолог все вылечит. - Скучаете, обворожительная незнакомка? Позвольте мне дерзость накинуть на ваши морозные плечи мой капот? - услышала она чужой голос над ухом и резко обернулась. "Капот машины или полный капут," - хотелось пошутить ей, но она смолчала, смотря во все глаза на молодого человека напротив. Будь она проклята, если ошиблась, но она определенно его узнала. Стоило срочно протереть глаза и сдать себя в дурку. Иного объяснения она придумать не могла. Пауза определенно затянулась, и чужая флиртующая улыбка угасла. - Понятно, - выговорил мужчина сквозь зубы и сделал шаг назад, упираясь в перила. Действуя на автомате, она вытянула руку и рванула его на себя от перил за ладонь, встречая полное растерянности чужое выражение. - Не облокачивайтесь, опасно же... - проговорила она и тут же одёрнула руку, понимая что до сих пор его держит. - Вы очень добры, - пробормотал мужчина, явно неожиданно для себя смущенный ее действиями. Соня, вспомнившая, что любые телесные контакты мужчины и женщины в этом обществе все еще были очень сильно ограниченными захотела побиться лбом о стену. То, что для нее было очевидной нормой, для многих здесь могло показаться целой революцией. Но было кое-что, что беспокоило ее намного больше рамок приличий. - Вы Пушкин! - заявила Соня так убежденно, что испугалась собственного тона. Звучало как обвинение. - Да, Пушкин, барышня... - на его лице проступила противоречивая эмоция. - Мне лестно, что вы знаете меня, но... кажется, вы знаете меня не с лучшей стороны? - О! Нет-нет-нет! Совершенная не правда! Я без ума от вашего творчества, правда! Я просто слишком опешила от встречи с вами... - протараторила она на одном дыхании, кажется, снова сбивая его с толку. - Merci, это, кажется, самая бурная похвала, которую я когда-либо слышал... теперь мне стало неловко оттого, как я прежде смутил вас, милая барышня... Простите мне мои манеры, они всегда были никчемны. - Нет-нет! - повторила Соня, хмурясь, - я не встречала никого более галантного, чем вы! - Похоже вы мало кого встречали, - засмеялся Пушкин, но довольно быстро застыл, - простите, это, верно, было неуместно. Надеюсь, я вас ничем не обидел. Уверяю, в моих намерениях этого не было. - Еще чего?! - Соня привычно уперла руки в боки как делала это со своими друзьями, когда они начинали говорить ей о том, что должны скинуть ей деньги за пиццу или мороженое. - Я что выгляжу как дурочка, что на любую шутку обижается? - Нет, совсем нет, - он замолчал, и от взгляда на его лице, Соня машинально опустила руки. Ну, конечно, ей не удавалось постоянно помнить, что она в 19 веке! В эти времена ее поведение было где-то между пугающим, бунтовским и сумасшедшим. Ни одного позитивного варианта. - Я Софа... то есть, - она оборвала себя, протягивая руку, - то есть, Софи... Да, свою фамилию то здесь она не могла назвать. А вдруг это была уже не ее фамилия? На самом деле, она не могла быть уверена даже насчет имени, что уж говорить о фамилии. - Мне очень приятно, Софи. Познакомиться с такой очаровательной барышней, честь для меня, - под громкие удары ее сердца, Пушкин наклонился и едва заметно приложился поцелуем к ее ладони. Ну, конечно, он не понял, что она хотела пожать ему руку! Получилось, словно она сама напросилась на этот поцелуй! Ужасно! - Oh, mon Dieu! - выкрикнула она в воздух, краем глаза наблюдая, как Пушкин издает нечто вроде короткого смешка. - Мне тоже ужасно приятно! Знаете, я читала все, что вы писали! - Думаю, вы преувеличиваете, дорогая Софи, я и сам не читал все, что написал. Соня зашлась громким смехом. Дурацкая шутка показалась ей неожиданно удачной, именно благодаря тому, что она сама порой так говорила. Иногда друзья или учителя просили зачитать что-то из ее творчества наизусть, а она говорила, что не помнит не строчки. От того и родилась такая шутка, что она сама себя не читает. Услышать тоже самое от кого-то, кто был кумиром миллионов и вписанным в историю автором, было просто необыкновенно. - Позвольте! - она отдышалась от бурного смеха, - может быть, и правда не все, но многое! Я действительно ваша преданная поклонница! - И что же у вас из любимого? - "Кавказским пленник", наверное, - она попыталась вспомнить что-то более раннее, не будучи уверена, в какой попала год. - Любите романтических героев? - она плохо понимала, с какой именно эмоцией он это спрашивал, но его настроение вновь переменилось и не в лучшую сторону. - Высоко оцениваю разочарованность главного героя. Мне это близко. То, что общество прогнило. - Тсс, не говорите такие вещи так громко, - он приложил палец к своим губам, но, казалось, намного сильнее оживился. - Мне уже поздно, а вот вам проблемы не надобны, милая барышня! - Как же не говорить? - она наклонила голову, - а если молчать, то ничего не изменить. - Хм... - он издал непонятный звук и почти отвернулся, приводя ее в замешательство. Но спустя мгновение повернулся обратно с легкой улыбкой, - и правда я вижу, что вы моя поклонница, дорогая Софи. Давно я не встречал тех, кто так говорит. А уж барышень и подавно... Вы пробудили во мне ностальгию. Но право, могу я побеспокоиться за свою поклонницу немного? Такие речи опасны, милая Софи. - Да, я понимаю... - она смотрела на него и думала о том, как ее мир разлетается на части. Она была в Золотом веке, среди балов, процветания литературы и культуры, в которую она влюбилась, смотря исторические фильмы. Но она также была среди жесточайшей цензуры, строгих норм и рамок, среди царского режима, где одно слово могло закончиться плахой или ссылкой. Хотела бы она просто проснуться. Или не хотела? - Простите, вы так интересно беседовали, что я взяла на себя смелость вмешаться... - услышала она нежный девчачий голос сбоку. Соня повернула голову вместе с Пушкиным всматриваясь в побеспокоившую их девушку. - Я Наталья Гончарова... Соня хлопнула глазами. Затем еще раз. И еле остановила себя от того, чтобы не закричать во весь голос. Как ей могло так не повезти, что она чуть не испортила встречу Пушкина с его будущей женой?! Хотя почему чуть?! Она ее испортила!